Хотя традиционно «Тит Андроник» считался одной из наименее уважаемых пьес Уильяма Шекспира, во второй половине XX в. судьба произведения несколько изменилась, и многие ученые заявили, что пьеса более значима и эффективна, чем это было признано большинством критиков. В частности, что пьеса гораздо более сложна в тематическом плане, чем традиционно считалось, и содержит глубокие сведения о Древнем Риме, елизаветинском обществе и состоянии человека. Такие ученые склонны утверждать, что эти ранее непризнанные идеи стали очевидны только в XX и XXI вв. благодаря новообретенной актуальности содержания пьесы. Например, в своем издании пьесы для серии «Современный Шекспир» 1987 года А. Л. Роуз пишет: «В цивилизованную викторианскую эпоху пьесу нельзя было ставить, потому что в неё нельзя было поверить. Ужас нашего времени таков, что ужасающее варварство лагерей для военнопленных и движений сопротивления, сопровождающееся пытками, нанесением увечий и поеданием человеческой плоти в пьесе, перестало казаться невероятным»A.L. Rowse, Titus Andronicus; Contemporary Shakespeare Series (Maryland: University of America Press, 1987), 15 Также, режиссёр Джули Теймор, сделавшая постановку на Офф-Бродвее в 1994 г. и снявшая фильм в 1999 г., говорит, что её привлекла пьеса, потому что она показалась ей самой «актуальной из пьес Шекспира для современной эпохи»Julie Taymor, DVD Commentary for Titus; 20th Century Fox Home Entertainment, 2000Charlie Rose interview; 19 January 2000 Благодаря новым оценкам актуальности пьесы, на первый план вышли ранее непризнанные тематические направления.

Месть

Самой заметной темой в «Тите Андронике» и наиболее часто обсуждаемой в научных кругах является месть. История Прокны и Филомелы упоминается несколько раз, как и ими, героями «Тита» движет одно; всё повествование, начиная с середины I акта, построено вокруг плана мести. По словам Хереварда Тимблби Прайса, Шекспир «пишет пьесу в стиле Сенеки в соответствии с правилами, то есть пьесу, в которой герой — человек, который неумолимо стремится к мести и умирает, осуществляя её».Price (1943: 62)

Режиссёр постановки Королевской шекспировской труппы Билл Алекандр в 2003 г. рассказывал: пьеса в основном о мести и желании отомстить. Я думаю, что на каком-то уровне все понимают, что месть — это то, что вы можете испытывать время от времени. В пьесе задается вопрос: «В какой момент человеку становится правильным мстить, потому что нет другого способа исправить причиненное зло?» Одна из замечательных черт Шекспира в том, что он никогда не пытается ответить на подобные вопросы, он просто ставит их. Тит Андроник ставит вопрос о мести, так что это не может не быть актуальным. У каждого есть свое мнение о том, когда месть становится оправданной и требует ли природа цивилизованности и гуманности того, чтобы что-то похожее на месть было исключено или должно быть исключено из воображения… В каком-то смысле пьеса создана для того, чтобы пробудить в нас человечность и чувство жалости к тому, что люди могут сделать друг с другом, и к тому, что месть делает с человеческими душами. Месть может свести людей с ума, а безумие может подтолкнуть людей к мести"

Тема мести возникает в самом начале пьесы. В первой сцене мы узнаем, что большинство сыновей Тита были убиты во время войны с готами, и в результате Тит чувствует себя обязанным принести в жертву сына Таморы Аларба. Здесь месть приобретает религиозный характер, как утверждает Тит о своих погибших сыновьях: «за павших жертвы, благочестиво требуют они.» (1.1.124). Однако принесение в жертву Аларба пробуждает в его семье желание отомстить (1.1.136-141) </blockquote>

Это в конечном счете приводит к тому, что Тамора приказывает своим сыновьям изнасиловать Лавинию, что, в свою очередь, непосредственно приводит к тому, что Тит убивает, а затем приготавливает Хирона и Деметрия, в конечном итоге также погибают Лавиния, Тамора, Тит и Сатурнин. Месть проходит через всю пьесу от начала до конца; Коппелия Кан утверждает, что основная траектория развития сюжета — это «превращение Тита из римского героя в героя мести»Kahn (1997: 55)

После принесения в жертву Аларба, когда Сатурнин взял Тамору в жены, она просит его простить Тита за то, что Сатурнин считает бесчестным поведением. Не веря своим ушам, Сатурнин спрашивает: «Как! Получить открыто оскорбленье/И низко вытерпеть, не отомстив?» (1.1.432-433). Позже Аарон говорит Таморе, что он тоже озабочен местью: «Кровь и отмщенье мне стучат в виски» (2.3.39). Приказывая своим сыновьям изнасиловать Лавинию, Тамора говорит: «Они отомстили мне за это./Отомсти за это, как ты любишь жизнь своей матери» (2.3.114-115). Затем, перед изнасилованием, Тамора отвечает на мольбы Лавинии о пощаде, объясняя, насколько важна её месть, и только боль Лавинии может утолить её (2.3.161-167).

Когда Хирон и Деметрий утаскивают Лавинию в лес, Тамора кричит им: «Счастливый путь! Вы с нею обручитесь/И пусть веселья сердцем не вкушу,/Пока с Андрониками не покончу.» (2.3.187-188). Позже она дважды делает аналогичные по сути признания (3.1.269-272, 3.1.295-299).

Сразу после ухода Луция Тит готовит еду, но предупреждает Марка: «Садитесь же; смотрите, есть не больше,/Чем следует, чтоб силы поддержать/Для мщения за горькие обиды.» (3.2.1-3). Позже Марк начинает чувствовать, что даже Бог оказался вовлечен в его жажду мести: «Что бог судил разоблачить для мщенья» (4.1.73). Затем, узнав, кто изнасиловал Лавинию, он заявляет (4.1.88-93): Мой брат, Лавиния, — все на колени! - И ты, мой мальчик, в ком надежду видит Наш римский Гектор! — Поклянемся все, Как Юний Брут с отцом и мужем жертвы Насилия — Лукреции невинной, - Что будем мы осуществлять упорно Жестокую злодеям-готам месть, Что мы их кровь увидим иль умрем С позорной мыслью, что не отомстили.

Позже Марк говорит Публию: «Соединимся с готами; войной/Отплатим Риму за неблагодарность/И Сатурнину лживому отмстим» (4.3.32-34).

Наиболее очевидным проявлением мести является то, что она буквально появляется в пьесе, когда Тамора пытается одурачить безумного Тита; «Перед Андроником предстану я,/Скажу, что Месть я, посланная адом/С ним сообща обиды возместить» (5.2.2-4). Позже она говорит (5.2.32-35):

Я — Месть и послана подземным царством, Чтоб коршун дум, терзающий тебя, Насытился возмездьем над врагами.

Затем Тит говорит Мести, что если она столкнется с Таморой и её сыновьями, «молю тебя, предай их насильственной смерти;/Они были жестоки ко мне и моим близким» (5.2.108-109).

Джонатан Бейт считает эту сцену особенно важной в трактовке мести. Комментируя то, как Тит манипулирует сценой и меняет ситуацию местами, Бейт указывает: «средство мести Таморы Титу за смерть Аларба стало средством мести Тита Таморе за изнасилование Лавинии и смерть Бассиана, Квинта и Марция». Он также придает большое значение физическому воплощению Мести в пьесе: «представляя месть как используемого персонажа, а не как „реальность“ вне действия, [Шекспир] предполагает, что возмездие — это дело человеческой, а не божественной воли»Bate (1995: 22)

Разрушение политической системы Важной темой является политическая система, крах и попытка переустройства. Жак Берту утверждает, что одной из главных идей пьесы является «впечатление дезинтегрирующего контроля».Massai (2001: xlviii) Часто на смену политическому порядку приходит полный хаос, и героям остается только мечтать о том времени, когда порядок снова воцарится безраздельно. Юджин М. Уэйт говорит о крайне формальном характере вступительной сцены: «церемонии триумфа, жертвоприношения, похорон и выборов сразу же создают торжественность общественных мероприятий, на которых утверждается идеальный политический порядок и ценятся люди в той мере, в какой они его поддерживают. Неоднократные перерывы в церемониях указывают на хрупкость этого порядка, в то время как упоминание о погибших сыновьях Тита и смерти Аларба и Муция подчеркивают ужасную цену его поддержания».Waith (1984: 59) Политический строй, к которому стремится так много персонажей и ради защиты которого они готовы умереть, представлен как далекий от стабильности.

Упадок порядка олицетворяет сам Тит: некогда гордый полководец, который отстаивал всё доброе и благородное в Риме, обезумел, лежит на дороге и проповедует, упав лицом в землю (3.1.23-47);

Благородный, патриотичный, но испорченный жестокостью и полным отсутствием политического здравомыслия Тит является отражением упадка Рима. Он тоже посвятил свою жизнь борьбе с варварством, но теперь его усталость, старость и недостаточная гибкость ума, чтобы справиться с новыми проблемами, отражают недостаток реальной энергии и способности Рима справляться с различными кризисами, которые обрушились на него на склоне лет. Его признание исторической жестокости принесения в жертву заключенных на городских улицах является симптомом огрубения римской жизни и ценностей. Таким образом, в образе «лучшего защитника Рима» мы видим первоначальное исследование Шекспиром в микрокосмической форме болезненного и трагического краха великой цивилизации.Taylor (1997: 147)

Нарушение порядка подчеркивается на протяжении всей пьесы в более буквальном смысле. Например, Марк намекает на отсутствие власти в Риме из-за смерти старого императора и, таким образом, просит Тита («и Рим наш обезглавленный возглавь») (1.1.186). Однако из-за назначения Сатурнина разрушение порядка ускоряется; его жена заводит роман и стремится только отомстить Андронику, формируется армия вторжения, Сатурнин теряет поддержку народа, а его величайший полководец, похоже, сходит с ума. Крушение политического порядка достигает иронического апофеоза в финальной сцене, когда на королевском пиру совершаются четыре убийства подряд: Тит убивает Лавинию, затем Тамору, Сатурнин убивает Тита, а Луций убивает Сатурнина. Однако сразу же после восстановления порядка Марк призывает вернуться к старому Риму («О, дайте научить вас, как собрать/В единый сноп разбитые колосья», 5.3.69-70), к порядку времён которого Луций впоследствии обещает вернуться («Когда б я мог так править,/Чтоб Рим от горя и от слез избавить!», 5.3.146-147). Таким образом, пьеса заканчивается обещанием восстановления порядка, а не самим восстановлением.

Цивилизация и варварство

Ещё одна тема, неоднократно упоминаемая в пьесе, — конфликт между цивилизацией и варварством. Для многих персонажей Рим является воплощением цивилизованного общества, а все, что находится за пределами Рима, воспринимается как варварство. Эта концепция вводится, когда Марк вмешивается в спор между Бассианом и Сатурнином, который грозит перерасти в насилие; Во имя цезаря, кому хотели б Преемника достойного вы дать, И правом Капитолия с сенатом, Столь чтимых нами, говорите вы, - Вас заклинаем избежать насилья И, отпустив друзей, в смиренье, я мире За право состязаться как истцы. 1.1.39-45

Марк считает, что Рим, как цивилизованная страна, должен действовать именно так. Он также является великим поборником цивилизованности, когда умоляет Тита похоронить Муция в фамильной усыпальнице; О, допусти, чтоб был схоронен Маркой В жилище добродетели племянник, Погибший за Лавинию и честь! Ты римлянин - так варваром не будь. Ведь греки предали земле Аякса, Убившего себя; об этом их Просил усердно мудрый сын Лаэрта. Дай Муцию - он был твоей утехой - Сюда войти свободно. 1.1.377-384

Однако не все персонажи согласны с утверждением, что Рим цивилизован, а все остальное — варварство. Например, когда Тит отказывается сохранить жизнь Аларбу; Тамора Обряд бесчеловечный, нечестивый! Хирон Была ли Скифия такой жестокой? Деметрий Со Скифией сравнится ль властный Рим? 1.1.130-132

Аарон тоже считает римскую вежливость смехотворной, но не так, как Хирон и Деметрий; «Вот почему и требую я клятвы./- (В сторону.)/Дурак за бога палку принимает/И держит клятву, данную ему» (5.1.78-80). Он возвращается к этой теме в своей заключительной речи, восхваляя свое отношение к варварству; Но что ж во мне замолкли гнев и ярость? Я не ребенок, чтоб с мольбой презренной Покаяться в содеянном мной зле. Нет, в десять тысяч раз еще похуже