Земское ополчение 1812 года — иррегулярные воинские формирования, организованные для защиты России от наполеоновских войск в Отечественной войне 1812 года.
Формирование ополчения Манифест Александра I от 6 (18) июля 1812 года и его воззвание к жителям «Первопрестольной столицы нашей Москвы» содержат призыв выступить зачинателями «народного вооружения». Начавшийся повсеместный созыв земских ополчений был ограничен Манифестом от 18 (30) июля «О составлении временного внутреннего ополчения» 16-ю центральными губерниями, прилегавшими к сложившемуся театру военных действий, которые разделили на три округа.
Первый (I-й) округ: Московская, Тверская, Ярославская, Владимирская, Рязанская, Тульская, Калужская, Смоленская губернии, предназначался для обороны Москвы.
Второй (II-й) округ: Санкт-Петербургская и Новгородская губернии, обеспечивал «охранение» столицы — для обороны Санкт-Петербурга.
Третий (III-й) (Резервный) округ: Казанская, Нижегородская, Пензенская, Костромская, Симбирская и Вятская губернии — для составления резерва, должны были служить резервом двух первых ополченских округов.
Остальным губерниям предписывалось оставаться «без действия», пока «не будет надобности употребить их к равномерным Отечеству жертвам и услугам».
Всего было выставлено более 400 тысяч ополченцев. Ратники ополчения были сведены в пешие и конные полки и дружины, делившиеся на батальоны, сотни и десятки. Часть ополчения действовала в 1813—1814 годах даже за пределами России — под Данцигом и при блокаде Дрездена и Гамбурга.
Формирование ополчения из крестьянства шло по образу и подобию рекрутских наборов, но без обязанностей, свойственных регулярной армии. Представители дворянского сословия (офицерские кадры) записывались в ополчение добровольно. Ополчение принимало участие в отдельных боевых действиях, но в основном выполняло черновую работу в виде строительства бастионов, палисадов, копания рвов и т. п.
Московское народное ополчение 6 июля 1812 года был издан высочайший манифест императора Александра I, предписывавший дворянам формировать ополчение из своих крепостных, самим вступать в него и выбирать командующего над собой. В один день с манифестом вышло воззвание «Первопрестольной столице нашей Москве», содержащее призыв к москвичам организовать ополчение. То, что специального обращения более не удостоился ни один город империи, не только льстило москвичам, но и указывало на особое внимание к древней столице со стороны верховной власти.
12 июля 1812 года Александр I прибыл в Москву. Немедленно был составлен комитет по организации московского ополчения, состоявший из А. А. Аракчеева, А. Д. Балашова и А. С. Шишкова, председательствовал в котором Ф. В. Ростопчин. Комитет выработал положение об организации московской военной силы, впоследствии послужившее образцом для других губерний. Согласно ему, создавались два подкомитета: первый — для организации приёма ополченцев, второй — для организации приёма денег, провианта, фуража, оружия и прочего необходимого имущества. Председательствовал в обоих военный губернатор.
Московская военная сила должна была быть представлена конными и пешими казацкими и егерскими полками. Для ополченцев назначалась особая форма одежды: русские серые кафтаны длиной до колена, длинные шаровары, рубашки с косым воротом, шейный платок, кушак, фуражка и смазные сапоги. Зимой под кафтан полагалось надевать овчинный полушубок. На головной убор помещалась кокарда с девизом: «За веру и царя». Офицеры носили обычный армейский мундир. Полковым и батальонным командирам жалование не назначалось «по важности звания… и из усердия к Отечеству». Офицеры ополчения награждались так же, как и армейские, для рядовых ополченцев назначалась особая медаль за храбрость, с пожизненным денежным содержанием. Всем изувеченным ополченцам, не имеющим достатка, назначалась пенсия. В ополчение принимались крепостные, добровольно предоставленные дворянами. Отставные офицеры сохраняли своё прежнее звание, а гражданские чиновники вступали с потерей одного классного чина.
Исходной точкой сбора народного ополчения стало собрание московского купечества и дворянства по случаю приезда в древнюю столицу императора, состоявшееся в Слободском дворце 15 июля 1812 года. Представители благородного и купеческого сословий были размещены в разных залах. Многие современники после с восторгом вспоминали это событие, считая его вершиной проявления русского патриотизма. Вот, как описывал поведение московских купцов Ростопчин:
…Я был поражен тем впечатлением, которое произвело чтение манифеста. Сначала обнаружился гнев; но когда Шишков дошёл до того места, где говорится, что враг идет с лестью на устах, но с цепями в руке — тогда негодование прорвалось наружу и достигло своего апогея: присутствующие ударяли себя по голове, рвали на себе волосы, ломали руки, видно было, как слезы ярости текли по этим лицам, напоминающим лица древних. Я видел человека, скрежетавшего зубами. За шумом не слышно было, что говорили эти люди, но то были угрозы, крики ярости, стоны. Это было единственное, в своем роде, зрелище, потому что русский человек выражал свои чувства свободно и, забывая, что он раб, приходил в негодование, когда ему угрожали цепями, которые готовил чужеземец, и предпочитал смерть позору быть побежденным.
Другой участник собрания, Сергей Николаевич Глинка, вспоминал: «Жалостью сердечной закипели души русского купечества. Казалось, что в каждом гражданине воскрес дух Минина. Гремел общий голос: „Государь! Возьми все — и имущество, и жизнь нашу!“ Вслед за удалявшимся государем летели те же клики и души ревностных граждан».
Было предложено выставить одного ратника с десяти душ, обеспеченного продовольствием на три месяца. Богатейшие дворяне: граф М. А. Дмитриев-Мамонов и граф Салтыков выступили с инициативой сформировать два казачьих полка за свой счёт и из своих крестьян. Помещики Н. Н. Демидов и князь Н. С. Гагарин взяли на финансирование формирующиеся 1-й егерский и 2-й пехотный полки. Результаты собрания превзошли ожидания. Дворяне были готовы выставить 32 000 ополченцев, а купцы собрали 2 400 000 рублей. Поэтому царь высоко оценил работу московского главнокомандующего Ростопчина, пожаловав ему эполеты с собственным вензелем.
16 июля московские дворяне вновь собрались, теперь для избрания командующего ополчением. Результаты голосования были следующие: из 490 депутатов за М. И. Кутузова проголосовали 243, за Ф. В. Ростопчина — 225, И. В. Гудовича — 198, И. И. Моркова — 58, Н. А. Татищева — 37, П. А. Толстого — 19 и С. С. Апраксина — 17. Максимум голосов собрал Кутузов, популярный в то время по всей России, но он 17 июля был избран командующим Петербургским ополчением, что исключало его из списка претендентов. Ростопчин также не мог замещать место командующего в связи с тем, что ранее уже был назначен начальником первого округа ополчений. Его предшественник, фельдмаршал И. В. Гудович не мог исполнять обязанности по старости. Поэтому командующим московской военной силой был назначен граф И. И. Морков.
Высочайшим манифестом от 18 июля 1812 года для организации ополчения назначались 17 губерний, разделённых на три округа: первый — для защиты Москвы, начальником которого был назначен Ростопчин, второй — для охраны Санкт-Петербурга и третий резервный. В московский округ, кроме непосредственно Москвы и Московской губернии входили ещё Тверская, Ярославская, Владимирская, Рязанская, Тульская, Калужская и Смоленская губернии.
Московская губерния в июле-сентябре дала наибольшее по России ополчение — около 28 000, против 12—15 тысяч в сопредельных губерниях, и это при том, что помещичьих крестьян в ней (305 248) было меньше чем в Тверской (332 656), Владимирской (312 935), Рязанской (353 225), Тульской (400 812), Калужской (318 353) и Смоленской (373 277).
Пропагандистская деятельность Ростопчина немало способствовала патриотическому подъёму среди москвичей, что позволило столичной губернии выставить максимальное по России земское войско. Ополчение Московской губернии было собрано всего за месяц, и к 26 августа его формирование практически завершилось, хотя и продолжалось до 30 августа, когда 5 уездов губернии перешли под управление военного командования. 18 августа в Рузе, Можайске и Верее, то есть городах непосредственно приближенных к месту будущего генерального сражения, находилось восемь пехотных и три егерских полка, общей численностью 24 709 ратника, а ко дню сражения около 28 тысяч. На 20 августа по Московской губернии в недоборе числились до 2200 ополченцев, то есть не более 8 % от предполагаемого количества.
10 августа граф Морков вступил в командование московской военной силой. На следующий день три полка выступили к Можайску. 14 августа Ростопчин рассчитывал направить туда уже 16 000 ратников. Уже к 26 августа в распоряжение русской армии поступило около 25 тысяч ополченцев, не менее 19 тысяч из которых приняли непосредственное участие в Бородинском сражении. Московское ополчение (около 30 % личного состава) было вооружено практически всем исправным огнестрельным оружием, имевшимся в городском арсенале.
Многие ополченцы геройски проявили себя при Бородине. Подполковник Рославлев со своим батальоном 2-го егерского полка несколько раз отражал нападения неприятеля и был ранен осколком ядра; камер-юнкер Баранов, капитаны Лулудака и князь Волконский, подполковник Караулов и ещё ряд офицеров ополчения названы достойными подражания за беспримерную храбрость в сражении. Образец мужества показали майор Корсаков, подпоручик Дуров. Не меньше отличились и рядовые ратники: Анисим Антонов, Кондрат Иванов, Савелий Кириллов и многие другие неизвестные герои.
После Бородинского сражения 6 тыс. московских ополченцев сопровождали обозы с ранеными к Москве, пресекали беспорядки и мародерство. 29 августа 1-3-й егерские полки, 1-3-й и 5-7-й пешие полки, всего около 14 тыс. человек из Московского ополчения были распределены по полкам 1-й и 2-й армий для восполнения потерь. 4-й и 8-й пешие полки были приданы к 3-му и 7-му пехотным корпусам и к 27-й пехотной дивизии и участвовали в боях при Чирикове, Тарутине, Малоярославце, Красном. В конце 1812 года из них были составлены гарнизоны Орши и Борисова. Основная масса распределенных в регулярные полки ополченцев выбыла из строя вследствие тяжелых условий похода. Часть ратников, выделенная для сопровождения раненых, разошлась по домам или присоединилась к другим ополчениям.
По указу от 30 марта 1813 года Московское ополчение было распущено. Но этот указ фактически распространялся только на ратников, находившихся в пределах России, а прочие в составе армии вернулись домой только в 1814 году.
=== Командование === I-й (Московский) округ ополчения — Московский военный генерал-губернатор, генерал от инфантерии Ф. В. Ростопчин.
Московское ополчение — генерал-лейтенант И. И. Морков; Тверское ополчение — генерал-лейтенант Я. И. Тыртов; Ярославское ополчение — генерал-майор Я. И. Дедюлин; Владимирское ополчение — генерал-лейтенант Б. А. Голицын; Рязанское ополчение — генерал-майор Л. Д. Измайлов; Тульское ополчение — гражданский губернатор, тайный советник Н. И. Богданов, с 16.11. 1812 г. — генерал-майор И. И. Миллер; Калужское ополчение — генерал-лейтенант В. Ф. Шепелев; Смоленское ополчение — генерал-лейтенант Н. П. Лебедев;
Петербургское народное ополчение
В Санкт-Петербурге первое (11-тысячное) ополчение было собрано в мае 1806 года. В боевых действиях оно участия не принимало, занималось охраной побережья Финского залива на случай нападения Наполеона на северную столицу и было распущено в мае 1809 года.
В июле—августе 1812 года в столице было организовано второе народное ополчение, в которое записались 16,5 тысяч человек, и среди них некоторые известные впоследствии писатели (М. Н. Загоскин, И. И. Лажечников и др.). Ополченцы или, как их тогда называли, «ратники» были распределены по 18 пехотным и 2 кавалерийским полкам. Петербургское ополчение было передано в распоряжение корпуса Витгенштейна, который защищал подходы к столице империи.