Алкивиад () — сократический диалог Эсхина из .
Эсхин и его диалоги Об Эсхине известно немного, в основном из краткого жизнеописания Диогена Лаэртского. Он был примерно одного возраста с Платоном, и хотя традиция представляет его фигурой второстепенной, его диалоги ценились в древности, особенно за стиль и точность в изображении Сократа. В новейшее время исследователи реабилитировали Эсхина, считая его создателем того, что впоследствии стало платонической теорией любви. Кан полагает, что «Алкивиaд» и «Аспасия», лучше всего сохранившиеся работы Эсхина, были написаны до платоновского «Менексена». Относительно раннюю датировку сочинений Эсхина подтверждает и Лисий, приписывающий ему множество трудов; поскольку Лисий умер около 380 года до н. э., Эсхин должен был написать основную их часть до этого времени. полагает, что датировка диалога «Ион» около 394 года до н. э. дает terminus post quem для эсхиновского «Алкивиaдa», так как описание наития в конце диалога Эсхина, по-видимому, восходит к этому источнику. датирует диалог Эсхина 399−390 годами. Таким образом, Эсхин работал в период создания Платоном ранних диалогов, и его трактовка образа Алкивиадa может предшествовать «Алкивиаду I», независимо от вопроса об авторстве последнего.
Алкивиaд был действующим лицом более чем в одном диалоге Эсхина. Он несомненно являлся персонажем «Аксиоха» (названного по имени ), из которого известно, что Алкивиaдa, по-видимому, упрекали за пристрастие к вину, чужим женам и петушиным боям. Сохранилось несколько значительных фрагментов «Алкивиaдa» Эсхина, главным образом в двух речах Элия Аристида, направленных против Платона: «В защиту риторики» и «В защиту четверых». Реконструкция произведения в целом затруднительна, с учётом неизбежного сопоставления с сохранившимся полностью «Алкивиадом I».
Реконструкция содержания Согласно реконструкции Хайнриха Дитмара (Heinrich Dittmar), диалог представляет собой рассказ Сократа, который передает беседу между собой и Алкивиадом; в ней, по-видимому, участвовало по крайней мере еще одно лицо — Аполлодор. Разговор происходил в Ликее, однако, учитывая эмоциональный характер беседы, вряд ли она была публичной. Драматическое действие, предположительно, относится к раннему периоду отношений Сократа и Алкивиaдa, возможно, даже к их первой встрече, поскольку тогда наиболее естественны были бы самоуверенность Алкивиaдa и его последующая эмоциональная капитуляция перед Сократом. Пересказ их беседы, вероятно, имел место уже после первого изгнания Алкивиaдa из Афин.
В начале диалога Алкивиaд настолько самонадеян, что охотно вступил бы в спор даже с олимпийцами. Он считает себя счастливейшим из людей, вероятно, благодаря своему высокому происхождению и природным дарованиям. Сократ показывает, что Алкивиaд не приложил достаточных усилий для обретения знания о делах государственных, к которым стремится, и потому ничем не лучше раба. Алкивиaд возражает, что Фемистокл, имевший в Афинах великий успех, знал не больше его самого и, должно быть, добился всего лишь благодаря одним природным дарованиям. Сократ, по-видимому, упомянул о трудном детстве Фемистокла. После возражения некоего Аполлодора Алкивиaд говорит, что не может поверить, будто Фемистокл был настолько глуп, чтобы сделать то, что, по словам Сократа, привело к лишению его наследства. Впоследствии Алкивиaд убеждается, что Фемистокл действительно по глупости поссорился с отцом, и отвергает какое-либо сравнение себя с Фемистоклом на этом основании. Сократ доказывает, что сначала нужно быть несведущим в музыке и верховой езде, а затем обучиться им. Если Фемистокл был неудачником в юности, но преуспел в зрелые годы, значит, он должен был за это время чему-то научиться.
Алкивиaд по-прежнему сомневается, что Фемистокл обладал каким-то особым знанием или много трудился над самосовершенствованием. Сократ, зная, что Алкивиaд в действительности завидует Фемистоклу, защищает последнего от нападок Алкивиaдa в пространной речи: когда афиняне, устрашенные превосходством богатства, кораблей и войска Ксеркса, в страхе отступили к Саламину, вверив все свои дела Фемистоклу, тот воспрянул духом, ибо понимал, что способность предводителя к совету и его доблесть в добродетели решают всё, и перехитрил и победил Ксеркса. Фемистокл настолько превзошёл в смекалке персидского царя, что тот был ему благодарен. Когда Фемистокл оказался в изгнании, царь щедро одарил его, и Фемистокл процветал больше многих афинских аристократов, оставшихся на родине. Однако знание Фемистокла было несовершенным, о чем свидетельствует его изгнание. Неудивительно, что удача редко выпадает ничтожным людям, которые о себе не заботятся. Сократ просит не обвинять его в нечестии за то, что он приписывает успех Фемистокла знанию, а не удаче, ибо истинное нечестие — полагать, будто боги относятся одинаково к людям низким и к людям благородным и благочестивым. После речи Сократа Алкивиaд разражается слезами и умоляет Сократа помочь ему обрести добродетель. На этом, насколько можно судить, их беседа заканчивается. В заключительной части диалога Сократ сообщает, что не считал себя способным помочь Алкивиаду путем обучения какому-то искусству. Он полагал, что может помочь ему в силу божественного удела, дарованного ему в отношении Алкивиaдa. Любовь к Алкивиаду заставила его испытывать то же, что чувствуют вакханки, когда они, становясь одержимыми, могут черпать молоко и мед там, где люди в трезвом уме не могут добыть и воды. Благодаря своей любви Сократ верил, что, общаясь с Алкивиадом, он способен сделать его лучше.
Алкивиад у Платона и Эсхина «Алкивиад» Эсхина и структурно и содержательно близкий к нему диалог «Алкивиад I» современные исследователи относят к текстам протрептической направленности. В обоих из них необоснованная самоуверенность Алкивиада разбивается пространной речью на историческую тему, и в итоге он, по крайней мере временно, преисполняется решимости работать над своим совершенствованием с помощью Сократа. Наиболее подробный анализ взаимосвязи между двумя диалогами принадлежит Диттмару. Он утверждал, что «Алкивиад I» — подражательное произведение, зависимое в конечном счете от Эсхина и Антисфена, а также использующее «Воспоминания о Сократе» Ксенофонта. «Алкивиад» Антисфена поддается крайне приблизительной реконструкции и его сложно сопоставить с произведением Эсхина. У Ксенофонта беседа между Евтидемом и Сократом близка к диалогам Эсхина и Платона, однако, по мнению современного исследователя Д. Джонсона, вывод Диттмара в значительной степени подрывается методологическими просчетами. Во-первых, он реконструирует «Алкивиад» Эсхина главным образом на основе «Воспоминаний» и «Алкивиада I», а затем заключает, что реконструированное произведение и есть источник. Диттмар не мог поступить иначе, но он проявляет недостаточно осторожности, определяя, что реконструированный им труд действительно послужил источником для «Воспоминаний» и «Алкивиада I», и часто впадает в порочный круг. Во-вторых, он предполагает простую модель подражания, при которой самое раннее произведение содержит всё ценное, что появится позже, а позднейшие авторы его рабски копируют. Но зависимость между сократиками была сложнее и включала взаимовлияние через опубликованные труды и, вероятно, личные контакты; общая устная традиция о Сократе объясняет многие сходства лучше, чем постулируемое Диттмаром неуклюжее копирование.
В обоих «Алкивиадах» общение персонажей имеет эротическую подоплёку. В диалоге Эсхина Сократ выражает надежду, что сможет любовью сделать юношу лучше. Мотив любви, как и мотив божественного удела, позволяет Эсхину противопоставить знание, которым Сократ делится с учениками, техническому знанию софистов. В «Алкивиаде I» Сократ называет себя поклонником Алкивиада, замечает, что нелегко объясняться в любви, и в конце диалога вновь упоминает о своей любви.
Бо́льшая часть того, что известно об «Алкивиаде» Эсхина, сосредоточена вокруг фигуры Фемистокла — по мнению , речь о знаменитом полководце составляет основную часть диалога. Подобно тому, как в «Алкивиаде I» приводится речь Сократа о Спарте и Персии, эсхиновский диалог содержит длинную речь Сократа на историческую тему — царский логос на тему тех же главных противников Афин. Как и у Платона, речь направлена на то, чтобы показать Алкивиаду, что он недооценивает своих соперников, и явно призвана побудить его проявить заботу о приобретении интеллектуальной добродетели. Обе речи также противопоставляют кажущееся могущество, но конечное бессилие материальных ресурсов перед преимуществом, которое дает интеллектуальная добродетель. Это противопоставление явно выражено в речи о Фемистокле, но присутствует и в царском логосе «Алкивиада I», основная мысль которого та же: интеллектом можно преодолеть материальные преимущества противников. Каждая из речей оказывает сильнейшее воздействие на Алкивиада: в диалоге Эсхина он разражается слезами, в «Алкивиаде I» из спорщика превращается в полностью настроенного на совестное совершенствование собеседника.
У Эсхина детально не раскрывается суть арете (αρετή), которой недоставало Фемистоклу в молодости. Она не определяется как полководческое искусство, а только подчеркивается, что всё от нее зависит. Сократ уверен, что Алкивиад его понимает без дополнительных пояснений, и тот своей реакцией на речь признает постулат такой всеобъемлющей арете. Что эта арете равна эпистеме (έπιστήμη), которой Фемистокл также не обладал в должной мере, Эсхин предполагает само собой разумеющимся, когда он использует понятия взаимозаменяемо. В «Алкивиаде I» за речью о персах следует еще длинная вторая часть, в которой Сократ и Алкивиад совместно пытаются определить сущность и предмет необходимой заботы. Аналогичных фрагментов диалога Эсхина не сохранилось.
Примечания
Литература
Категория:Сократические диалоги Категория:Литературные произведения IV века до н. э.