«Пять фрагме́нтов по карти́нам Иеро́нима Бо́сха» («Пять фрагментов по картинам Иеронимуса Босха») — вокальный и инструментальный цикл для тенора, скрипки, тромбона, литавр, чембало и струнного оркестра, часть незавершённой кантаты советского и российского композитора Альфреда Шнитке, созданный в 1994 году. Авторское посвящение скрипачу и руководителю камерного оркестра «Виртуозы Москвы» Владимиру Спивакову, который стал первым исполнителем цикла в России. Премьерное исполнение состоялось 11 ноября 1994 года в Лондоне камерным оркестром под управлением Маркуса Штенца. Состоит из пяти частей, вокальные части цикла написаны на стихотворные произведения древнегреческого драматурга Эсхила и немецкого юриста и издателя Нового времени . Раскрывает философское содержание картин нидерландского художника периода Северного Возрождения Иеронима Босха. Характеризуется выбором «не классического» исполнительного состава и использованием разнообразных средств музыкальной выразительности (тембр тенора, хроматические интервалы, риторические фигуры). Исследователями оценивается как одно из «загадочных» и необычных для Шнитке музыкальных произведений, являющихся отражением тенденции к «бессистемности» музыки в творчестве композитора.
Создание и исполнение В 1993 году на гастролях в Германии скрипач и руководитель российского Государственного камерного оркестра «Виртуозы Москвы» Владимир Спиваков исполнял Первую сонату для скрипки и фортепиано Альфреда Шнитке. Это исполнение транслировалось в телевизионном эфире на всю страну — и во время антракта исполнителя неожиданно позвали к телефону. В трубке Спиваков услышал голос с трудом произносившего слова Шнитке: «Это — воплощённая мечта композитора». Шнитке звонил из Гамбурга — скрипач был поражён его реакцией. Через год Спиваков получил запрос от английского музыкального коллектива о разрешении впервые сыграть посвящённое ему произведение Шнитке. Запрос показался странным — музыкант предположил, что его спутали с художественным руководителем ансамбля «Солисты Москвы» Юрием Башметом, однако и Башмет, в свою очередь, «не мог себе представить» посвящения Шнитке Спивакову. Уже после смерти Шнитке в 1998 году Спивакову была прислана музыкальным издательством партитура музыкального произведения «Пять фрагментов по картинам Иеронима Босха» Шнитке с надписью на титуле «Владимиру Спивакову».
Премьерное исполнение цикла состоялось 11 ноября 1994 года в Лондоне камерным оркестром под управлением немецкого дирижёра Маркуса Штенца. В России первым исполнителем стал оркестр «Виртуозы Москвы». В 2003 году музыкальный лейбл Capriccio выпустил сборник произведений А. Шнитке, включая «Пять фрагментов по картинам Иеронима Босха», в исполнении «Виртуозов Москвы» под управлением В. Спивакова. В записи приняли участие: В. Спиваков (скрипка), Анатолий Скобелев (тромбон), Валерий Поливанов (литавры), Сергей Безродный (чембало), струнный оркестр и Дмитрий Корчак (тенор). По оценке музыковеда В. Холоповой, Спиваков как дирижёр и солист сыграл здесь посвящённую ему музыку, и «в крупной драматургии», и «в мельчайших деталях», так, словно «достоверно прочёл все мысли» Шнитке. Именно скрипка Спивакова, как считала музыковед, выступала в произведении «самим символом Добра».
Замысел и структура В интервью последних лет А. Шнитке никак не характеризовал свой замысел в отношении цикла «Пять фрагментов по картинам Иеронима Босха». Вместе с тем, примерно за год до создания произведения, в 1993 году, в беседе с искусствоведом Александром Ивашкиным композитор говорил о современном для него восприятии творчества нидерландского художника периода Северного Возрождения Иеронима Босха. Сам этот разговор, по мнению музыковеда Е. Чигарёвой, отражал глубокий интерес Шнитке к феномену художника. Так, по мысли композитора, современный зритель видит в картинах Босха «что-то фантастическое», «неописуемое богатство», но при этом и «свободу от догм» — всё на них представляется алогичным. В результате творчество художника представляется лишь «литературщиной», «нанизыванием миллионов газетных фотографий». Между тем, у зрительных образов Босха, даже у поворотов самих фигур, есть рациональные обоснования — «рационалистическая часть» из высчитанных или осознанных приёмов, которая со временем и потерялась. Исследователи творчества художника также отмечают, что вся «чертовщина», гротескные фигуры на его полотнах не только «забавляют или пугают» зрителя — в искусстве Босха они приобретает более глубокий смысл, являя образы из глубин подсознания. В своих картинах Босх обличал типологические грехи (алчность, разврат, пьянство и др.) и возвращался к теме покаяния. В содержательной стороне искусства художника отражались характерные для эпохи Средневековья элементы чёрной магии, алхимии и астрономии.
Цикл «Пять фрагментов по картинам Иеронима Босха» представляет собой оригинальное сочетание пяти музыкальных частей — инструментальных (первая, вторая, четвёртая) и вокальных (третья, пятая), — объединённых единством замысла, идеей, восходящей к живописи Босха. В звуковом отношении эта идея базируется на диаметральных контрастах (регистров, тембров, музыкального материала), являющихся конструктивным и смысловым «стержнем» произведения. Впрочем, эти контрасты не антагонистические — они дополняют друг друга как части единого целого: верх и низ, небо и земля, жизнь и смерть. Это символика, характерная для средневекового и барочного искусства. Визуальное восприятие Шнитке охватило множество картин и эскизов Босха из разных периодов его творческой биографии, однако выбрал композитор самые типичные для художника образы и ситуации. При этом он не поименовал части цикла, пусть бы даже в виде указаний на сам вокальный жанр (песня, романс, сюита и др.), — композитор определил их именно как «фрагменты». Исследователь П. Цветкова посчитала такое определение «музыкальных эскизов по Босху» метафоричным, поскольку история не сохранила и оригинальных названий большей части картин самого Босха. Известные нам названия закрепились за ними много позже — уже по каталогам искусствоведов.
Стихотворные тексты Для третьей части цикла А. Шнитке заимствовал текст из «Песни Афродиты» — стихотворного произведения, приписываемого древнегреческому драматургу Эсхилу в немецком вольном переводе историка, профессора Иоганна Густава Дройзена. Эти стихи приведены в книге историка искусства В. Френгера об И. Босхе по отношению к внешней стороне боковых створок его картины-триптиха «Сад земных наслаждений». Босх обращается к библейскому сюжету сотворения мира: на внешней стороне этих створок изображён третий день, в который Бог создал сушу, моря и растения. В «Песне Афродиты» Эсхила тематика сотворения представлена с античной «чувственной красотой»: здесь говорится о Небе, стремящемся обнять (обвить) Землю, и о струящемся с Неба дожде, который принимает Земля, и о рождении Землёй в «брачную ночь» смертного (человека), а также лугов, цветущих весенних лесов, плодов — даров богини Деметры.
Для пятой части цикла взято двустишие из популярного сборника эмблем (аллегорических рисунков с сопровождающим морализующим текстом) — Эмблематы (1581—1587) немецкого издателя и юриста : «Лягушка живет весной; умирает зимой. // Человек, пробуждённый от смерти, оживает в Боге». Это двустишие относится к символу «воскресающей лягушки» на картине «Брак в Кане Галилейской» (изображённому в форме бутылки) неизвестного нидерландского живописца, но до конца XX века ошибочно приписываемой кисти Босха. В Эмблемате Ройзнера двустишие было помещено под мотто (девизом) Spes alterae vitae («Надежда на другую жизнь»). Смысл этой эмблемы — в идее творения и воскресения, то есть бессмертия.
В своём произведении Шнитке, таким образом, обратился к стихотворным текстам не современников, а в случае с «Песней Афродиты» — к произведению поэта древности. Именно через эти строки, по мнению П. Цветковой, и устанавливается связь с картинами Босха. Использование текстов, содержащих обращение к Богу, сближало Шнитке с Босхом, поскольку оба художника были глубоко верующими людьми. Так, основываясь на литературных и живописных образах «земных грехов, удовольствий жизни, искушений, ничтожества „болотной" жизни и спасения на небе в верности Богу», композитор создал музыкальное произведение с «чрезвычайно чёткой» драматургией и неоднозначным финалом.
Исполнительский состав и драматургия А. Шнитке выбрал для цикла «Пять фрагментов по картинам Иеронима Босха» «далеко не классический» исполнительский состав с «далёким от стандарта» перечнем солирующих инструментов — тромбоном, литаврами, клавесином. Он использовал тембры этих инструментов с учётом исторически сложившейся «образной семантики», которой обладает каждый из них. Так, тембр тромбона в партитурах разных композиторов чаще всего несёт определённую психологическую нагрузку. В цикле Шнитке тромбон — это символ «негативно-устрашающего, грозящего Зла», при этом скрипка — символ «небесной, ангельской ипостаси», «голос спасения и Добра». Соответственно здесь противопоставлены сами гармонические средства: с тромбоном связаны хроматика и диссонансы, со скрипкой — консонирующие трезвучия. Звучание литавр в партитуре Шнитке чаще всего знаменует предощущение страшного и зловещего, воспроизведение «грозных зовов судьбы». А введение клавесина, тембр которого несёт в себе отзвук старины, даёт слушателю возможность погрузиться в далёкую эпоху. Вместе с тем, использование клавишных инструментов, по мнению исследователя П. Цветковой, давало возможность самому Шнитке участвовать в исполнении собственных музыкальных сочинений. В ретроспективе хоровых и вокальных сочинений композитора исследователь выделила ещё несколько произведений подобной тембровой направленности, в их числе — «Голоса природы» (1972), «Три мадригала» и «Три сцены» (оба — 1980).
Первая и вторая части цикла являются инструментальным вступлением к нему и одновременно экспозицией основного тематического контраста. И если первая часть представляет собой «мрачный монолог» тромбона, то во второй — Шнитке предоставляет «возможность высказаться» скрипке. Композитор как бы «высвечивает» ту или иную фигуру или образ на картинах Босха. В третьей части главным действующим лицом становится голос тенора — связь с картинами Босха устанавливается посредством самих стихотворных строк исполняемого произведения. В четвёртой части вследствие музыкального «соперничества» скрипки, струнных, тромбона и литавр складывается ощущение, что образы картин Босха мелькают перед слушателем, подробно кадрам видео при перемотке. По мнению музыковеда Е. Чигарёвой, именно четвёртая часть в наибольшей степени соответствует общераспространённому представлению о многих полотнах Босха с человеческими лицами, «искажёнными низменными земными страстями», «отталкивающими жестами и позами». В пятой части голос выступает «наравне» с музыкальными инструментами, поочерёдно вступающими и остающимися до завершения мелодии, — перед слушателем возникают образы, собранные на картинах Босха. Выбор разных видов именно медленных темпов (за исключением четвёртой части), как считала П. Цветкова, здесь не случаен: композитор словно задерживается перед каждой картиной, что сродни медитации, затем происходит осмысление увиденного — всё это требует значительного времени.