Са́вва Ива́нович Ма́монтов ( (по другим данным — 3-го или 4-го), Ялуторовск — 6 апреля 1918, Абрамцево) — русский предприниматель и меценат. Представитель купеческой династии Мамонтовых. Учился на юридическом факультете Московского университета. Азы предпринимательской деятельности осваивал в Закаспийском торговом товариществе (Баку), Шахруде, Милане. В 1869 году, получив по наследству от отца, Ивана Фёдоровича Мамонтова, акции принадлежавшей ему железнодорожной компании, начал активно заниматься железнодорожным строительством. Пик предпринимательской деятельности Саввы Мамонтова пришёлся на последнее десятилетие XIX века, когда он начал осуществлять Северный железнодорожный проект. В 1897 году было закончено строительство дороги Москва — Архангельск. Через два года, в сентябре 1899 года, Мамонтов, не сумевший расплатиться с кредиторами, был арестован и заключён в Таганскую тюрьму. Летом 1900 года суд, на котором Мамонтова защищал адвокат Ф. Н. Плевако, оправдал предпринимателя, однако тот был фактически разорён.
Савва Мамонтов вошёл в историю русского искусства как меценат и покровитель художников и артистов. В Абрамцевском художественном кружке, созданном в принадлежавшем Мамонтову подмосковном имении Абрамцево, сумели раскрыть себя такие живописцы, как Валентин Серов, Константин Коровин, Виктор Васнецов и другие. Мамонтов основал Московскую частную русскую оперу. При его активной поддержке широкая зрительская аудитория смогла познакомиться с исполнительским мастерством Фёдора Шаляпина, который был солистом этого театра во второй половине 1890-х годов. С 1899 года Мамонтов совместно с княгиней Марией Тенишевой финансировал журнал «Мир искусства».
В конце 1900 года, после суда, Мамонтов поселился в доме неподалёку от Бутырской тюрьмы, при гончарной мастерской, перевезённой из Абрамцева. Весной 1902 года особняк на Садовой-Спасской улице, стоявший опечатанным после ареста предпринимателя, был выставлен на торги вместе с художественной коллекцией хозяина. Некоторые произведения попали в Третьяковскую галерею, другие были приобретены Русским музеем. Значительную часть собственного архива Мамонтов завещал создателю театрального музея Алексею Бахрушину.
Происхождение
Савва Иванович родился (по другим данным — 3-го или 4-го) в сибирском городе Ялуторовске в семье Ивана Фёдоровича и Марии Тихоновны Мамонтовых (девичья фамилия матери — Лахтина). Сведения о его прадеде по отцовской линии крайне скудны; известны лишь имя — Иван — и год рождения: 1730-й. Дед будущего мецената, Фёдор Иванович, жил в Звенигороде, занимался винной торговлей и ушёл из жизни довольно рано. Звенигородцы, оценившие его заслуги в восстановлении города после одного из сражений Отечественной войны 1812 года, воздвигли на могиле Фёдора Ивановича памятник. Его вдова ненадолго пережила мужа. После смерти родителей троих малолетних сирот — Ивана, Михаила и Николая — взяли на воспитание родственники. Иван Фёдорович, фактически выросший в бакалейных лавках, пошёл по отцовской стезе: он торговал вином в Чистополе, Ялуторовске, Пскове, Шадринске и других городах. В 1843 году он вступил в первую купеческую гильдию; позже вошёл в десятку наиболее крупных винных откупщиков России.
В конце 1840-х годов Иван Фёдорович с женой переехали в Москву. К тому времени в их семье росло шестеро детей; Савва был четвёртым. Мамонтовы приобрели просторные апартаменты на Первой Мещанской улице — с большим двором, солидным подъездом, залами, кабинетами и каменной террасой. Дом считался открытым — в число гостей, принимаемых хозяевами, входили московский генерал-губернатор Арсений Закревский, историк Михаил Погодин и предприниматель Василий Кокорев, которого Савва в юношеских дневниках называл «откупным царём». Вместе с Кокоревым Иван Фёдорович, стремившийся вкладывать деньги в самые разные проекты, основал Закаспийское торговое товарищество. Кроме того, Мамонтов построил в Москве несколько отелей и стал главным вкладчиком акционерного общества, занимавшегося строительством Московско-Ярославской железной дороги.
Мария Тихоновна скоропостижно скончалась осенью 1852 года. Савве в ту пору шёл десятый год. После похорон жены Иван Фёдорович продал прежние апартаменты вместе с мебелью и всей хозяйственной утварью и перебрался с детьми в дом на Новой Басманной. Летние месяцы семья, как правило, проводила в подмосковной усадьбе Киреево, купленной Мамонтовым-старшим по рекомендации Василия Кокорева. Иван Фёдорович умер в 1869 году. Киреево он завещал старшему сыну Фёдору; акции железной дороги унаследовал от отца Савва Мамонтов.
Воспитание, образование
Воспитание в семье Мамонтовых осуществлялось с помощью домашних педагогов. Иван Фёдорович, следуя советам друзей, пригласил из Ревеля гувернёра Фёдора Борисовича Шпехта, который был сторонником жёсткой дисциплины и наказывал детей розгами. Впоследствии, вспоминая о педагогических принципах Шпехта, Савва Иванович писал, что розги оказались действенным методом: «Я же вскоре сделался чистеньким и аккуратным мальчиком». Особое внимание Шпехт уделял иностранным языкам, чередуя занятия немецким с уроками французского. Знание языков пригодилось Савве в младших классах 2-й московской гимназии, куда он поступил в 1852 году. Учёба в гимназии прервалась после третьего класса, когда Иван Фёдорович решил определить сына в закрытое учебное заведение — Горный корпус в Петербурге. Недолгое пребывание в корпусе запомнилось Мамонтову как время муштры и маршировки. Учёба в Петербурге завершилась после того, как Иван Фёдорович узнал о проникшей в стены заведения скарлатине — болезнь унесла жизнь одного из воспитанников. После этого Савва вернулся в московскую гимназию.
В юношеские годы Савва увлёкся театром — в конце 1850-х годов его личный дневник был заполнен записями о спектаклях, которые он не только смотрел, но и анализировал: «„Чужое добро впрок не идёт“ и „Голь на выдумку хитра“. Я эту комедию видел в первый раз, и она на меня произвела сильное впечатление; но как Васильев хорош в роли сына, это просто чудо». Мамонтов не только посещал театры, но и надеялся выступить на сцене в качестве оперного певца — специалисты, с которыми он консультировался, утверждали, что ему нужны занятия вокалом — у юноши «может образоваться хороший голос». Урокам в гимназии Савва уделял гораздо меньше времени, и в его табеле за шестой класс наряду с пятёрками по естественной истории и немецкому языку значились тройки и даже единица за латынь. Вердикт директора гимназии гласил, что для перевода в седьмой — выпускной — класс Савва Мамонтов должен «подвергнуться дополнительному испытанию».
В юности у Саввы была выявлена предрасположенность к туберкулёзу, и летом 1859 и 1860 годов он вместе с наставником Николаем Авенариусом жил на заграничных курортах — лечился минеральными водами и готовился к поступлению в университет. Первые попытки преодолеть вступительные испытания оказались неудачными, и некоторое время Мамонтов числился слушателем профессорского курса лекций. В 1861 году девятнадцатилетний Савва всё-таки стал студентом Петербургского университета; вступительный экзамен по латыни был сдан с помощью подставного лица. Практически сразу юноша перевёлся в другой университет — Московский. Причиной перевода стал петербургский климат — согласно справке доктора Николая Топорова, влажность и переменчивость погоды могли усилить развитие болезни лёгких у Мамонтова. Исследователи не располагают данными о том, сколько курсов он сумел в итоге окончить. Как и в гимназии, учёба в университете интересовала молодого человека отнюдь не в первую очередь — большую часть времени Савва проводил в театральном кружке. Частных театров в ту пору в России ещё не было, однако драмкружки уже существовали. В одном из них, принадлежавшем некоему Секретарёву, Савва впервые вышел на сцену в качестве артиста. В спектакле по пьесе Островского «Гроза» ему досталась роль Кудряша.
Азы предпринимательской деятельности Увлечённость Саввы театром настораживала Ивана Фёдоровича: Мамонтов-старший, мечтавший передать сыну свои дела, считал, что тот вместо учёбы предаётся «непозволительным столичным пустым удовольствиям», позволяет себе «музыкантить, петь и кувыркаться в драматическом обществе». В августе 1862 года отец, участвовавший в создании первых нефтепромыслов в Баку, отправил Савву в учреждённое им Закаспийское торговое товарищество. Иван Фёдорович не скрывал, что таким образом он стремился отлучить будущего предпринимателя от богемных соблазнов и привить ему трудолюбие, которое, по его мнению, и являлось «исполнением прямого долга в жизни». Он писал сыну: «Всякий гражданин должен трудиться морально или материально для пользы своей семьи, для пользы общественной и отечественной». Другая причина для такого решения была, вероятно, связана с политическими обстоятельствами. Власти были обеспокоены молодёжными волнениями, начавшимися накануне эпохи реформ; в Петербургском университете произошли беспорядки; среди студентов распространялись листовки и прокламации с призывами к бунтам. 12 июня 1862 года был арестован Чернышевский. Савва также был замечен в студенческих товарищеских собраниях «наивных революционеров». При этом одно лишь присутствие на студенческих «тайных говорильнях» могло стать поводом для ареста. Мамонтов-старший получил анонимное письмо о возможных неприятностях для сына и не стал дожидаться, когда в Московском университете жандармское ведомство начнёт выявлять «неблагонадёжных».
Это было первое в жизни Саввы самостоятельное путешествие. До Баку он добирался речным и морским пароходами. В дирекции Азиатских факторий, которой руководил компаньон Ивана Фёдоровича — Николай Богданович Бекман, молодому человеку была поручена бумажная работа. Жизнь в городе казалась Савве однообразной, и уже через 17 дней после приезда он обратился к отцу с просьбой разрешить вернуться в Москву. Иван Фёдорович отказал. На письме, полученном от сына, он сделал пометку: «Жаль мне Савву, но слава Богу, что он на деле и не дома». В декабре 1862 года Савва отправился в Персию. Выполняя поручения Бекмана, молодой человек постигал тонкости торговли, изучал товары и цены, осваивал систему взаимоотношений с таможней. В июне 1863 года Савве была поручена ответственная миссия — провести через почти 500 километров из Шахруда в Мешхед караван из семидесяти верблюдов с товарами и сбыть их. С поручением (подбором товаров, почти месячным путешествием через пустыню и последующей продажей) Савва справился успешно.
Из Мешхеда Савва вернулся сначала в Баку, а осенью 1863 года — в Москву. Врачи констатировали, что после странствий по Востоку организм молодого человека нуждался если не в хирургическом вмешательстве («операция поясницы неизбежна»), то в восстановлении, и зимой отец отправил Савву в Милан. В Италии Савва занимался не только делами (речь шла о торговле шёлком), но и брал уроки вокала, разучивал оперные партии под руководством преподавателей Миланской консерватории. Однако спеть перед зрителями со сцены ни во время итальянской поездки, ни позже, в России, Савве так и не довелось — в конце 1864 года он был срочно вызван отцом телеграммой о находящейся при смерти тётушке и обратно уже не отпущен. Там же, в Милане, Савва впервые встретился с будущей супругой — семнадцатилетней Лизой Сапожниковой, которая путешествовала вместе с матерью.
Семья