Шестодне́в, Гексамерон (от «шесть» и «день»)Новая философская энциклопедия : В 4 тт. / Под ред. В. С. Стёпина. М. : Мысль, 2001., Беседы на Шестоднев — распространённые в византийской и славянской и других христианских письменных традициях письменности экзегетические произведения религиозно-философского и богословского характера, представляющие собой толкование первых глав книги Бытия, направленные против физических теорий «эллинских мудрецов» и объяснявшие основы мироздания с точки зрения Библии и христианского учения. Состоят, как правило, из шести отдельных трактатов, по числу шести дней творения мира — Т. XXXIXa (1903) : Шенье — Шуйский монастырь. — С. 534—536.Прохоров Г. М. Шестодневы // Словарь книжников и книжности Древней Руси : [в 4 вып.] / Рос. акад. наук, Институт рус. лит. (Пушкинский Дом); отв. ред. Д. С. Лихачёв [и др.]. Л. : Наука, 1987—2017. Вып. 1 : XI — первая половина XIV в. / ред. Д. М. Буланин, О. В. Творогов. 1987..
Шестодневы созданы известными церковными писателями на рубеже поздней Античности и раннего Средневековья. Представляют собой соединение выработанного классической наукой знания о мире и христианской теории мироздания. В славянской книжности известно несколько переводных с греческого языка Шестодневов.
Содержание Комментируя краткий рассказ книги Бытия о сотворении мира, Шестодневы излагают библейскую теорию мироздания, сообщают читателям разнообразные сведения по естествознанию и опровергают языческие теории древних философов, учивших о вещественном начале видимого мира, о стихиях, атомах и др.
В противовес этим учениям составители Шестодневов доказывают, что всё существующее в природе подтверждает сказанное в Библии не только в общем, но и в деталях.
Главная цель Шестоднева сформулирована в предисловии к нему святого Василия Великого:
Ошибка древних философов, по мнению Василия Великого, заключалась в том, что они не сумели сказать простых слов: «В начале сотворил Бог небо и землю» (). Этим предполагалось, с одной стороны, нанести решительный удар Птолемеевой системе, с другой — доказать и показать всемогущество и премудрость Бога, как Творца вселенной, и бесконечную благость Создателя, как Промыслителя о всякой твари.
Составители стараются вызвать в читателе удивление и восхищение сотворённым и явлениями природы, учат видеть чудесное в обыкновенном — «великую мудрость, скрытую в вещах самых маловажных» (Василий Великий). По мнению составителей Шестоднева,
Иронизируя над устремлениями и взаимными противоречиями языческих мудрецов, составители Шестодневов стараются удивление, которое неизбежно вызывает мир и каждое из его явлений, будучи рассмотрены достаточно «умными очами», направить к библейскому рассказу о шести днях творения, чем обращают это удивление в хвалу «Великому чудотворцу и художнику», Творцу мира.
Имеется большое число различных описаний, сведений и наблюдений из области естествознания, иногда расхожих баснословных, иногда точных и остроумных, иногда и весьма поэтичных. Приведены разные теории о форме земли (авторы не сомневаются в её шарообразности и считают языческой ложью учение о плоской или какой-либо другой форме земли), объяснения астрономических и атмосферных явлений, описание устройства колосьев, виноградной лозы, лилии, объяснение происхождения янтаря, классификации пород рыб и пресмыкающихся и др.
Несмотря на то, что Шестодневы объясняют каждое творение с точки зрения современного им естествознания и дают своего рода лекции по натурфилософии, они представляют собой философско-богословские, экзегетические, а не естественнонаучные сочинения. Составители стремятся отделить знание от языческой философии, от тогда ещё живого языческого миропонимания. Так, учение об элементах отделяется от философских поисков «начала всех начал» и платонических представлений о безначальности, бесконечности и ценностной противопоставленности духовно-умственному миру материального мира.
Шестоднев Василия Великого Шестоднев святителя Василия Великого считается первым в своём роде.
Он представляет собой толкование первой части библейской книги Бытия, описывающей сотворение Всевышним мира.
Произведение состоит из одиннадцати свободных по манере изложения бесед:
О творении мира вообще. Василий признаёт авторство книги Бытия за Моисеем и критикует эллинских мудрецов, которые отрицали наличие разумной причины и начала у мира. Отсюда делается вывод о неизбежности конца света, за которым последует «вечное пакибытие». Прежде создания сего мира Бог сотворил «мысленный свет» из ангельских сил. Примечательно, что само творение совершается вне времени. Под землёй в Библии понимается все элементы мира сразу, включая огонь, воду и воздух. Некоторые библейские выражения, например, «столпы земли» (Пс. 74:4) Василий трактует аллегорически как силы. При этом он явно придерживается концепции геоцентризма, помещая Землю в центр мира. О первоначальной неустроенной земле, «безвидность» Василий трактует двояко: как отсутствие наблюдателя и как сокрытие под водами. В этой беседе решительно отвергается идея совечности материи Богу. Используя язык Аристотеля Василий подчёркивает, что материя творится вместе с формой вещей и в бесформенном состоянии не существует. Утверждение о предсуществовании тьмы свету он называет «мерзкой ересью манихеев», а «тьма над бездною» по мысли Василия суть просто вода. Зло он трактует не как противную силу или следствие добра, но как отрицание: «каждый да признает себя самого виновником собственного злонравия». Смерть и бедность Василий ко злу не относит, так как они бывают промыслительны. Носившийся над водами дух однозначно трактуется как Святой Дух, причём под словом «носился» имеется в виду аллегория по насиживанию яиц. Дни до сотворения солнца Василий объясняет разливанием и сжиманием света. Твердь Василий мыслит как антитезу «геометрическим телам», утверждая её материальность. При этом твердь названа «небом», отделяющим воды небесные и воды земные. Воды небесные (облака) защищают землю от перегрева со стороны эфира, который родственен огню. О собрании вод в моря Василий говорит в связи с обнаружением суши. Среди морей он упоминает Понт Евксинский, Эгейское море, Ионическое море, Тирренское море и Чермное море. О произведениях земли поднимается тема растений, среди которых попадаются и ядовитые (болиголов), однако Василий отрицает, что не служат некоторому благу: «ничто не сотворено напрасно». Упоминается и опиум, коим «успокаиваются жестокие боли». Виноградник сравнивается в Писании с Церковью и таким образом становится одной из форм выражения Откровения. Сама красота растений призвана служить напоминанием о Творце. О небесных светилах, то есть о солнце, луне и звёздах. Василий полагает, что они служат выражением воли Бога и могут предупреждать людей о готовящихся бедствиях. Например, солнце обратится в кровь (Мф. 24:29). Однако Василий предостерегает от халдейской науки о гороскопах, поскольку зло обнаруживается в людском произволе, а не в созданных Творцом звёздах: «где господствуют необходимость и судьба, там не имеет никакого места воздаяние по достоинству». О пресмыкающихся Василий пишет так: «из воды воскипели жабы, мошки и комары». Он подчёркивает. что Бог не творит этих животных непосредственно, но повелевает и они зарождаются в воде. В этой беседе упоминаются раки, рыбы, тюлени, бегемоты и крокодилы. Повеление Бога трактуется как устремление Его воли. Творец посредством опасных животных учит нас бдительности. В беседе о птицах Василий также говорит и о пчёлах. Он удивляется разнообразному поведению крылатых и вновь переходит к рассуждению о небе, под которым понимает твердь или видимый воздух, противопоставленный тонкому эфиру. В беседе о животных Василий критикует крайности аллегорического метода толкования Библии: «я, слыша о траве, траву и разумею». Рассуждая о животных, он вполне допускает теорию самозарождения («угри не иначе образуются, как из тины»). Василий продолжает свою идею о том, что творения созданы Богом для назидания людей («Вол стоек, осёл ленив»). Впоследствии это было обозначено как естественная теология. Рассматривая творение человека Василий обращает внимание, что Бог Отец при этом собеседует с Богом Сыном. О человеке Василий говорит что тот сотворён не как человек, но «по образу Божьему». Однако Бог не имеет ушей, головы и ног, ибо это противоречит его величию, могуществу и бестелесности. Образ Божий заключён в разуме, в «я», в способности обуздывать страсти. Здесь же Василий говорит о «восьмом дне творения», когда над человечеством будет произведён суд.
В основном своём объёме был давно известен в славянской книжности через компиляции. Полностью был переведён на славянский язык только в 1656 году с базельского издания 1551 года. Епифанием Славинецким. В 1665 году напечатан в Москве. Известны рукописные списки с этого издания.
Русский перевод опубликован в 1856 году (цитаты из Библии оставлены на церковнославянском языке), переиздан в Штутгарте, ФРГ, в 1983 году и в Москве в рамках издания творений Отцов церкви Русской православной церковью в 1991 году.
Шестоднев Севериана Гавальского Следующим по времени создания Шестодневом, ставший известным славянам, — Севериана, епископа Гавальского (IV — первая треть V века). Оставив свою епархию в Сирии и поселившись в Константинополе, Севериан прославился там своим красноречием и, как и Иоанн Златоуст, тоже был назван Златоустом. Возможно, тождество прозваний этих двух современников-ораторов — причина того, что произведения Севериана, в том числе и Шестоднев, и в греческих и русских списках, а также при отсылках, например, в «Азбуковниках», иногда приписываются Иоанну Златоусту.
Шестоднев Севериана Гевальского состоит из семи слов-бесед — по беседе на каждый день творения. В седьмой беседе, соответствующий седьмому дню, речь идёт о грехопадении. Представляет собой переделку или обработку Шестоднева Василия Великого. Достоинства стиля этого Шестоднева в оригинале уступают достоинствам содержащейся в нём яркой и сильной мысли.
Переведён в Болгарии, возможно, в раннее время, но не исключено также, что только в XIV веке: отрывки из него встречаются в двух сборниках середины XIV века, принадлежавших болгарскому царю Иоанну-Александру; древнейшие полные списки, русские по происхождению, относятся к XV веку. Наиболее распространённый на Руси ШестодневСавельева Н. В. Апокрифическая статья «О всей твари» и её бытование в составе древнерусских сборников // Труды отдела древнерусской литературы. / РАН, ИРЛИ (Пушкинский Дом); отв. ред. Н. В. Понырко. СПб. : Наука, 2009. Т. 60. С. 394—436..
Шестоднев Георгия Писиды Несколько особняком от двух предыдущих стоит Шестоднев византийского автора VII века Георгия Писиды, написанный на греческом языке в стихах.
В оригинале произведение носит название «Шестоднев или Миротворение». Состоит из 1910 ямбов. Георгий Писида написал также ряд других ямбических поэм. Популярность Георгия как поэта была такова, что в поздневизантийское время его приравнивали к Еврипиду.
Георгий Писида пишет о мире восхищённо и поэтично: о небе, бесконечном и постоянном в своём движении («стоя же, бегает и, ходя, пребывает»); о земле, которая представляется ему чем-то вроде точки, окружённой бездной; об ангелах, которые, как и небо, «стоаще, летают и, утвержени, текут»; о воздухе, похитить который не могут ни богатый, ни сильный; о солнце, «всепитательном огне», производящем под землёю вечер, а над землёю день; о «малой лунной свеще», сияющей «от огнезарного света солнечнаго»; о четырёх стихиях, четырёх временах года и др. Автор пишет также о человеческом естестве и бытии, о чувствах, о растениях, зверях и птицах. Свои «этюды»-описания он вводит обычно риторическим вопросом: «Кто нашего детороднаго семене, изгнившаго, на угущение костяное съплетаеть? Аще бо не изгниеть и наше семя, яко тело мрътво погребено во чреве, не въплощается на рождение младенец, и на кожу и на жилы не претворяется».