Всеобщая забастовка в Порту-Алегри 1906 года, также известная как 21-дневная забастовка (), была первой всеобщей стачкой в истории бразильского штата Риу-Гранди-ду-Сул. Она пришлась на период стачечной волны 1905—1907 годов, когда происходили рабочие демонстрации и забастовки в Рио-де-Жанейро, Сан-Паулу, Сантусе. В период с 3 по 21 октября около пяти тысяч рабочих Порту-Алегри прекратили работу, требуя сокращения рабочего дня до восьми часов. Местное рабочее движение было инициировано анархистами, которые 26 августа начали забастовку на фабрике Якоба Алоиса Фридрихса, требуя 8-часового рабочего дня. Вскоре после объявления забастовки они основали профсоюз и призвали других рабочих Порту-Алегри присоединиться к движению. В течение всего сентября рабочий класс города сохранял солидарность с целью парализовать производство мрамора, а 3 октября ещё несколько отраслей решили бастовать.

Столкнувшись с параличом нескольких секторов, включая металлургию, грузчиков, каменщиков, трамвайщиков и текстильную промышленность, местные предприниматели собрались под руководством Алберту Бинса, чтобы заключить соглашение, предоставляющее рабочим девятичасовой рабочий день, что поначалу не было принято бастующими. Во время забастовки лидерами движения стали социалисты Франсишку Шавьер да Кошта и Карлос Каваку, которые направили анархистов в свою сторону и способствовали созданию Федерации трудящихся Риу-Гранди-ду-Сул (FORGS), которая стала важнейшей организацией рабочего класса юга страны в период Первой Республики. Собственники оставались непреклонными, и забастовка начала сходить на нет с 17 октября, когда некоторые работники из-за экономических трудностей, вызванных длительным простоем, начали возвращаться на работу, согласившись на компромисс в форме 9-часового рабочего дня. 21 октября местная пресса объявила о прекращении движения. Несмотря на то, что первоначальное требование не было удовлетворено, сокращение рабочего дня было воспринято как частичная победа, а забастовка способствовала укреплению классового сознания и организованности рабочих Порту-Алегри.

Контекст

По словам историка Жуана Бака, всеобщая забастовка 1906 года в Порту-Алегри началась в контексте, в котором выделяются по крайней мере три элемента: внедрение новых методов производства, нарушивших привычные порядки ремесленного труда; растущее привлечение женской рабочей силы в рабочую среду; преобразование закрытых этнических общин в более разнородные сообщества, которые предстоит признать рабочим классом.

До начала XX века в большинстве компаний Порту-Алегри типичной была организация производственных цехов с относительно небольшим числом сотрудников и иерархией функций, основанной на таланте и времени профессионального обучения. Такая рабочая среда давала сотрудникам возможности иерархического продвижения, а также способствовала большей близости между ними и их начальниками, способствуя патерналистским социальным отношениям. Работниками первых мастерских и производств почти всегда были квалифицированные ремесленники-мужчины, в основном европейские иммигранты или их потомки. Предприниматели, как правило, нанимали только соотечественников, пытаясь подчеркнуть этническую солидарность и замаскировать классовые различия. Языковые барьеры в конечном итоге изолировали рабочих-иммигрантов от тех, кто говорил по-португальски, что укрепило культурные связи между начальниками и работниками. Чернокожие и метисы, даже если они составляли значительную часть населения города, были вынуждены выполнять неквалифицированную и плохо оплачиваемую работу, в то время как многие предприниматели нанимали только рабочих европейского происхождения.

В начале 1900-х годов развитие промышленности и наиболее традиционные социальные отношения между начальником и работником начали меняться с появлением крупных фабрик. В результате этого процесса некоторые мастера стали обвинять машины в том, что они отняли у них прежнюю работу, и жаловались, что стали работать больше, а зарабатывают меньше. Все большее распространение получили предприятия, на которых работало более 50 человек, особенно в металлургии, производстве одежды, мебели и продуктов питания. По словам Бака, «эти учреждения стали первым полем битвы конфликтов за изменения в общественных производственных отношениях», включая первые забастовки, до тех пор всегда ограничивавшиеся только отдельными учреждениями. С появлением и расширением новых фабрик все большее распространение получила женская рабочая сила. На фабрике по производству носков и корсетов компании Fabril Porto-Alegrense, одной из крупнейших и наиболее механизированных в городе, три четверти рабочей силы составляли женщины, которые работали за низкую заработную плату и в нездоровых условиях.

В результате первоначального процесса индустриализации Порту-Алегри пережил быстрый рост города. Население города, составлявшее 52 000 жителей в 1890 году, к 1910 году удвоилось, и в этот период появились новые городские районы. Расширение города происходило в основном на север и восток. Зона четвертого округа — нынешние кварталы Сан-Жуан и Навегантис — возникла как первый промышленный район города, где проживал рабочий класс.

В результате этих быстрых преобразований плотные и герметичные этнические сообщества начали трансформироваться в более разнородные сообщества со смешением этнических и классовых идентичностей. Хотя поначалу организации рабочего класса формировались по этническому признаку, уже в 1896 году Международная рабочая лига объединила говорящих на португальском, немецком и итальянском языках. В начале двадцатого века активисты-анархисты начали организовывать профсоюзы по роду занятий, хотя поначалу некоторые отделения были привязаны к определенным этническим группам — итальянцы преобладали среди сапожников, немцы, в свою очередь, среди металлургов, шляпников и столяров.

Забастовка

Выступление мраморщиков

26 августа 1906 года трое рабочих-мраморщиков Якоба Алоиса Фридрихса — Энрике Фаччини, Карлос Янссон и Артур ду Вале Куарежма — передали ему письмо, в котором требовали восьмичасового рабочего дня. Требование восьмичасового рабочего дня не было новинкой в рабочем движении: социалисты- гаучо требовали этого уже с 1897 года, когда эта политика появилась в программе Социалистической партии Риу-Гранди-ду-Сул; также в 1906 году, между 15 и 22 апреля, в Рио-де-Жанейро состоялся Первый бразильский рабочий конгресс, который включил борьбу за восьмичасовой рабочий день в повестку дня. Активисты рабочего движения, особенно анархо-синдикалисты, считали, что это поможет сократить безработицу и позволит рабочим организовываться и обучаться в свободное время, способствуя росту их классового сознания. Хотя Риу-Гранди-ду-Сул не направил своих представителей на Конгресс рабочих, анархисты Порту-Алегри приняли к сведению предложения, одобренные на собрании и, вдохновленные Конгрессом, решили начать восьмичасовое движение. Энрике Фаччини и Андре Аржунас, подписавшие письмо, доставленное Фридрихсу, были анархистами.

Мраморщики, как и другие мастера, имели собственные инструменты и были квалифицированы, что затрудняло их замену. Однако они работали по 11 часов в день. В письме, отправленном Фридрихсу, рабочие-мраморщики обосновывали свои требования тем, что эта мера даст им «некоторое время для морального и интеллектуального развития». Сотрудники производства Фридрихса считали, что он наиболее подходит для введения восьмичасового рабочего дня в город и ожидали благоприятного ответа от своего начальника, в противном случае они были готовы принять «другое решение».

Несмотря на уважительный и сердечный тон письма, в котором не было ни враждебности, ни революционного пыла, а Фридрихс был назван «честным человеком», «трудолюбивым и покладистым», угроза «иного решения» вызвала раздражение у босса. На следующее утро, 27 августа, Фридрихс обнаружил в мраморной мастерской только одного работника; все остальные, даже подмастерья, отсутствовали. Через информатора, объявившего себя нейтральным, он узнал, что его сотрудники вернутся на работу только после того, как узнают ответ на запрос, представленный накануне. Затем наступил тупик: Фридрихс сказал, что, хотя его сотрудники «не вернулись на работу и не стали спокойно ждать» их ответа, «они могли ждать бесконечно». Он установил их возвращение на работу как условие своего ответа сотрудникам и заявил, что вопрос «больше не вращался вокруг восьмичасового рабочего дня», с которым Фридрихс уже «тесно свыкся», а вокруг его «авторитета хозяина и работодателя».

Бастующие продолжали упорствовать в течение недели. По истечении этого срока Фридрихс сообщил, что ему предстоит сократить рабочий день до девяти часов, и выдвинул ультиматум: если рабочие отклонят это предложение, они должны убрать свои инструменты с работы до семнадцати часов следующего дня. Рабочие по обработке мрамора создали комиссию для достижения соглашения с Фридрихсом, но тот остался непреклонен. Комиссия, в свою очередь, заявила боссу, что рабочие будут бастовать, пока их требования не будут выполнены. На следующий день группа бастующих попыталась забрать свои инструменты из мастерской, но начальник отказался их выдать и потребовал защиты со стороны полиции. Рабочие убедили полицию, что они лишь требуют то, что им уже принадлежит, и, когда полиция сдалась, они тихо вошли в заведение, забрали свои вещи и ушли.

10 сентября социалист Франсишку Шавьер да Кошта (Коста) предложил выступить посредником в конфликте, написав Фридрихсу и утверждая, что будет «абсолютно невозможно достичь соглашения между вами и вашими бывшими работниками, если вы не проявите благосклонности и не выполните их просьбу, а именно — сократить рабочий день до восьми часов в день». Несмотря на то, что он был бразильцем-метисом, Шавьер да Кошта имел связи с немецкоязычной общиной и уже выступал посредником между работодателями и работниками во время забастовки компании по производству проводов и тканей в предыдущем году. По этим причинам, а также в попытке укрепить свое лидерство в местном рабочем движении и воспрепятствовать продвижению анархистов, он пытался найти выход из конфликта путем переговоров.

В течение сентября почти все трудящиеся города выражали солидарность с бастующими. 25 сентября девять рабочих-мраморщиков, включая Фаччини, отправились в Рио-де-Жанейро, где им предстояло работать по восьмичасовому графику. Представители различных ассоциаций рабочих посетили порт, чтобы провести демонстрацию в поддержку рабочих мраморной промышленности.

Распространение забастовки