Левашо́вская пу́стошьРаспоряжения мэра Санкт-Петербурга от 19.02.1996 № 138-р «О создании в Санкт-Петербурге мемориала „Левашовская пустошь“ в память о жертвах политических репрессий» (также Левашовское мемориа́льное кла́дбищеРаспоряжение КГИОП Санкт-Петербурга № 10-605 от 22.12.2015) — урочище в пригороде Санкт-Петербурга вблизи посёлка Левашово, служившее местом захоронения жертв советских политических репрессий с 1937 по 1955 год. По разным подсчётам в нём находятся останки от до человека. За прошедшие со времени захоронений годы пустошь превратилась в рощу.
Полигон оставался секретным объектом КГБ СССР до 1989 года, когда он был обнаружен поисковой группой ленинградского отделения общества «Мемориал». С этого момента Левашовская пустошь начала обустраиваться как мемориальное кладбище. На нём установлено несколько десятков общих и более 1300 личных памятных знаков. В 2015 году мемориальному кладбищу присвоен статус объекта культурного наследия России.
Левашовская пустошь являлась одним из основных мест захоронений жертв советских репрессий в Ленинграде и Ленинградской области. И, хотя в этом регионе существовали десятки других полигонов, большинство из них не найдено до сих пор, а Левашовская пустошь долгое время оставалась первым и единственным официально признанным местом захоронений. В результате этого она стала символом политических репрессий в Ленинграде. А поскольку точные места захоронений конкретных людей до сих пор неизвестны, то Левашовское кладбище стало сосредоточением их кенотафов.
История убийств Период политических репрессий в СССР с 1937 по 1938 год вошёл в историю как «Большой террор». Этот термин охватывает целый ряд спецопераций НКВД, в результате которых по всей территории страны репрессиям подверглись сотни тысяч людей. Многие из них были убиты. Большой террор был развёрнут по решению Политбюро ЦК ВКП(б) от 2 июля 1937 года. Этой кампанией официально руководил глава НКВД Николай Ежов, однако фактическим инициатором был Иосиф Сталин.
Подведомственная региональному отделению НКВД Ленинградская область в то время включала в себя территории нынешних Мурманской, Новгородской, Псковской и части Вологодской областей. Кроме того, к его ведению относился и Соловецкий лагерь особого назначения.
30 июля 1937 года Николай Ежов издал секретный приказ № 00447, который дал старт так называемой «кулацкой операции». Согласно этому распоряжению региональным властям предписывалось провести тайные казни политически чуждых людей, количество которых заранее определялось решением Москвы. Так в Ленинграде и области в течение четырёх месяцев, начиная с 5 августа 1937 года, должны были расстрелять 4000 человекПриказ НКВД от 30.07.1937 г. № 00447. Часть II. О мерах наказания репрессируемым и количестве подлежащих репрессии. А 31 января 1938 года Политбюро ЦК ВКП(б) утвердило дополнительное количество подлежащих расстрелу — 3000 человек. В каждом регионе для осуществления операции учреждался особый внесудебный орган — «тройка». В Ленинграде и Ленинградской области в её состав вошли начальник Управления НКВД по Ленинграду и Ленинградской области Леонид Заковский (однако тот поручил руководство операцией своему заместителю Владимиру Гарину, потом его сменил Михаил Литвин), прокурор области Борис Позерн и 2-й секретарь Ленинградского обкома ВКП(б) Пётр Смородин (потом его заменил Алексей Кузнецов). Этот орган выносил смертные приговоры, причём их количество в итоге во много раз превысило московские «лимиты».
Старт «Национальным операциям» дал секретный приказу наркома НКВД № 00439 от 25 июля 1937 года «Об операции по репрессированию германских подданных, подозревавшихся в шпионаже против СССР», а продолжение они получили по «польскому» (№ 00485) и «харбинскому» (№ 00593) приказам. Приговоры полякам, немцам, латышам, финнам, эстонцам и представителям иных национальностей выносила Комиссия НКВД СССР и прокурора Союза ССР в составе Николая Ежова и Андрея Вышинского. Составленный в 2002 году петербургским немецким обществом список расстрелянных в Ленинграде в годы «Большого террора» и (предположительно) захороненных на Левашовской пустоши насчитывает 166 человек.
Отдельный приказ (№ 59190) НКВД касался уничтожения заключённых Соловецкого лагеря.
Также смертные приговоры выносили Военная коллегия Верховного суда СССР и Спецколлегия Ленинградского областного суда.
Исследователи отмечают, что пытки, шантаж, запугивание и обман заключённых были рутинным делом при проведении «следствия» в годы Большого террора.
По имеющимся данным приговорённых к казни (в том числе заключённых из Дома предварительного заключения, «Крестов», а также иногородних тюрем Мурманска, Пскова и т. д.) тайно доставляли в Отделение тюрьмы ГУГБ (ДПЗ) на Нижегородской улице. Палачами выступали сотрудники НКВД во главе с тюремным комендантом Александром Поликарповым. Перед расстрелом приговоры заключённым не объявлялись, им говорили, например, что ведут на медосмотр или что направляют в другую тюрьму. На месте казни жертвам связывали руки за спиной, сверяли личные данные и расстреливали. По некоторым свидетельствам, ряд заключённых сотрудники НКВД забивали дубинками.
Согласно оценкам исследователей, всего в ходе Большого террора в Ленинграде были расстреляны 19 370 человек в 1937 году и 21 536 граждан в 1938 году.
Историки также отмечают, что расстрелы совершались и в других места Ленинградской области. А убитых в Ленинграде хоронили кроме Левашовской пустоши и на других полигонах (например, в урочище Койранкангас) и городских кладбищах (среди них — Кладбище Памяти жертв 9-го января).
После завершения Большего террора репрессии замедлили темп, но продолжались до самой смерти Иосифа Сталина. Смертные приговоры могли выносить в это время также военные трибуналы и Особое совещание при НКВД.
История захоронения Сразу после Октябрьской революции новые власти начали политику государственного террора против жителей своей страны. По оценкам исследователей, в период с 1918 по 1929 год в Петрограде-Ленинграде был расстрелян 4881 человек, с 1930 по 1936 — 6934 человека, с 1937 по 1954 — 46 771 человек (из них по политическим мотивам — 40 485 человек). Резко возросшее число казней во время Большого террора потребовало создания нового места для захоронений убитых. В сентябре 1937 года пустошь близь посёлка Левашово площадью 11,5 га была огорожена высоким забором и снабжена охраной. Но оформлено выделение под «специальное назначение» участка так называемой «Парголовской дачи» Парголовского лесхоза было задним числом лишь в 1938 году.
Исследователи предполагают, что сами расстрелы на территории Левашовской пустоши не проводились и она служила только как место захоронения. Сюда фургонами привозили (в основном по ночам) и закапывали в ямах и траншеях тела казнённых органами НКВД — МГБ — КГБ, а также людей, умерших и убитых в тюрьмах во время следствия.
Согласно подсчётам, осуществлённым управлением КГБ по Ленинградской области в середине 1960-х годов, в Левашовской пустоши захоронено около 19 450 человек, из них в годы Большого террора — около 8000 человек. При этом, согласно сообщению 1989 года начальника Управления КГБ по Ленинградской области генерал-майора Анатолия Куркова, число захороненных составляет 46 771 человек, из которых осуждённых по общеуголовным (не подлежащим реабилитации) статьям — только 6286 человек.
В 1965 году Левашовская пустошь была закрыта для захоронений, однако её территория продолжала оставаться засекреченной и строго охраняться. Здесь круглосуточно дежурили солдаты с собаками. С этой целью в 1975—1976 годах забор и въездные ворота были обновлены.
5 января 1989 года Политбюро ЦК КПСС приняло постановление «О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в период 30-40-х и начала 50-х годов». Согласно этому решению пострадавшие невинные жертвы политических репрессий подлежали юридической реабилитации, а места их захоронений — благоустройству.
В апреле 1989 года поисковая группа общества «Мемориал» во главе с Валентином Муравским обнаружила засекреченный участок в районе посёлка Левашово и характерные проседания почвы в его ландшафте. Через несколько дней после этого КГБ официально признало, что Левашовская пустошь является местом захоронений жертв политических репрессий. При этом наличие других подобных полигонов чекисты отрицали.
Похороненные в Левашове
Центр «Возвращённые имена» при Российской национальной библиотеке издаёт книгу памяти «Ленинградский мартиролог» со списком граждан, расстрелянных в Ленинграде и впоследствии реабилитированных.
Исследователи отмечают, что имена захороненных на Левашовской пустоши в абсолютном большинстве достоверно не известны, а групповые и личные памятники носят символический характер, являясь кенотафами. Однако само кладбище стало местом народной памяти по всем жертвам советских политических репрессий в Ленинграде и области. Этому способствовала и неоднозначность стандартных справок, выдаваемых ФСБ в ответ на запросы о местах погребения конкретных людей: «Установленным местом захоронения жертв сталинских репрессий является Левашовская пустошь…», «Жертвы репрессий в 30-40-х захоранивались в районе пос. Левашово…», «Как установлено, жертвы репрессий захоранивались на Левашовской пустоши…» и так далее. Не последнюю роль сыграла пресса, указывавшая это место как единственное захоронение убитых во время Большого террора в Ленинграде. В отсутствие полноценного исследования архивов ФСБ, которое могло бы прояснить ситуацию, многие родственники жертв хотели иметь хоть какое-то место для их поминовения и находили его в Левашовской пустоши.
Согласно мнению исследователей в Левашовской пустоши с большой долей вероятности захоронены тела шести человек, расстрелянных 1 октября 1950 года по «Ленинградскому делу» (Алексей Кузнецов, Пётр Попков, Николай Вознесенский, Яков Капустин, Пётр Лазутин и Михаил Родионов), а также четверых расстрелянных 19 декабря 1954 по делу министра МГБ Абакумова (Виктор Абакумов, Александр Леонов, Владимир Комаров, Михаил Лихачёв).
Некоторое время считалось, что «второй этап» из Соловецкого лагеря (504 человека) был расстрелян и захоронен в Левашовской пустоши, однако в настоящий момент исследователи предполагают, что это произошло в районе Лодейного поля.
Мемориализация захоронения
К моменту обнаружения Левашовская пустошь сохранилось практически в нетронутом виде: около въездных ворот находилось караульное здание с сигнальным колоколом на крыльце, рядом стояли хозяйственные постройки, прежде всего — сарай-гараж, в глубину кладбища тянулась дорога с автомобильной колеёй, разветвляющаяся в его центре, на месте расстрельных ям просел грунт, весь периметр полигона окружал забор с собачьей охранной тропой вдоль него. Однако на месте пустоши за прошедшее со времён захоронений время поднялся лес.
18 июля 1989 года Исполком Ленсовета принял решение № 544 «О благоустройстве места захоронения жертв репрессий 30-40 х и начала 50-х гг.», согласно которому Левашовская пустошь признавалась мемориальным кладбищем и передавалась в ведение этого госоргана. Также Главному управлению архитектуры и градостроительства было поручена разработка проекта её обустройства. Однако план, разработанный мастерской № 9 ЛенНИИпроекта под руководством архитектора Алексея Лелякова, так и не был полностью претворён в жизнь из-за недостатка финансирования.
Уже во второй половине июля 1989 года силами общества «Мемориал» во главе с Валентином Муравским в центре полигона на развилке дорожек в качестве первого памятного знака был установлен небольшой гранитный валун. Рядом на дереве активисты повесили христианский крест.
В 1989—1990 годах трест ГРИИ вместе со специальной лабораторией института ВСЕГЕИ проводили обследования территории Левашовской пустоши: съёмку местности, выборочную шурфовку грунта, размечали границы захоронения и мест расположения ям и траншей. Однако результаты этой работы так и не были обнародованы, а временная разметка не сохранилась.