Внешнеполитическая деятельность Калмыцкого ханства отличалась разнообразием форм, направлений и уровня активности, которые зависели как от внутреннего экономического и политического состояния самого ханства, так и от международной обстановки в России и сопредельных регионах. Основными направлениями внешнеполитической деятельности ханства являлись российское, джунгарское, тибетское и китайское. Важное значение также имели контакты с соседними народами и государствами Черноморско-Каспийского региона.
Геополитические представления калмыков
Калмыки обладали самобытными теоретическими и практическими геополитическими взглядами, которые возникли независимо от европейской геополитической традиции. Геополитическое видение мира рассматривалось как продукт национальной истории и культуры. Именно в период формирования Калмыцкого ханства происходил активный поиск обоснований для легитимизации суверенности калмыцкого государства как самостоятельного геополитического субъекта. Этот поиск подтверждает тезис американского политолога Генри Киссинджера о том, что нации формируются их историей, географией и культурным наследием.
В качестве примера геополитического обоснования притязаний калмыки ссылались на исконность земель Сибири и Поволжья, заявляя, что это «искони природные их калмыцкие места прадеда их Чингис-хана». На переговорах с сибирскими представителями русского правительства владетели торгутских и дербетских княжеств стремились завысить свой статус, называя себя «детьми Чингис-хана» и предлагая русским дать им аманатов (заложников).
Важное значение для понимания геополитических взглядов калмыков имеют историко-литературные памятники, которые содержат историческую память нации, мировосприятие, мировоззрение, духовность и менталитет. В сочинении Габана Шараба «Сказание об дербен-ойратах», созданном в смутное время, на исторических примерах показана пагубность междоусобиц и содержится призыв к укреплению государства и сохранению суверенитета. В этом произведении обозначены стратегические векторы внешней политики Калмыцкого ханства — Сибирь, Хива, Джунгария, Персия, Тибет и Китай.
Переговорный процесс и дипломатические приёмы Ярким примером переговоров как важнейшего средства осуществления внешнеполитических целей являются переговоры Аюки-хана с первым китайским посольством 1714 года. Калмыцкий правитель эффективно применил постулаты математической теории игр, сформулированной лишь во второй половине XX века, которая направлена на выявление наиболее рациональной линии поведения в различных ситуациях, в том числе в международных отношениях. Согласно этой теории, игры делятся на игры с нулевой суммой (выигрыш одного равен проигрышу другого) и игры с ненулевой суммой (игроки больше выигрывают и меньше проигрывают при сотрудничестве).
Аюка-хан продемонстрировал это на практике ещё до начала переговоров: вся подготовка к встрече китайского посольства показывает, что он уже знал позиции России и Китая, учитывая джунгарский фактор. Он выбрал форму переговоров, представляющую собой игру с ненулевой суммой. Умело использовав противоречия между более мощными партнёрами (Россией, Китаем и Джунгарией), Аюка-хан добился того, что Калмыцкое ханство осталось важным элементом международных отношений в Центральной Азии, сохранив свободу двусторонних связей.
Договорная практика и этикет Достигнутые соглашения оформлялись договорами и клятвами, которым придавалось серьёзное значение. Договоры использовались для фиксации уступок и привилегий, что позволяло использовать письменный текст в будущих переговорах. Нередко союзнические договоры подкреплялись династическими браками. В Калмыцком ханстве был исключительно развит дипломатический этикет, свойственный традиционной культуре кочевого народа.
Калмыцко-русские отношения
Калмыцко-джунгарские отношения
Калмыцко-тибетские отношения Начало отношений между волжскими калмыками и Тибетом относится к первой половине XVII века и связано с именем торгутского Шукур-Дайчина, одного из основателей Калмыцкого ханства. В 1637 году калмыцкие кочевья посетил проповедник Индзан-хутугта — идейный вдохновитель монголо-ойратского съезда 1640 года. Сам Шукур-Дайчин совершил паломническую поездку в Лхасу в 1643 году и, возможно, участвовал в религиозной войне на стороне школы Гелугпа. В 1645 и 1655 годах кочевья посетил знаменитый Зая-пандита, что способствовало укреплению нового религиозного учения среди калмыков.
Буддийское паломничество и дипломатия Буддийское паломничество являлось основной формой калмыцко-тибетской коммуникации в XVII–XVIII веках. Эти поездки служили как ритуальным целям (поклонение, подношения, получение благословений), так и политическим задачам, включая консультации с тибетскими и китайскими властями, а также решение внутренних и внешних проблем Калмыцкого ханства. Традиция отправки младших сыновей аристократических родов на обучение в тибетские монастыри также способствовала укреплению связей и развитию национальной буддийской общины.
В начале 1698 года в Лхасу прибыло посольство во главе с Арабджуром, двоюродным племянником Аюки. Вероятно, известие о провозглашении Далай-ламы VI в 1697 году дошло до Волги, и Аюка отправил поздравления. Арабджур прибыл с матерью, сестрой и улусом примерно в 500 человек, задержался в столице Тибета на четыре года, совершая паломничества и делая подношения крупным монастырям. Ответное посольство от Далай-ламы VI и Сангье Гьяцо к Аюке было отправлено сразу же. В начале ноября 1698 года послы прибыли к Аюке, кочевавшему в урочище Сасыколь. Русский дворянин Заманов, присутствовавший при встрече, видел, что Аюка демонстративно посадил посланников Далай-ламы рядом с собой.
Политическая легитимация Для калмыцких ханов получение инвеституры из Тибета было крайне важным для легитимации их власти. С конца XVII века тибетская инвеститура, включавшая титул, тронное имя, печать и знамя, определяла легитимность и авторитет правителя ханства. В 1690 году хан Аюка получил от Далай-ламы ханскую печать и титул, которые были признаны как светской и духовной аристократией ханства, так и государствами Центральной Азии. В 1735 году преемник Аюки Церен-Дондук, также получил ханский титул с печатью от Далай-ламы.
Калмыцко-китайские отношения Конец XVII — начало XVIII века ознаменовались образованием на евразийском пространстве двух империй — Российской и Цинской, которые стали двумя геополитическими полюсами. Их отношения складывались мирно во многом благодаря общей активной политике в отношении Джунгарского ханства и учёту фактора Калмыцкого ханства. Калмыки чутко реагировали на изменения в расстановке сил в центрально-азиатском регионе, что особенно проявилось в первой четверти XVIII века, когда прекращение связей с Джунгарией привело к активизации калмыцко-китайских контактов.
В 1710 году, получив разрешение Петра I, Аюка отправил в Китай посла Самтана, который прибыл в Пекин в 1712 году. В августе 1713 года сын Аюки Чакдорджаб сообщал из Астрахани, что «китайский царь посыльщика вельми одарил, и провожатых русских людей також де одарил, и говорит он, царь, что хощет с нами быть в дружелюбии и шлет к нам посла своего с 30 человеки».Наиболее заметным событием в калмыцко-китайских отношениях стал приезд в июне 1712 года китайского посольства во главе с Тулишеном. Его цели трактуются в историографии по-разному:
Н. Я. Бичурин полагал, что главная цель заключалась в том, чтобы «вооружить, если возможно, волжских калмыков против Цеван-Раптана», а также получить у России разрешение на возвращение Арабжура через Сибирь и собрать сведения о России. Н. Нефедьев отмечал, что для Пекина, озабоченного Джунгарией, было важно получить сведения о состоянии калмыков и их отношениях с джунгарами. Н. Н. Пальмов, основываясь на свидетельствах торгового комиссара П. Худякова, утверждал, что посольство предлагало военный союз против Джунгарии в обмен на свободный доступ калмыков в Тибет южным путём. К. Баркман предполагал, что цинский посланник пытался убедить хана Аюку вернуться в Азию. М. Новолетов и Н. Н. Пальмов также упоминали, что посольство вело переговоры о династическом браке (выдаче дочери Аюки за китайского богдыхана).
Российское правительство, осведомлённое о целях посольства, заняло сдержанную позицию. Ещё в ноябре 1712 года Сенат запретил Аюке поддерживать Китай в войне с Джунгарией. 26 июня 1712 года Сенат разрешил послам проехать на Волгу, но предписал Аюке отказываться от войны с хунтайджи, поскольку тот состоял в мирных отношениях с Россией. Сибирский губернатор М. П. Гагарин высказывался против пропуска послов, опасаясь, что союз Китая и калмыков приведёт к разгрому Джунгарии, и тогда китайские владения окажутся в непосредственной близости от сибирских городов России. В 1731 году чиновник И. Глазунов сообщал, что посольство 1714 года склоняло Аюку откочевать на прежние степи к хунтайджи, обещая не помогать последнему оружием и царское жалование. Также в этом же году второе маньчжуро-китайское посольство побывало у калмыков. Китайское посольство, прибывшее в Москву в январе 1731 года просило пропустить его к наместнику Калмыцкого ханства. Послы заявили, что они отправлены к наследнику хана Аюки, чтобы заручиться его помощью для борьбы Цинской империи против Джунгарского ханства.
Калмыцко-крымские отношения
Калмыцко-турецкие отношения
Калмыцко-персидские отношения
Калмыцко-польские отношения В 1683 году Польша и Австрия разгромили турецкую армию под Веной. В 1684 году была создана антиосманская «Священная лига» (Австрия, Польша, Венеция). Союзники приглашали Москву, но та медлила, опасаясь усиления Польши и требуя заключения «вечного мира». В мае 1684 года Ян III Собеский направил послов к запорожцам с задачей привлечь также донских казаков и калмыков. В июле того же года запорожцы доставили Аюке три письма от короля, но калмыки не смогли их прочитать. Аюка устно ответил, что без царского указа не может послать войска.
Московские власти пытались перехватить гонцов. Астраханский воевода потребовал от Аюки соблюдать союзнические обязательства перед Москвой. Аюка передал часть писем воеводе, а остальные отослал в Астрахань для перевода. В августе 1684 года посланцы, выехавшие из калмыцких улусов, по дороге к Дону были задержаны, письма отправлены в Москву. Королевские письма из Астрахани были срочно доставлены в Посольский приказ, где подверглись тщательному изучению. Эксперты пришли к выводу, что письма подлинны.
Письмо Яна Собеского калмыцким тайшам
Особый интерес представляет письмо Яна Собеского, датированное 16 января 1684 года, написанное в Кракове без королевской подписи, но с королевской печатью. Оно было адресовано не конкретно Аюке, а всем калмыцким тайшам. В послании, после перечисления регалий короля, говорилось:«Ведомо нам добре, коль великую Славу Ваш Народ имеет. И мужества и явного дела, которого Крым и иные татарские страны многократно боятся…».Далее упоминались победы поляков под Веной и взятие Эстергома, а также сообщалось о намерении короля выступить против врага в коалиции с московскими царями и персидским шахом. Калмыцким тайшам предлагалось прибыть на территорию Речи Посполитой всеми улусами и поступить на службу королю. В письме подробно излагались условия проживания:«Улусом и кочевьем, з женами и з детьми, придете, то вам поля между Днепром и Бугом реками к угождению вашему назначим. А буде токмо сами собой, с войском и оружием к нам приедете, то сукнами и материями по обыкновению нашему тое охоту вашу жалованьем воздадим».Этот документ свидетельствует о серьёзном намерении Польши не только использовать калмыцкие войска в борьбе с Турцией, но и создать на калмыцкой основе буферную зону между Днепром и Бугом для защиты от Крымского ханства.
Реакция Русского государства и участие калмыков в польских кампаниях