«Аква́риум с золоты́ми ры́бками» () — научно-фантастический рассказ () Роберта Хайнлайна, опубликованный в журнале Astounding Science-Fiction (мартовский выпуск 1942 года) под псевдонимом Энсон Макдональд. В 1959 году печатался в авторском сборнике «Угроза с Земли», включался в антологии The Best of Science Fiction (1946), Apeman, Spaceman: Anthropological Science Fiction (1968, под редакцией Гарри Гаррисона), «Первый контакт» (1971, под редакцией Деймона Найта), переводился на несколько европейских языков.
Содержательно рассказ отмечен глубоким пессимизмом: неподалёку от Гавайских островов возникло стационарное облако, опирающееся на два водяных смерча высотой более 3 км. Этому явлению сопутствуют гигантские шаровые молнии. Через четыре месяца после появления облака двое учёных пытаются подняться по водяному столбу и оказываются в плену у существ, которые никак не проявляют себя и не выходят на контакт. Один из учёных предположил, используя библейскую метафору, что творение заняло восемь дней, то есть в стратосфере эволюционировала высокоэнергетическая цивилизация, которая, по-видимому, даже не подозревает о существовании человечества. Второй учёный ногтями вырезал у себя на груди надпись «Берегитесь. Творение продолжалось восемь дней», но, когда его труп оказался в Тихом океане и был опознан, никто не понял смысла этого послания.
Исследователи отмечали, что «Аквариум с золотыми рыбками» выдержан в форме хоррора и отражает интерес Хайнлайна к текстам Чарльза Форта и Говарда Лавкрафта. Первоначальный вариант рассказа был отвергнут Джоном Кэмпбеллом, что едва не привело к уходу Роберта Хайнлайна из фантастической литературы. В 2018 году рассказ вошёл в шорт-лист премии «Ретро-Хьюго» за 1943 год, но при голосовании занял последнее, шестое место.
Сюжет Невдалеке от Гавайских островов возникает «застывшее облако», подпираемое непрерывно действующими водяными смерчами высотой в одиннадцать тысяч футов (3,35 км) — «Гавайскими столпами», — названными Канака и Вахини. Для их исследования направлено гидрографическое судно ВМФ США «Мэхен» с двумя гражданскими учёными на борту — Джекобсоном Грейвсом и Биллом Эйзенбергом. Их цель — погрузиться в специальную батисферу, подняться на Канаку и спуститься по Вахини. Грейвсу важно понять, является ли странное облако искусственным или естественным явлением. Исследование поможет увязать в единое целое множество странных явлений, включая шаровые молнии Лагранжа — огненные шары, проплывавшие над островами в упорядоченном строю, а также исчезновение вершины у горы в штате Колорадо. Партнёра Грейвса по игре в гольф унесло одной из шаровых молний, тело, «холодное как лёд», но без видимых повреждений, обнаружилось в шести милях от места исчезновения. Эйзенберг настаивает на своих планах, так как при попытке облёта облака на исследовательском самолёте, аппарат засосало в Канаку, а обломок крыла был выброшен Вахини и обнаружился в четырёх милях от столпа. Исследовательскую бочку с дымовыми шашками учёные погрузили в моторный бот, двигатель которого заглох в миле от водяного столба, прерывается и связь с «Мэхеном». Бочку удалось направить к цели: «Клуб дыма был отмечен на расстоянии в две мили от Столпа Вахини, через восемь часов после того, как бочка оказалась у Канака». Теперь учёные готовы задействовать «Железную деву», как назвали свою батисферу. Отправляется один только Эйзенберг, так как у Грейвса сердечное заболевание. Перед отправлением Билл попросил своего коллегу позаботиться о золотых рыбках Клео и Патре: он никогда не расстаётся с аквариумом. Когда Эйзенберг дышал газовой смесью, крутя педали тренажёра, чтобы вытеснить из крови азот, на корабль налетели огненные шары, похитившие учёного. «Резиновая трубка, ведущая к маске, была как будто аккуратно обрезана. Не было ни следов крови, ни вообще каких бы то ни было следов. Билл Эйзенберг просто исчез». Джекобсон Грейвс решительно потребовал погрузить его в батисферу, которую засосало в Канаку. Через четверо суток наблюдений капитан Блейк объявил учёных погибшими и взял курс на Перл-Харбор, велев перенести аквариум Эйзенберга в свою каюту.
Билл Эйзенберг очнулся в пространстве, которое можно было описывать только негативно: «не было темно, не было вакуума, там не было холодно. Помещение было не настолько мало, чтобы сковывать движения. Но деталей не было до такой степени, что он не мог даже оценить размеры помещения». Он совершенно наг; когда Эйзенберг пробудился, рядом с ним лежали неаппетитные жирные комки, пригодные в пищу, а также сверкающие бусины воды, удерживаемой поверхностным натяжением. Отгрызя кусочек ногтя большого пальца, Билл превратил его в подобие татуировочной иглы. Порезы позволяли вести календарь циклов пробуждения и бодрствования: семь полосок составляли неделю, их можно было наносить возле каждого пальца на руках и ногах. Когда была нанесена вторая семидневная полоска, рядом с Биллом оказался Грейвс; комков пищи и водяных шариков стало вдвое больше. Сильно осунувшийся доктор Грейвс заявил, что полностью доказал свою теорию: облако и Столпы создала нечеловеческая разумная сила, — тот самый «фактор Икс», который он искал. Попытки установить с похитителями контакт ни к чему не приводили: когда Эйзенберг и Грейвс стали по очереди дежурить, запасы еды и воды перестали пополняться; когда доктор впал в забытье, комки и шарики немедленно появились. Состояние Грейвса заметно ухудшается, и Билл ничего не может с этим поделать. Его раздражает бездеятельность: «без инструментов у него столько же шансов взломать клетку, как у его рыбок Клео и Патры — прогрызть стекло аквариума». Грейвс уже не имеет сил начинать разговор первым, однажды он предположил, что люди для их похитителей — всего лишь домашние животные; также он сообщил, что, вероятно, хозяева «ожидают, пока мы не размножимся». Далее Джекобсон объявил, что Икс настолько могущественны, что им не надо порабощать или истреблять человечество. Люди не интересны им, даже попав непосредственно в поле зрения: «Ты когда-нибудь поинтересовался у своей золотой рыбки её взглядами на их, рыбью, поэзию или политику?». Накануне своей кончины Грейвс выдвинул гипотезу «восьмого дня творения»: жизнь когда-то возникла в воде, затем появились двоякодышащие, затем наземные существа. Из этого не следует, что эволюция не остановилась, и что она не продолжается в верхних слоях атмосферы Земли: …С точки зрения рыбы, воздух — это абсолютный вакуум. С нашей точки зрения, верхние пределы атмосферы — шестьдесят, семьдесят, сто тысяч футов — это практически вакуум, не способный поддерживать жизнь. Но это не вакуум. Там есть вещество, и там есть лучистая энергия. Почему бы там не быть жизни, разумной жизни, сильно проэволюционировавшей, как этому и следует быть, но проэволюционировавшей от той же начальной стадии, что и мы, и рыбы?
Свои последние дни Грейвс провёл в коматозном состоянии; Эйзенберг позволял себе забыться сном на несколько десятков минут, чтобы не оставлять его одного — единственное, что мог сделать для друга и коллеги. Очнувшись в последний раз, Джекобсон завещал Биллу дождаться шанса и предупредить человечество, а затем желает спокойной ночи. Эйзенберг ждал, пока тело его товарища не окоченело, но затем провалился в глубокий сон. Он вновь остался один, постепенно погружаясь в безумие, которое сам осознавал. Наконец, он понял, что может сделать, и обломком ногтя нанёс себе на грудь и живот надпись, составленную из глубоких рубцов. Труп Эйзенберга нашли в Тихом океане рыбаки, сообщив об этом властям в Гонолулу. Тело было опознано, сфотографировано и захоронено: «Уильям Эйзенберг, учёный, член множества научных обществ, один из достойных представителей рода homo sapiens, второй раз был официально признан мёртвым, добавив к истории своего исчезновения новую загадку». Капитан Блейк узнал об этом на новом месте службы в Атлантике: на фотографии отчётливо читалось послание «Берегитесь. Творение продолжалось восемь дней». Блейк знает, что татуировки не было, когда Эйзенберг исчез; он опознал ссылку на Книгу Бытие, но так и не понял, что из этого следует. Капитан продолжает возить с собой аквариум с рыбками Эйзенберга. Когда стюард сообщает Блейку, что Патра вечно норовит выпрыгнуть из аквариума и всякий раз пытается куснуть его за палец при чистке сосуда, капитан называет это глупостями.
История создания и публикации Летом 1941 года, выполнив несколько срочных заказов от Джона Кэмпбелла, Роберт Хайнлайн посетил третий Всемирный конвент фантастов в Денвере, а затем погрузился в хандру. Тогда же с ним вступил в переписку поклонник фантастики , который в то время активно пропагандировал технократию. Хайнлайн, по словам его биографа Уильяма Паттерсона, счёл, что технократизм имеет большой потенциал перерождения в тоталитаризм, и одновременно у него возникли ассоциации с селенитами из романа Уэллса «Первые люди на Луне». Как отмечал Паттерсон, писатели-фантасты Золотого века, обращаясь к теме инопланетян — будь то мудрые «старшие братья», свирепые завоеватели или жертвы, — фактически изображали пришельцев как нечто сопоставимое и соразмерное человеку. Иными словами, под видом «чужих» представали люди. В романе Уэллса Великий Лунарий и его селениты являлись аллегорией высокоспециализированного технократического общества. Однако Хайнлайн стремился соединить пришельцев с классической формулой хоррора «человек во власти враждебных сил», к которой подступался в рассказе «Они». Претекстом послужил рассказ Конан Дойла «», герой которого утверждал, что наш мир плохо защищён от обитателей верхних слоёв атмосферы, «в которых существуют джунгли, населённые существами похуже тигров». Хайнлайн нашёл принципиально новый подход к подобному сюжету у Чарльза Форта: инопланетяне настолько выше по развитию, чем люди, что нисколько не стремятся к взаимодействию с ними, «так же, как мы относимся к золотым рыбкам в аквариуме». Текст рассказа с рабочим названием «Аквариум с золотыми рыбками» Роберт Хайнлайн написал за 10 дней, а в беловом варианте рукописи назвал его «Восьмым днём творения», так как «Аквариум…» прямо раскрывал всю подоплёку сюжета. Исследователь С. В. Голд заявлял, что в июле 1941 года Хайнлайн — задолго до Лема, Стругацких или Уоттса — поставил перед собой задачу столкнуть человека и нечто сверхчеловеческое и несопоставимое с Homo Sapiens. Название «Творение заняло восемь дней» намекало, что Творец не успокоился и после выходных сотворил ещё кое-что, что с бо́льшим основанием могло претендовать на титул «венец творения», чем первенец Адам. Хайнлайн чрезвычайно гордился рассказом, считая его одним из самых новаторских в своём творчестве и идеально подходящим под формат и идеологию Astounding.