«Дедушка Маза́й и зайцы» — одно из наиболее известных стихотворений Николая Некрасова о старом охотнике из Костромской губернии, который во время половодья спасал на лодке зайцев. Опубликовано в 1871 году.
Произведение вошло в литературный канон как пример лирики о любви к «братьям нашим меньшим». Со временем «Дедушка Мазай» стал восприниматься как один из текстов, пропагандирующих гуманное обращение с животными. Несмотря на известность, история возникновения стихотворения изучена слабо, и в целом исследователи уделяли ему мало внимания. Умолчание литературоведов об этом произведении связано с тем, что «Дедушка Мазай» лежит вне основного русла некрасовской поэзии, для которого характерны неизменные картины народного горя и призывы к восстанию.
Исследователи предполагают, что прототипом дедушки Мазая стал реальный крестьянин, с которым поэт был лично знаком, а местом действия является часть Костромского Заречья, обширная низменность, для которой были характерны величественные картины весеннего разлива рек.
Появившийся благодаря стихотворению фразеологический оборот «дед Мазай» в шутливой форме употребляют со значением «человек, гуманно относящийся к животным». Название стихотворения, усваиваемое с детства, стало крылатым оборотом.
Сюжет Рассказчик приезжает в деревню к своему другу дедушке Мазаю. В один из вечеров обрушивается сильный дождь, от которого они укрываются в сарае. Старый охотник делится мыслями о бережном отношении к животным, о том, что нельзя губить зверей и птиц без нужды. Припоминает он и историю, как спасал зайцев от половодья.
Весной во время сильного половодья он отправился за дровами на лодке и на обратном пути увидел, как из-за прибывающей воды гибнут лесные звери. На крошечном островке Мазай замечает группу зайцев, которых забирает в лодку. Проплывая мимо других островков, Мазай спас зайчиху с другими зайчиками, а затем подцепил багром бревно с ещё одной группой зайцев. Лодка с зайцами вызывала восторг и смех у собравшихся на берегу детей. Звери высадились на землю и разбежались в разные стороны.
В конце Мазай даёт зайцам зловещее напутствие: «Смотри, косой, // Теперь спасайся, // А чур зимой // Не попадайся!».
История создания История возникновения стихотворения изучена слабо. Некрасов написал стихотворение в 1870 году, вскоре после приезда в Карабиху. Он сразу послал это сочинение М. Е. Салтыкову-Щедрину в подмосковную усадьбу последнего Витенёво. 17 июля 1870 года Салтыков-Щедрин ответил: «Стихи ваши прелестны». Стихотворение создано примерно в период между 25 июня и 10 июля 1870 года. Опубликовано оно было в январском номере «Отечественных записок» за 1871 год.
Исследователь жизни и творчества Некрасова А. Ф. Тарасов полагал, что летом 1870 года вместе со своей гражданской женой Зинаидой Николаевной Некрасов «через Грешнево… отправился в костромские места». Подтверждением он считает то, что наброски стихотворения «Как празднуют трусу», где сказано о посещении поэтом Грешнева («Утром мы наше село посещали, где я родился и взрос»), «находятся на обороте листа с черновыми набросками „Дедушки Мазая…“ (II, 732)». По предположению Тарасова, в 1870 году Некрасов с Зинаидой посетил также Шоду. Версию Тарасова оспаривает историк Н. А. Зонтиков, который сомневается в этом приезде, поскольку сын приятеля поэта Гаврилы Яковлевича Захарова, Иван Гаврилович, в своих рассказах, наверняка, упомянул бы, что однажды Некрасов посетил Шоду с женой. Сомнительным Зонтиков счёл и предположение о самой поездке Некрасова «в костромские места» летом 1870 году, поскольку доказательств тому, что Некрасов с Зинаидой ездили тогда дальше Грешнева, нет.
В Пушкинском доме сохранился листок с черновыми заметками поэта, на котором читаются записи: «Дедушка Мазай и зайцы» и «Заяц сер как онуча». По предположению литературоведа М. В. Теплинского, эти заметки относятся к периоду между 1866 и 1870 годов. По словам исследователя, мысль об этом стихотворении и его название могли зародиться у поэта и раньше 1870 года. Упомянутая в произведении деревня Малые Вёжи располагалась в той же Мисковской волости Костромской губернии, где Некрасов охотился с Гаврилой, которому поэт посвятил «Коробейников» 1861 года. Некрасов был на охоте в этих местах в начале 1860-х годов, тогда у него и мог появиться замысел «Дедушки Мазая».
По мнению В. Н. Осокина, рассказ Мазая стал основой и для другого стихотворения Некрасова, «Пчёлы» 1867 года, — рассказ неназванного по имени старого пасечника. Исследователь считает, что старик-пасечник и дед Мазай являются одним и тем же лицом. «К этому выводу приходишь, сличая язык деда Мазая с речью старика-пасечника из „Пчёл“». С этим предположением соглашается Зонтиков, который отмечает, что стихотворение «Пчёлы» датировано 15 марта 1867 года, следовательно, предполагает учёный, поэт познакомился с Мазаем не позднее лета 1866 года.
В черновиках поэмы «Кому на Руси жить хорошо»: «В Вёжах в базарный день» (III, 560). Название Вёжи редкое, поэтому нельзя усомниться, что речь о деревне, где жил Мазай. Вёжи упомянуты в черновиках последней части поэмы «Пир на весь мир», над которой Некрасов работал в 1876—1877 годах. Таким образом, по мнению Зонтикова, поэт, скорее всего, познакомился с прототипом Мазая в 1865 или 1866 году (в 1864 году он ездил за границу, и не приезжал в Карабиху) и в то же время услышал от деда рассказ, как тот в весенний разлив спасал зайцев. Тарасов считал, что в 1870 году Некрасов посетил Вёжи и ещё раз встретился с прототипом Мазая. Зонтиков выдвигает другое предположение. Предположительно, Некрасов давно планировал стихотворение о Мазае, но решающим толчком стал замысел Салтыкова-Щедрина выпустить детскую книжку из своих рассказов и стихов Некрасова, поэтому стихотворение о Мазае поэт сразу и послал ему. Замысел о книге остался неосуществлённым.
Критик Феофил Толстой написал по случаю публикации стихотворения эпиграмму следующего содержания, приложенную к благодарственному письму Н. А. Некрасову:
Прототип и место действия Название деревни Мазая — «Малые Вёжи» — не зафиксировано ни в одном документе. К концу XIX века деревня называлась просто Вёжи. Наименование деревни литературного Мазая «Малыми Вёжами» создало путаницу, когда Вёжи в литературе смешивали с селом Спас-Вёжи (Спас). Некрасов писал о деревне Мазая: «Домики в ней на высоких столбах» (II, 321). Основываясь на этих словах, в иллюстрациях к стихотворению художники нередко изображали дома в деревне Мазая, стоящие на столбах. Однако большая часть жилых домов в Вёжах, как и везде, помещалась на земле. Краевед Л. П. Пискунов писал, что к 1930-м годам в Спасе, Вёжах и Ведёрках, с краю селений, имелось несколько жилых и общественных строений, стоявших на столбах. Возможно, что такие дома в Вёжах были во времена Некрасова. Однако более всего вежевское «погостье» известно своими банями, стоящими на сваях, которые, видимо, в первую очередь, и имел в виду поэт.
Если Гаврила Яковлевич Захаров проживал на севере Мисковской волости, то через стихотворение о Мазае в русскую литературу вошла южная часть этой волости, которая составляет значительную часть Костромского Заречья. Заречьем (Зарецким краем, Зарецкой стороной) называли западную часть Костромского уезда, лежащая за рекой Костромой. В древности, после отступления последнего ледника на низменных пространствах между будущими городами Костромой и Ярославлем, образовалось огромное озеро, которое стало одним из источников появления Волги. С течением времени озеро исчезло, но оставило низменный край с большим количеством озёр, рек и болот, о котором геолог А. А. Красюк в начале XX века писал: «…оригинальная местность, выделяющаяся своим своеобразием не только в районе Костромского края, но и всего Верхнего Поволжья (…)». Главная особенность Зарецкого края была в том, что в весеннее половодье эта низменность заливались водами Волги и Костромы, и этот разлив держался месяц-полтора. Сохранился ряд описаний наблюдавших эту величественную картину разлива. Деревня Вёжи располагалась на левом берегу речки Иледомки, вытекавшей из Иледомского (Идоломского) озера и через четыре версты впадавшей в реку Соть.
Мизенец (предположительно, псевдоним филолога В. Я. Нифонтова) в 1902 году отмечал: «Поэт оставил описание Мисковской волости в стихотворении „Дедушка Мазай и зайцы“. Вёжи, из которых происходил старый Мазай, принадлежит к этой же волости». А. В. Попов (1938): «Деревня Малые Вежи, где жил Мазай, один из друзей-охотников Некрасова, существует и теперь». В. В. Касторский в 1958 году писал: «Дедушка Мазай — не вымышленное лицо. Это… костромской крестьянин, приятель Некрасова по охоте. Потомки дедушки Мазая живут и сейчас в Костромском районе под фамилией Мазайкиных». Согласно А. Ф. Тарасову, «Герой стихотворения „Дедушка Мазай…“ — реальная личность».
В литературе неоднократно указывали, что проживавшие в Вёжах потомки деда Мазая носили фамилию Мазайхины. Зонтиков после анализа исторических источников приходит к выводу, что прототипом литературного Мазая был Иван Саввич Мазайхин 1801 года рождения. Мазай — усечённый вариант его фамилии. Деревенское прозвище Мазай уже давно воспринимается как имя собственное. Дата смерти И. С. Мазайхина не известна, поэтому нельзя точно сказать, дожил ли он до выхода в свет стихотворения. Зонтиков предполагает, что И. С. Мазайхин скончался на рубеже 1860-х и 1870-х годов.
Предположительно во второй половине 1860-х годов его сын Иван Иванович, вероятно, при жизни отца, возвёл в Вёжах каменный дом, один из первых каменных крестьянских домов во всей губернии. Его называли «Мазайхин дом» и иногда «дом дедушки Мазая». Вплоть до 1950-х годов улицу, на которой он стоял этот дом, именовали Мазайхиной улицей.
Е. П. Дубровина сделала замечание, подтверждающее, что поэт передал подлинный рассказ Мазая. В произведении говорится, что зайцы «лопочут ушами». Как указывала исследовательница, выражение «лопотать ушами» (поводить ими из стороны в сторону) является чисто костромским диалектизмом, зафиксированным ею в речи старожилов сёл Спас, Шунга и деревни Некрасово (бывшее Святое) Костромского района.
Анализ Рассказ о старом охотнике из Костромской губернии, который во время половодья спасал на лодке зайцев — одно из наиболее известных стихотворений Некрасова. Несмотря на это некрасоведы, и дореволюционные, и советские, о «Дедушке Мазае…» обычно говорили либо очень скупо, либо не говорили вовсе. Однако в творчестве поэта это стихотворение занимает особое место. В настоящее время это самое популярное произведение Некрасова, а дедушка Мазай стал самым любимым некрасовским героем. Поэт, почти всегда изображавший русскую жизнь с «угрюмой, желчной односторонностью обличителя» (по выражению А. В. Тырковой-Вильямс), написал «светлое, доброе, совершенно лишённое обличительства стихотворение». Умолчание литературоведов об этом произведении связано с тем, что «Дедушка Мазай…» лежит вне основного русла некрасовской поэзии, для которого характерны неизменные картины народного горя и призывы к восстанию. Одним из немногих, кто упомянул «рассказ о костромском крестьянине дедушке Мазае, собиравшем в свою лодку во время разлива погибающих зайцев», был литературовед В. В. Жданов, писавший: «Стихи проникнуты неподдельной любовью к… природе, к людям того „низменного края“, где любил охотиться Некрасов. Стихи, посвящённые русским детям…, родились в минуты душевного спокойствия и той умиротворённости, в какую всегда погружался поэт, оказавшись с природой или среди людей деревни».