«Портре́т В. Э. Мейерхо́льда» (или «В. Э. Мейерхо́льд в сопу́тствии кра́сного двойника́») — картина российского и французского художника Бориса Григорьева. Она была написана в 1916 году во время завершения работы режиссёра Всеволода Мейерхольда над получившей широкую известность постановкой пьесы Михаила Лермонтова «Маскарад» в Императорском Александринском театре. Местом создания стала мастерская русского, а затем советского театрального художника и живописца Александра Головина, располагавшаяся тогда в здании Мариинского театра. Головин был штатным сотрудником Мариинского театра и поэтому имел в нём собственную мастерскую. Картина находится в коллекции и постоянной экспозиции Государственного Русского музея в Санкт-Петербурге в зале № 72.

На фоне тёмно-серого занавеса и малиново-красной кулисы художник изобразил худощавого, изящного человека в цилиндре, чёрном фраке и белых перчатках — режиссёра-экспериментатора Всеволода Мейерхольда. На его руке — чёрно-красная маска. Он застыл в странной для зрителя изломанной позе с повелительно поднятой рукой. Может показаться, что именно в соответствии с этим жестом возникла из красной кулисы фигура ещё одного человека, тоже с лицом Мейерхольда, но в причудливой восточной одежде. Он смело и решительно вторит шагу своего повелителя и натягивает тетиву лука. Лучник — двойник Мейерхольда. По мнению искусствоведа , эта фигура олицетворяет творческую силу и дух режиссёра. Оба они сосредоточены и напряжены. Замерло и всё вокруг них. Зритель находится в предчувствии того, как властно опустится вниз рука в белой перчатке, и вслед за этим будет пущена из лука стрела. В статье «Портрет Всеволода Мейерхольда» (2004), посвящённой картине Григорьева, доктор философских наук приводила пересказ цитаты немецкого философа XIX века Артура Шопенгауэра: «гений — трагическая личность потому, что… посылает из своего лука стрелу в цель, которую его современники не только не видят, но даже не догадываются о ней, даже не полагают её в мысли».

Литературный и театральный критик в книге «Портреты и наблюдения» (1973) писал, что в «Портрете В. Э. Мейерхольда» Григорьева отразилась трагедия двойного существования режиссёра в последние предреволюционные годы. С одной стороны, он — режиссёр императорских театров, с другой, — руководитель театра «частного и неподотчётного», эту сторону личности Мейерхольда воплотил alter ego режиссёра — доктор . Тема двойственности Мейерхольда, по утверждению театрального критика, «неизменно» привлекала художников, писавших его портреты. У Бориса Григорьева Мацкин видел «уклон в модный демонизм» и «нервно-взвинченный, судорожный, весь на изломе» трагизм. Советский искусствовед Елена Панкратова в сборнике лекций «Театр в изобразительном искусстве. Театральный портрет конца XIX — начала XX века» (1976) утверждала, что на портрете Мейерхольд предстаёт перед зрителями не в какой-либо роли в неизвестном нам спектакле и не в своей повседневной жизни. Художник изобразил его в качестве «мага и волшебника сцены».

Изображение на картине

Искусствовед в сборнике лекций «Театр в изобразительном искусстве. Театральный портрет конца XIX — начала XX века», прочитанных в Государственном институте театра, музыки и кинематографии, и изданных в 1976 году, так пересказывает сюжет полотна: Только что мягко раздвинулся занавес, открыв сцену. Часть её зеленоватого светлого пространства видна справа. На фоне тёмно-серого занавеса и малиново-красной кулисы — худощавый, изящный человек в цилиндре, чёрном фраке и белых перчатках. На руке — чёрно-красная маска. Он застыл в странной изломанной позе с повелительно поднятой рукой. Кажется, что по её мановению возникла из красной кулисы фигура другого человека, тоже с лицом Мейерхольда, но в причудливой восточной одежде. Он смело и решительно вторит шагу своего повелителя и натягивает тетиву лука. Это — двойник Мейерхольда, олицетворение его творческой силы, творческого духа. Оба они сосредоточены и напряжены. Так же замерло, насторожилось и всё вокруг. Вот властно опустится вниз рука в белой перчатке, и будет пущена из лука стрела… Может быть, это волнующая минута перед тем, как новое детище режиссёра, воплощение его раздумий, чувств, понимания жизни и искусства — его спектакль — предстанет перед зрителем, вызывая бурные споры, восторженные приветствия и шумные несогласия и протесты?

Картина показывает резко повёрнутую в профиль, словно ушедшую в плечи, голову режиссёра, акцентирует его худощавое лицо, нос с горбинкой и плотно сжатые губы. Смотрящий вниз глаз словно пронзает зрителя острым взглядом. Вместе с тем, Мейерхольд показан на картине в некоем подобии танца со странно поднятыми руками. Фрагменты картины

Картина в Русском музее

Литературный и театральный критик в книге «Портреты и наблюдения» (1973) утверждал, что впервые «Портрет В. Э. Мейерхольда» кисти Бориса Григорьева предстал перед широкой зрительской аудиторией на выставке творческого объединения «Мир искусства» в конце 1916 года. Старший научный сотрудник художественного отдела Псковского объединённого музея-заповедника , основываясь на каталоге выставки, пишет, что она состоялась в октябре — ноябре 1916 года в . Среди работ Григорьева, которые экспонировались на выставке, Архипова называет и «Портрет В. Э. Мейерхольда». Кандидат искусствоведения перечисляет представленные Григорьевым на этой выставке картины, но «Портрета В. Э. Мейерхольда» в этом списке нет. Советский, а затем российский искусствовед в книге «Художественная жизнь Москвы и Петрограда в 1917 году» (1983) писал, что с 19 февраля по 26 марта 1917 года картина была представлена на выставке «Мира искусства» в Художественном бюро Н. Е. Добычиной в Петрограде. Римма Антипова и Тамара Галеева подтверждают эту информацию, основываясь на каталоге данной выставки. На ней были представлены 19 работ живописца — 11 картин, среди которых «Портрет В. Э. Мейерхольда» (в каталоге под № 72) и 8 рисунков. Выставка делилась на две части. В первой были представлены работы Бориса Григорьева и Василия Шухаева, а во второй — работы художников, уже входивших в объединение «Мир искусства». По результатам выставки Борис Григорьев был принят в постоянные члены этого творческого объединения.

«Портрет В. Э. Мейерхольда» Бориса Григорьева поступил в Русский музей в 1920 году из собрания петербургского предпринимателя и коллекционера . Коллекция Коровина формировалась за счёт приобретения картин русских художников, в основном состоявших в объединении «Мир искусства», но по своей сути, по оценке художественного критика Всеволода Воинова, оно «было довольно пёстрым и разнообразным». Например, в нём достаточно широко были представлены эскизы и этюды передвижника Ильи Репина. В собрании Коровина были рисунки Бориса Григорьева (всего их к 1917 году было семь), а также ряд его живописных работ (шесть, из которых две были выполнены темперой, а четыре — маслом). По утверждению Воинова, эти картины были разного художественного уровня. Среди них особо выделялся своими высокими достоинствами как раз «Портрет В. Э. Мейрхольда» — «большой двойной портрет Мейерхольда», как называл его художественный критик. Научный сотрудник Государственного Русского музея в статье «Музей: сокровищница шедевров. Художественная коллекция А. А. Коровина» (2019) отмечает в собрании Коровина «эксцентрический „Портрет В. Э. Мейерхольда“, имеющий насыщенную цветовую гамму, внесший в коллекцию эмоциональность и выразительность».

Портрет выполнен в технике масляной живописи по холсту. Размер полотна 247 x 168 . Инвентарный номер картины — Ж-5823. В советское время «Портрет В. Э. Мейерхольда» демонстрировался на выставке «Портрет в русской живописи конца XIX—XX веков» 1975 года в Русском музее. В каталоге выставки о нём было сказано: «В портрете создан экспрессивный, театрализованно-гротескный образ режиссёра, склонного к поискам резко характерного сценического рисунка».

Долгое время картина хранилась в запасниках Русского музея. Доктор исторических наук Сергей Бычков в статье «Открытия» в журнале «Огонёк» за июнь 1987 года писал, что пришло время продемонстрировать широкой публике «Портрет В. Э. Мейерхольда» кисти Григорьева, который, по его словам, на тот момент хранился в фондах Русского музея. Это позволит проследить эволюцию творчества художника. Автор статьи отмечал, что критика увидела в нём «надломы и гримасы» (что, по мнению Сергея Бычкова, в целом характерно для эпохи Серебряного века), но в портрете отражена «атмосфера тревоги, надвигающейся грозы». «Пламенеющая фигура стрелка, натягивающего лук, сливающаяся с огненной правой кулисой,— не предчувствие ли это пожаров революции?», — писал Бычков о картине.

В настоящее время полотно демонстрируется в постоянной экспозиции музея в Корпусе Бенуа в зале № 72 в разделе «Русское изобразительное искусство конца XIX — начала XX века».

Картина в постсоветский период была представлена на ряде крупных выставок. Так в 2011 году в Государственной Третьяковской галерее полотно экспонировалось на персональной выставке Бориса Григорьева. Режиссёр «представлен здесь эдаким „трагическим паяцем“ с изломанными жестами и в бурных декорациях», — писал о «Портрете В. Э. Мейерхольда» в это время один из журналистов. В том же году выставка была проведена в Санкт-Петербурге. Художественный критик газеты «Коммерсантъ» в связи с этим сообщала: «портрет корчащегося в полутанце Мейерхольда — икона раннего отечественного модернизма, не меньшая, чем пресловутый „Чёрный квадрат“». Картина вошла в каталог выставки «Борис Григорьев из российских, европейских, американских и чилийских коллекций», состоявшейся в Институте культуры «Провиденсия» (Сантьяго, Чили).

В Русском музее в Корпусе Бенуа в июне — декабре 2025 года портрет демонстрировался на выставке «Наш авангард». В планах организаторов было создать после истечения срока временной выставки на её основе постоянную экспозицию.

Григорьев и Мейерхольд ко времени создания картины Ко времени начала работы над картиной Борис Григорьев уже был автором ряда портретов театральных деятелей. Среди них рисунки артистов Московского Художественного театра в образах из спектакля «На дне». Также он автор портретов Ивана Москвина и Василия Качалова в роли царя Фёдора Иоанновича в постановке пьесы Алексея Толстого. Самое известное произведение Бориса Григорьева из числа его театральных портретов — «В. Э. Мейерхольд в сопутствии красного двойника» (1916). Его часто вспоминали в связи с режиссёром современники. Впоследствии его использовали и используют историки театра, чтобы дать более яркое представление о личности режиссёра и его творческих поисках в последние дореволюционные годы. Сам автор портрета в 1916 году, в то время ещё молодой художник, уже обратил на себя внимание художественных критиков и широкой публики.

Григорьев и Мейерхольд познакомились в 1913 году в одной из студий на Бородинской улице в филиале Художественного бюро Н. Е. Добычиной — известной в то время Санкт-Петербурге художественной галереи, популяризировавшей представителей нового искусства. Григорьев входил в состав объединений молодых импрессионистов, футуристов, «Мира искусства». В Художественном бюро Н. Е. Добычиной предстояла выставка его работ, исполненных с 1911 по 1913 годы Тамара Галеева отмечала, что как раз именно в Бюро Добычиной 7 сентября 1913 года (всего за несколько дней до открытия выставки) состоялось открытие Студии на Бородинской, занятия в которой вёл Мейерхольд, а Григорьев стал её частым посетителем.