Собо́р Покро́ва Пресвято́й Богоро́дицы в Марфо-Марии́нской оби́тели — русский православный храм в Москве, построенный по проекту архитектора Алексея Щусева и расписанный фресками живописцами Михаилом Нестеровым и Павлом Кориным. Инициатива его строительства принадлежала великой княгине Елизавете Фёдоровне — учредительнице Марфо-Мариинской женской обители. Она принимала активное участие в обсуждении архитектурного проекта и росписи собора, сама выполнила отдельные предметы церковной утвари для него.
В дореволюционное время в храме совершались богослужения в субботу и воскресенье, а также в праздничные дни. После Октябрьской революции храм сначала превратился в приходской, а затем был закрыт. В советскую эпоху в нём размещались различные учреждения и организации, а с 1945 года — Всероссийский художественный научно-реставрационный центр имени И. Э. Грабаря. В настоящее время здание снова является главным храмом возрождённой Марфо-Мариинской женской обители.
Храму посвящены монографии и научные статьи, анализирующие его проект, строительство и судьбу, декор, иконы и фрески Михаила Нестерова, фрески Павла Корина, созданные для храма-усыпальницы во имя Сил Небесных и Всех Святых, предназначавшегося для упокоения сестёр обители и самой Елизаветы Фёдоровны — её настоятельницы, в цокольном этаже. Доктор искусствоведения Кирилл Афанасьев писал о сочетании в постройке храма псковско-новгородской традиции (к ней он относил главки, пластику абсид и барабанов, вкладные кресты и рельефы на фасадах здания) и зодчества Юрьева-Польского. К его влиянию, по мнению искусствоведа, относится резной белый камень, «причудливые металлические решётки на арочных окошках, фигурное крепление металлических связей». Он писал, что в создании Покровского храма Алексей Щусев воплотил «прекрасные, поэтические образы, порождённые народными традициями русского искусства». В то же время Афанасьев видел в архитектуре храма отчётливое влияние модерна.
Строительство
Разработка проекта В марте 1907 года Михаил Нестеров рекомендовал Алексея Щусева великой княгине Елизавете Фёдоровне в качестве архитектора будущего соборного храма в честь Покрова Пресвятой Богородицы Марфо-Мариинской обители в Москве. Перед архитектором не ставилась задача, чтобы собор соответствовал уже существующей архитектурной среде, как это было в случае с Троицким собором Почаевской лавры. Здесь творческая свобода Алексея Щусева была шире.
Великая княгиня высоко ценила творчество Нестерова, но в момент получения заказа от неё, и даже сам рекомендуя ей Щусева, художник ещё не был лично знаком с Елизаветой Фёдоровной. Первая их встреча произошла только в сентябре 1907 года в саду старинной усадьбы на Ордынке, где Нестеров представил княгине свои этюды. Княгиня одобрила этюды и пригласила Нестерова в свою загородную усадьбу Ильинское.
Уже в августе того же года архитектор Щусев завершил разработку проекта собора. Закладка храма была назначена на весну следующего 1908 года. Проект Покровского собора был представлен на архитектурной выставке в Вене весной 1908 года, где был отмечен премией. Спустя небольшое время он был опубликован в Ежегоднике архитекторов-художников. Елизавета Фёдоровна учредила Строительный комитет для постройки храма. Его главой стал директор Императорского Строгановского художественно-промышленного училища Николай Глоба. Кроме Щусева и Нестерова в этот комитет вошли личный секретарь великой княгини Владимир фон Мекк, казначей Марфо-Мариинской обители , а также архитектор и график Станислав Ноаковский. Подрядчиком стал инженер-полковник в отставке , помощниками Щусева в создании храма — архитекторы (он отвечал непосредственно за строительные работы, С. П. Бург (на него была возложена проектно-техническая документация), Никифор Тамонькин (отвечавший за шаблоны) и , «принятый в должности „казённого десятника“». Впоследствии Нечаев писал, что с Вальтером он жил в надворном флигеле, где они оборудовали мастерскую. Когда на стройку прибыли Нестеров и Щусев, то первая попытка Нечаева присоединиться к ним в обсуждениях была пресечена Щусевым, хотя впоследствии он стал хоть и младшим, но полноправным членом общества двух крупных деятелей русской культуры.
Строительство собора
Закладка соборного храма Покрова Пресвятой Богородицы «в память об увечных воинах» состоялась в день Вознесения Господня. Её осуществил Дмитровский епископ Трифон в сослужении протоиереев и Митрофана (Сергия) Сребрянского. Указом митрополита от 27 сентября 1908 года настоятелем ещё только строящегося храма был назначен бывший протоиерей Черниговского 17-го гусарского полка Митрофан Сребрянский.
Имена почётных гостей — ландграфини Гессен-Касселя Маргариты Прусской, королевы-консорт греческой (сестры императора Германии Вильгельма) Софии Прусской, принца греческого королевского дома Христофора, — а также Нестерова и Щусева были выгравированы на серебряной доске, заложенной в фундамент. После окончания строительства этот же текст был повторён на плите, вмонтированной в наружную стену алтаря. При строительстве использовался ряд новейших технологий. В частности, применялся железобетон для перекрытия сводов. Александр Нечаев сфотографировал отдельные этапы этого процесса. В 1908 году стены храма были подведены под крышу. К этому времени Тамонькин выполнил экстерьерный декор, над внутренним декором храма он работал до открытия обители в 1912 году. К лету 1909 года храм была достроен, наружная отделка была закончена, внутри началась штукатурка стен.
Член-корреспондент Российской академии художеств писала в книге «Храмовое зодчество А. В. Щусева» (2013), что проектирование и строительство храма шли одновременно. Например, сравнивая современную постройку с проектом 1909 года, она убедилась, что Щусев в том году вносил изменения в колокольни и купола храма, менял количество и внешний вид окон. Кейпен-Вардиц утверждала, что по сравнению с опубликованным проектом 1909 года изменения заметны в архитектуре западного фасада. Изменены проёмы колоколен звонницы, значительно увеличен крест на северной стене, увеличен парапет северного проёма. Сам архитектор не присутствовал на строительной площадке постоянно. Он бывал в Москве наездами и присылал из столицы эскизы. Их художественные достоинства производили большое впечатление на помощников. Например, в литературе встречается утверждение, что фасады были вычерчены от руки, без использования линейки. Чертёж из-за этого выглядел как эскиз. В действительности Щусев всегда выполнял линию по линейке карандашом, затем обводил пером и тушью от руки и после этого удалял карандашную линию резинкой. Сохранились листы, на которых карандашная линия не была удалена. Такой приём архитектор использовал, чтобы точнее выразить свой художественный замысел. Большое внимание Щусев уделял акустике в будущем храме. По его распоряжению в стены закладывали открытые с внешней стороны сосуды по примеру старых новгородских церквей.
Собор в дореволюционной России митрополит Московский Владимир освятил храм во имя Покрова Пресвятой Богородицы в сослужении епископов Трифона и Анастасия. Михаил Нестеров так описывал это событие: «Народу собралось множество. Приглашены были и художники — Виктор Васнецов, Василий Поленов, Илья Остроухов. Присутствовали власти: [генерал-губернатор Москвы] Вл. Фёд. Джунковский, Адрианов, городской голова Гучков и другие. Обедню и чин освящения совершал митрополит Московский Владимир. Пели наши сёстры. Великая Княгиня оставалась в приделе против образа Фёдоровской Божией Матери». После освящения храма великая княгиня подарила Нестерову на память образок Казанской Божией Матери, а Щусеву — собственную фотографию. Вслед за постройкой Покровского собора стала формироваться мода на Алексея Щусева. Английский писатель и путешественник Стивен Грэм, посетивший Москву, описав внутреннее убранство Покровского собора, выразил восторг от живописи Нестерова.
Покровский собор был рассчитан на 1000 верующих. В антиминс собора, как и в антиминс построенного в обители раньше домового храма праведных Марфы и Марии, были вложены частицы мощей святителя Московского Алексия, праведной Елисаветы и преподобного Иоанна Лествичника. Доктор исторических наук Василий Христофоров писал, что в храме во имя святых Марфы и Марии утром и вечером сёстры читали молитвенное правило. Служба в этом храме проходила с понедельника по пятницу. В субботу и воскресенье богослужение совершалось в соборном храме в честь Покрова Пресвятой Богородицы. Оно совершалось здесь также во время православных праздников.
Сад, спроектированный Щусевым вокруг собора, представлял собой один из лучших образцов усадебного садово-паркового искусства начала XX века. Здание храма полностью просматривалось со всех сторон. Сад носил «…раскрытый, незамкнутый характер, всё было доступно взору, пронизано светом и воздухом». Щусев сохранил планировку сада, существовавшую в XIX веке, но придал ему парадный характер и детально выверил соотношение между размером сада и величиной Покровского собора. От ажурной решётки ворот и домика привратника к саду вела липовая аллея вдоль северной стены храма. После упразднения обители сад был практически полностью уничтожен.
Судьба храма
В советское время После Октябрьской революции (в 1919 году) сёстры и прихожане подписали с Моссоветом соглашение о бессрочном бесплатном использовании Покровского храма как приходского. В 1920 году Музейный отдел Народного комиссариата просвещения РСФСР присвоил ему статус охраняемого объекта культуры. Кандидат архитектуры в статье «Марфо-Мариинская обитель милосердия в Москве в контексте охраны памятников архитектуры» (2014) прослеживает охранный статус Покровского собора в советское время. Он отмечает, что статус охраняемого объекта ему был предоставлен с формулировкой «воплощающий глубокую идею и воспроизводящий формы псковско-новгородского зодчества», но уже в 1932 году Покровский храм был исключён из списка охраняемых объектов, а в начале 1940-х годов он оказался под угрозой сноса, так как выходил за красную линию улицы.
Весной 1922 года в ходе кампании по изъятию церковных ценностей из храма была конфискована драгоценная церковная утварь. В 1920-е годы она была передана в Музеи Московского Кремля. Первый настоятель Покровского собора Митрофан (Сергий) Сребрянский с марта 1923 по февраль 1925 года находился в ссылке, с апреля по июль 1925 года был под арестом. С 1 августа 1922 года в Покровский храм получил назначение священник Иван (Гавриил) Игошкин. В мае 1926 года решением Президиума Моссовета был закрыт второй храм обители — Марфо-Мариинский, и из него в Покровский собор перенесли храмовый образ Спасителя работы Михаила Нестерова. 27 июня 1928 года Президиум Моссовета принял решение закрыть Покровский собор. Закрытие мотивировалось тем, что собор «нарушает жизнь» расположенных рядом лечебно-профилактических учреждений и «ведёт к порче садов». Часть убранства Покровского собора, которая имела «историко-художественное значение» (иконостас, клиросы, …), в 1928 году была передана в музейный подотдел Московского отдела народного образования, часть отдали на утилизацию. Фрески Нестерова по просьбе, поступившей от сотрудников Центральных государственных реставрационных мастерских и руководства Главного управления научными, научно-художественными и музейными учреждениями, были закрыты холстом на подрамниках и фанерными щитами. Оставшаяся часть церковного имущества была перенесена в ближайший действующий храм святителя Николая Чудотворца в Пыжах, а после его закрытия утеряна.
Само здание было передано Москворецкому райсовету «для санитарно-просветительских целей». Оно превратилось в клуб «Санпросвета». Коллективная статья в журнале «Вестник Московского государственного строительного университета» за 2013 год уточняет некоторые эпизоды судьбы храма. Например, в 1929 году в Покровском соборе был открыт кинозал клуба «Санпросвета» и была установлена статуя Иосифа Сталина. В ризнице были оборудованы туалеты.