Крестьянский семейный раздел — дробление крестьянского хозяйства после смерти большака (то есть собственника этого хозяйства). Отличительной особенностью раздела было то, что нормы, регулирующие его, сильно отличались от местности к местности.
При разделе могло играть роль не только родство с умершим большаком, но и рабочие качества претендента на наследство: то, сколько труда им было вложено в это хозяйство, а так же то, способен ли он, при получении части хозяйства, платить с неё налоги.
Терминология В исследованиях социально-экономического характера всякое дробление крестьянского хозяйства с образованием отдельных самостоятельных семей назывались разделом. Между тем юридические механизмы данного процесса могли существенно различаться; при всем терминологическом разнообразии можно выделить несколько основных вариантов: «выдел», «раздел», «отдел» (он же — «отход»). «Выделом» называлось отделение отцом (главой хозяйства) сына в самостоятельное хозяйство; при этом наиболее значимые решения — и о проведении выдела, и размере выделяемого имущества полностью зависели от воли отца. «Разделом» же следует считать дробление хозяйства после смерти главы хозяйства; в таком случае действовали несколько иные правила — и в отношении самого факта проведения, и в отношении круга получавших имущество, и в отношении размера их долей. Наконец, «отдел» или «отход» — самовольный уход сына, в результате которого отец ему ничего не выделял.
История По мнению таких исследователей, как В. О. Ключевский и В. А. Александров община сильно трансформировалась под влиянием землевладельцев и необходимости платить налоги. Историографический анализ позволяет думать, что до XVI в. у русского крестьянства сложилось скорее наследственно-подворное право владения землей. Однако, чтобы обеспечить бесперебойное поступление налогов, а так же монопольное право помещиков на землю, государство оказывало огромное давление на общинное землепользование, в результате чего крестьянство проиграло борьбу за сохранение своих земельных прав и обычаев. Поэтому на протяжении XVII — первой половины XIX в. общинно-подворное землепользование трансформировалось в общинно-передельное. Община ради выполнения тяглых обязательств вынуждена была изменять свои понятия о земельном владении, в результате права отдельного двора все более подчинялись общинному, «коллективистическому», началу. Это привело к признанию права общины в той или иной мере распоряжаться землей крестьян и их семейными разделами.
К XVIII—XIX в. и до отмены крепостного права (а отчасти и после) государство, помещики и община старательно тормозили разделы у всех категорий крестьянства. Причины этого заключались в том, что большая неразделённая семья лучше обеспечивала выполнение сельскохозяйственных работ. Кроме того поддержка такой семьи обосновывалась тем, что в силу своей многолюдности и бо́льшей экономической успешности, она могла лучше обеспечить социальную поддержку слабых. Поэтому и помещичьим, и государственным крестьянам самостоятельный раздел прямо запрещался без соответствующего разрешения начальства — вотчинного или государственного. Запрет на раздел хозяйства, по мнению исследователей, присутствовал в помещичьих инструкциях постоянно, государство разделы полностью не запрещало, но всячески ограничивало. Помимо законов о порядке разделов, на сохранение неразделённых семей также работал Рекрутский устав, согласно которому поделившиеся семьи теряли льготу по отбыванию рекрутской повинности.
После реформы 1861 г., несмотря на широкие полномочия, оставленные общине, предоставление крестьянству юридической свободы неминуемо повлекло за собой увеличение экономической самостоятельности данного сословия, и общинный принцип владения землей постепенно стал уступать личному. Разделы получили большое распространение.
Правовые механизмы Одной из особенностей крестьянских семейных разделов была пестрота правил, по которым проходил раздел: на уровне общегосударственного законодательства было зафиксировано право крестьян пользоваться своими местными обычаями. В результате один и тот же вопрос мог решаться по-разному — и не только в различных регионах, но даже на уровне одной губернии.
Другой особенностью крестьянских семейных разделов было то, что их контролировала крестьянская община, и сами обычаи таких разделов отчасти сформировались на основе этой реалии крестьянского быта. Крестьянин владел общинной землей до тех пор, пока мог нести с нее тягло — другими словами, платить с нее налог. Если он не мог этого сделать, община имела право передать эту землю другому, поскольку ее члены законодательно были обязаны нести ответственность (т. н. «круговую поруку») за уплату налогов всеми членами общины. Поэтому крестьянин не мог своим завещанием или другим распоряжением передать общинную землю «нетяглому» члену семьи — такое его решение в глазах общины попросту было недействительно. В то же время, если крестьянин был зажиточным и мог докупить землю помимо общинной, то, во многих случаях, такая «купленная земля» рассматривалась как его личная собственность, и он мог распоряжаться ей индивидуально, вне зависимости от общины. То же касалось городского имущества, заработанного в отходе.
В результате такой раздел часто сильно отличался от раздела наследства, прописанного в законодательстве Российской империи для других сословий, что вызывало споры о том, как его оценивать с точки зрения юриспруденции.
Раздел мог производится как сразу после смерти большака, так и через некоторое время после нее. В первом случае, как правило, предполагалось равенство долей делящихся. Неравные доли чаще всего наблюдались: когда вклад братьев в хозяйство был принципиально различным или когда в крестьянском хозяйстве значимую роль играл отхожий промысел. В земледельческих же районах доминировал уравнительный принцип. Чаще в таком разделе принимали участие только кровные родственники, причем ближайшие устраняли последующих. В число участников раздела могли быть допущены и люди со стороны, например, зятья, принятые в семью (так называемые зятья влазни); как правило, их участие заранее (в момент принятия в семью) оговаривалось в специальном документе. Урожай чаще делился по числу душ.
При другом варианте раздела оставшиеся после смерти хозяина наследники откладывали раздел по тем или иным причинам (например, из-за запрета общины или малолетства наследников). В таких случаях хозяйство становилось совместной собственностью под управлением старшего в семье. Это могли быть, в зависимости от местности и обстоятельств, один из братьев — как правило, старший, или мать-вдова, иногда дядя. Такой большак мог как обладать всеми правами предыдущего большака, например, мать-вдова, во власти которой было принимать самостоятельное решение о разделе хозяйства, так и быть «временным большаком», которому остальные члены семьи обязаны были подчиняться до тех пор, пока не примут решение об обзаведении собственным хозяйством. «Временный большак» уже не обладал всеми правами прежнего хозяина по распоряжению совместным имуществом, он был лишь его хранителем до момента раздела. В отличие от прежнего хозяина — настоящего большака — ему воспрещалось продавать хозяйство (при некоторых исключениях). Также он не был властен ни над фактом раздела, ни над размерами долей — эти вопросы решались не по его воле, а по существующим в каждой области правилам.
В таком состоянии (в литературе эти структуры называют «братскими семьями») семья могла пребывать довольно длительный срок, в течение которого с ней могли произойти существенные изменения (один умер, другой занялся отходничеством, родились несколько детей, появился т. н. зять-«влазень» и т. д.). Все эти факторы могли если не кардинально изменить условия раздела, то существенно повлиять на его результаты — в зависимости от личного поведения, вклада в имущество и т. д. Именно при таком варианте индивидуальный вклад в совместное имущество учитывался и мог изменить соотношение долей.
Сход мог определять, разрешить или запретить раздел, главными критериями обычно были согласие большака и способность образовавшихся после раздела семей платить налоги. Участники раздела получали доли недвижимости и орудий труда, определяемые на сельском сходе и распределявшиеся по жребию.
На сходе оценивается все имущество, и семья делает раздел имущества (бросая жребий). Собственно, члены схода не участвуют в распределении имущества. Это делают сами делящиеся, но на глазах схода … по жребию определяют все, и постройки, и инвентарь, и скот".
Часто при разделах крестьяне стремились сохранить дворовый хозяйственный комплекс в одних руках. Во многих местностях младший сын имел право на родительскую избу. Этот обычай сформировался и распространился потому, что зачастую в момент раздела старшие сыновья уже освобождались из-под власти отца и получали свою долю имущества через выдел, а младший по возрасту все еще оставался жить в родительском доме. Были и другие обычаи. Например, в Петербургской губернии двор мог оставаться в общем владении разделившейся семьи; в Пермской губернии зажиточные крестьяне исподволь старались выстроить отдельные жилища на случай ожидавшегося раздела, а в малодостаточных семьях оно оставалось в общем владении. В Вятской и Костромской губерниях при разделе братских семей дом оставлялся вдове умершего главы; в Тамбовской — старшему брату, в Рязанской вопрос решался жребием, причем во всех этих случаях выделившиеся получали материальную компенсацию на постройку себе жилища.
Доля и имущество женщин С точки зрения крестьян у женщины была своя, отдельная, собственность: её приданое. Это была личная собственность, которая рассматривалась как имущественное обеспечение женщины, входившей в новую семью, и как гарантия её обеспечения на склоне лет. У этого имущества был свой, особый, порядок наследования: если у женщины были дочери, после ее смерти оно передавалось им, если их не было — в некоторых местностях — мужу, в других — кровным родственникам женщины.
Но такое понимание женской собственности было одной из причин, по которой женщин, несмотря на высокую трудовую нагрузку, часто «отодвигали» при разделах. Как отмечал известный юрист В. Ф. Мухин: «двойственность порядка наследования в обычном праве обусловливается тем, что лица женского пола не считаются дольщицами семейного имущества и, кроме того, за ними признается право на особое, отдельное от семьи имущество».
Однако главной причиной неучастия в разделах была необходимость в будущем выплачивать налоги с разделяемой наследниками земли: по обычаю право на долю семейного имущества имел тот, кто мог возглавить хозяйство двора и обеспечить тягло (уплату налога), а, поскольку ведение крестьянского хозяйства требовало большой физической силы, которой у женщин, как правило, меньше, чем у мужчин, женщины традиционно не считались «тяглецами». Единственным исключением были вдовы с сыновьями — очевидно, предполагалось, что роль физической силы здесь могут взять на себя сыновья. Вдова главы крестьянского хозяйства («большака»), у которой были сыновья (или дочери, если они были замужем за т. н. «примаками»), во многих случаях обладала бо́льшими правами, чем у оставшихся в этом хозяйстве мужчин (обычно ее сыновей), поскольку после смерти мужа к ней переходили его права, в том числе власть руководить домочадцами. При этом она могла сохранить пожизненное главенство над хозяйством, и была правомочна отвечать за повинности, падавшие на двор. Сохранилось также немало решений различных общин о предоставлении льгот по несению тягла вдовам, оставшимся с малолетними детьми.
Неизменно за вдовами-матерями, возглавлявшими хозяйство, оставался решающий голос при выделении сыновей или полных разделах неразделенных семей. Сохранившиеся раздельные акты свидетельствуют, что мать, как и отец, могла «отделять» детей, «позволять» им разделиться, «награждать» их долей общего имущества. Утверждение таких разделов общинными сходами основывалось на «позволении» матери.