Аму́рру, также известный под шумерским именем Ма́рту (на шумерском языке и шумерограммах: 𒀭𒈥𒌅) — месопотамский бог, олицетворявший амореев. Раньше учёные предполагали, что он был аморейским божеством, но сегодня принято считать, что он стал божественным символом амореев в месопотамской религии. Таким образом, он ассоциировался со степями и скотоводством, о чём свидетельствуют его эпитеты и иконография. Изначально это была его единственная роль, но постепенно он стал выполнять и другие функции: его стали почитать как бога гор, воинственного божества погоды и божественного экзорциста.
Впервые Амурру упоминается в документах периода III династии Ура, главным образом в шумерских и аккадских теофорных именах. Позже ему стали поклоняться в Вавилоне, Ашшуре и других местах Ассирии и Вавилонии. У него был собственный культовый центр где-то в районе, который в месопотамских текстах назывался Приморьем.
Известен только один миф об Амурру. В нём описываются обстоятельства его женитьбы на Адгаркиду, дочери Нумушды, бога города Казаллу. В других источниках приводятся различные версии о том, кем была его жена. Особенно часто в этой роли упоминается богиня Ашратум. Его отцом был бог неба Ану, а матерью, предположительно, Ураш.
Происхождение Амурру был божественным воплощением амореев, народа, жившего к западу от Месопотамии. Имена Амурру (аккадское) или Марту (шумерское) могли относиться как к богу, так и к народу. Происхождение этих слов неизвестно, и, по мнению Поля-Алена Болье, ни одно из них не имеет правдоподобной шумерской, аккадской или западносемитской этимологии. Также нет никаких указаний на то, что какой-либо из этих терминов когда-либо использовался в качестве эндонима для групп, которые они описывали.
В более ранней литературе, вплоть до 1980-х годов, было принято считать, что Амурру изначально был божеством-покровителем самих амореев. Однако сейчас принято считать, что он был месопотамским богом, олицетворявшим жителей Запада.
Амурру не упоминается в аморейских именах периода III династии Ура. Свидетельств старовавилонского периода также недостаточно: известно около семи тысяч лингвистически аморейских имен, но ни одно из них не является теофорным именем, отсылающим к Амурру. Однако он упоминается во многих шумерских теофорных текстах как Марту, особенно в текстах из Лагаша. Он также упоминается в аккадских именах, хотя даже в этом случае его популярность была ниже в регионах, где амореи составляли больший процент населения, например в царстве Мари, в то время как в Ниппуре, где амореев было очень мало, а то и вовсе не было, они встречались довольно часто. Тоня Шарлах отмечает, что восприятие амореев в Месопотамии — сложный вопрос. Хотя в литературных текстах они описываются как типичные варвары, а на границах были возведены стены, чтобы не допустить их проникновения, царь Шульги предположительно хорошо знал аморейский язык, а люди аморейского происхождения занимали различные должности в царской администрации и могли быть жрецами. Скорее всего, создание бога, олицетворяющего амореев, было призвано обеспечить им символическое место в месопотамской религии в связи с их растущим политическим влиянием.
Известны и другие аналогичные божества: Кашшу и Кашшиту, пара божеств мужского и женского пола, олицетворяли касситов, Ахламайиту была «арамейской богиней», а Суту — «сутийской богиней». Однако эти божества появились только в I тысячелетии до н. э. и ранее не упоминаются.
Характер В текстах периода III династии Ура и старовавилонского периода Амурру в основном выступает в качестве божественного стереотипа амореев. Однако постепенно он стал выполнять и другие функции, возможно, из-за растущего влияния аморейских династий в начале второго тысячелетия до н. э. и ассимиляции аморейских групп в месопотамском обществе. В касситский период, когда амореи перестали быть отдельной группой в Месопотамии, Амурру утратил свою первоначальную функцию их олицетворения. Уже в старовавилонский период его стали считать божественным экзорцистом. Эта роль оставалась за ним по крайней мере до правления Синаххериба.
Связь между Амурру и степями хорошо прослеживается. Его могли называть бел сери, «повелитель степи». Его жену Ашратум называли женским эквивалентом того же титула — белет сери. Из-за того, что логограмма KUR могла обозначать как степи, так и горы, Амурру стал ассоциироваться с горами. Хотя родственная фраза dKUR.GAL (иногда сокращаемая до dKUR или просто KUR) обычно обозначала Энлиля, есть свидетельства того, что начиная с касситского периода она могла использоваться для обозначения Амурру. В качестве примеров можно привести теофорные имена из касситского Ниппура и тексты из нововавилонского архива храма Э-анны в Уруке. Роль Амурру как бога гор особенно часто упоминается в гимнах, где его самый распространённый эпитет — «человек гор», lu hursagga. В месопотамских текстах горный хребет Башар, известный сегодня как Джебель-Бишри, часто ассоциировался как с богом, так и с историческими амореями.
Иногда Амурру сравнивали с богом погоды, а в гимнах его описывали как воинственное божество, вооружённое молнией. Однако его считали отдельным от Ишкура/Адада божеством, и его функции не пересекались с функциями богов погоды.
Иконография
Главным атрибутом Амурру был гамлу, разновидность кривого посоха. По нему можно было узнать изображения этого бога на цилиндрических печатях. Было высказано предположение, что гамлу изначально представлял собой обычный посох, которым пользовались пастухи. Возможно, его следует отождествить с гишгамлум гула Марту, «большим аморским кривым посохом», упомянутым в тексте периода Исин-Ларса. Слово gamlu и его угаритский эквивалент gml в прошлом интерпретировались как обозначение разновидности ятагана или серпа, но, по мнению Айши Рахмауни, такой перевод неверен.
В искусстве Амурру мог изображаться в сопровождении рогатого животного, которое интерпретировалось как коза или газель. В некоторых случаях животное само по себе могло служить символическим изображением бога. Есть также текстовые свидетельства о связи Амурру с мышами. Возможно, эта связь изначально носила уничижительный характер и подразумевала, что амореи приносят с собой грызунов.
Амурру иногда описывают и изображают в виде серповидного меча (гишзуби/гамлум)Видаль, Жорди, «Престижное оружие в аморейском контексте», Journal of Near Eastern Studies, том 70, № 2, стр. 247-52, 2011.
Поклонение Самые ранние бесспорные свидетельства поклонения Амурру относятся к периоду III династии Ура. Единственное возможное более раннее упоминание — это имя, известное из документа времен правления Шар-Кали-Шарри, которое сейчас считается сомнительным. Свидетельств о государственном почитании Амурру в период III династии Ура немного: только в пяти документах упоминаются подношения в его честь. Тоня Шарлах предполагает, что изначально он был связан с Эриду и Куарой, поскольку, согласно одному из известных документов, он получал подношения в храме Дамкины в последнем из этих двух городов.
Амурру стали чаще поклоняться во времена правления Первой династии Вавилона. Более поздние тексты свидетельствуют о том, что в этом городе было два храма Амурру: Энамтаггадуха (в переводе с шумерского — «дом, снимающий вину») в восточной части и Эмесикиль («дом чистого меса») на противоположной стороне. Статую бога из первого храма обновил Асархаддон. Храм под названием Эмесикиль также был перестроен Дамик-илишу, но, по мнению Эндрю Р. Джорджа, неизвестно, был ли это тот же храм, о котором говорится в текстах о Вавилоне, или же у Амурру был отдельный храм в Исине. Поль-Ален Болье в более поздней публикации склоняется к первой версии.
Еще в староассирийский период Амурру почитали в Ассирии, о чем свидетельствуют клятвенные формулы. В Ашшуре ему поклонялись в Эниндабадуа («доме, где пекут хлеб»), который, вероятно, был частью храмового комплекса Гулы. Храм был перестроен Тиглатпаласаром I. Кроме того, Сеннахирим установил в храме новые двери с изображением Ашшура в сопровождении Амурру. Поль-Ален Болье предполагает, что в данном случае Амурру был переосмыслен как божественное воплощение арамеев, которые приобрели большое влияние в ассирийском обществе в I тысячелетии до н. э. Он отмечает, что в тот же период бог впервые в истории стал упоминаться в западносемитских, а не аккадских теофорных именах, что может указывать на то, что арамеи, жившие в Ассирии, выбрали его своим божеством-покровителем.
Новообретенная популярность Амурру среди носителей западносемитских языков также подтверждается поздними источниками из Вавилонии, где он является четвёртым по распространённости божеством в теофорных именах после Бела (Мардука), Набу и Нанаи. Большая часть свидетельств об этом явлении исходит из Силенда, где у него, вероятно, был собственный культовый центр. Упоминания о нем встречаются в архиве Э-анны из Урука. Например, в одном тексте говорится о судебном разбирательстве между двумя жителями провинции Силенд, в ходе которого свидетелями выступили жрец и писец из храма Амурру.
Связь с другими божествами Ану считался отцом Амурру. Кроме того, было высказано предположение, что вариант написания имени Амурру, AN.dMARTU (AN.AN.MAR.TU), представляет собой «единое божество», состоящее из Амурру и Ану. Однако, по мнению Тони Шарлах и Поля-Алена Болье, это слово, скорее всего, следует читать как родительный падеж аккадской фразы dIl Amurrim, «бога Амурру», что, по их мнению, подтверждается хурритским переводом, известным из двуязычного текста из Эмара, de-ni a-mu-ri-we, который имеет то же значение. Больё также отмечает, что в хурритском ритуальном тексте из Угарита, написанном местным алфавитом, упоминается i[n] amrw, что, по его мнению, является ещё одним упоминанием хурритского перевода Il Amurrim. Дэниел Швемер согласен с тем, что AN.AN.MAR.TU — это просто форма имени Амурру, но утверждает, что родительный падеж здесь неуместен и имя следует читать как Ilamurrum — расширенная форма стандартного имени, образованная по аналогии с также встречающимся Iluwer (Вер) или именем бога Илаба. Он также предполагает, что i [n] amrw, скорее всего, является собирательным термином «боги земли Амурру» (в данном контексте имеется в виду царство к югу от Угарита), поскольку оно стоит в одном ряду с in alḏyg и in ugrtw, которые, по его мнению, скорее всего, относятся к «богам Аласии» и «богам Угарита», а не к отдельным божествам, существование которых не подтверждено другими источниками.
Дитц Отто Эдзард утверждал, что тот факт, что Амурру считался сыном Ану, а не Энлиля, мог быть связан с его положением в месопотамской религии. Он был сравнительно малозначимым божеством. Возможно также, что на развитие этой генеалогии повлияли сравнения его с Ишкуром. Возможно, образ Амурру как бога погоды отчасти обусловлен тем, что Хадад был самым популярным богом у амореев, но прямых доказательств в пользу этой версии нет. У них был общий эпитет — Рамману, «громовержец». Образ воинственного Амурру, известный по некоторым посвященным ему гимнам, также может быть связан с ассоциацией с богом погоды. Однако они не отождествлялись и могли изображаться вместе на цилиндрических печатях. Также нет никаких указаний на то, что логограмма dIŠKUR могла служить для обозначения имени Амурру. В одном из текстов вместо Амурру в круге появляется Нимгир, обычно суккаль (божество-спутник) Ишкура.
Поскольку Ану повсеместно считается отцом Амурру, принято полагать, что Ураш в большинстве случаев была его матерью. Единственное упоминание Нинхурсаг в качестве его матери, скорее всего, связано с созвучием ее имени и его эпитета лу хурсагга. Высказывалось предположение, что божество Сукханунна, упомянутое в мифе «Женитьба Марту», также считалось его матерью, но это предположение было поставлено под сомнение. Возможно, Сукханунна — это эпитет самого Амурру, означающий «тот, кто дарует процветание».