Историческая наука и отрицание Холокоста — взаимодействие учёных-историков с ревизионистами и отрицателями Холокоста. Со стороны учёных возможны игнорирование, критика методологии и фактическое опровержение утверждений отрицателей Холокоста.

Холокост — одно из наиболее исследованных событий в мировой истории. Несмотря на множество дискуссионных вопросов по этой тематике, факт осуществления геноцида евреев нацистами является бесспорным. Отрицатели Холокоста пытаются представить себя как исследователей, которые проясняют спорные вопросы, однако учёные видят в их деятельности пропаганду и научное мошенничество.

Существуют случаи проникновения отрицания Холокоста в академическую среду. Взаимодействие учёных и отрицателей иногда приносило пользу исторической науке, так как заставило учёных пересмотреть ряд положений историографии, переформулировать или дезавуировать неверные утверждения.

Историческая наука о Холокосте

Холокост — одно из самых тщательно исследованных событий в мировой истории. В частности советский и украинский историк, профессор Ярослав Грицак, писал в 2009 году:

После войны только США реквизировали из немецких архивов столько документов о Холокосте, что если бы их выложить в одну линию, то она протянулась бы на несколько десятков тысяч метров. Если прибавить к этому другие архивные сборники, воспоминания жертв и свидетелей, документы судебных расследований, кино-фото-материалы, то смело можно утверждать, что ни одно другое событие в мировой истории так хорошо не задокументировано, как история истребления евреев. К тому же она и лучше всего исследована: 20 лет тому назад количество научных монографий о Холокосте составило 200 тысяч, а об одном только концлагере Освенцим издано более 100 тысяч работ.

Это не значит, что в тематике Холокоста не осталось неизученных проблем и дискуссионных вопросов. В частности, существует спорная информация о производстве мыла из человеческих трупов, уточнение числа жертв, уникальность Холокоста в мировой истории, использование Холокоста в современной политике и так далее. Много лет продолжается научный спор между так называемыми «функционалистами» и «интенционалистами»: был ли Холокост результатом изначальных намерений Гитлера истребить евреев или развивался постепенно от антисемитской пропаганды через отдельные акции к массовому, но изначально незапланированному уничтожению. Обсуждаются масштабы еврейского сопротивления и степень осведомлённости о массовых убийствах евреев в немецком обществе. Существует также дискуссия о мотивах участия рядовых немцев в преследовании и массовых убийствах: было это мотивировано в основном конформизмом или антисемитской ненавистью.

При этом участники таких дискуссий не подвергают сомнению сам факт Холокоста.

Отрицание Холокоста и самопозиционирование отрицателей Отрицание Холокоста — это теория заговора, согласно которой Холокоста не существовало в том виде, в котором его описывает общепринятая историография. Сторонники этой теории отрицают, что нацисты проводили целенаправленную политику уничтожения евреев, использовали для этого среди прочего специальные учреждения, предназначенные для массовых убийств (лагеря смерти) и оснащённые газовыми камерами, а также, что число жертв этой политики составляет примерно 6 млн человек.

Отрицатели Холокоста пытаются представить свою позицию как научный подход к прояснению спорных исторических вопросов и именно поэтому предпочитают называть себя не «отрицателями», а «ревизионистами». Профессор Университета Невады в Лас-Вегасе Джон Циммерман считает, что термин «ревизионизм» в отношении отрицателей может вводить в заблуждение, поскольку «историческим ревизионизмом» в историографии называют направления, полагающие, что общепринятое описание событий является спорным и требует уточнения. Аналогичного мнения придерживается профессор социологии Бен Остин.

С середины 1970-х годов это движение, которое ранее ассоциировалось исключительно с неонацизмом, приобрело самостоятельный статус и получило определённую респектабельность. Книги и статьи современных отрицателей пишутся относительно нейтральным языком и снабжаются большим количеством сносок на источники, что делает их внешне похожими на научную литературу. Как писал Павел Полян, «высшая мечта отрицателей — быть признанными и переименованными в „ревизионистов“, стать частью диалога с большой наукой, быть признанными ею и более широкой, нежели они сами, общественностью».

Отношение учёных к отрицанию Холокоста Существуют различные мнения о необходимости вести дискуссию с отрицателями Холокоста. У учёных существует три основных подхода к взаимодействию с отрицателями: игнорирование, критика методологии и фактическое опровержение.

Игнорирование Абсолютное большинство учёных видят в отрицании Холокоста не научный, а пропагандистский подход и отказываются от каких-либо контактов с отрицателями. Так, Американская историческая ассоциация (АИА), всем 12 тысячам членам которой в 1980 году был разослан первый номер бюллетеня организации отрицателей Институт пересмотра истории, никак не отреагировала на эту акцию, а 10 лет спустя в 1990 году отказалась включать статьи этого бюллетеня в библиографические сборники. Павел Полян писал, что причинами этому послужили как профессиональная непригодность авторов материалов, так и их массовый антисемитизм. В 1994 году в пресс-релизе АИА было заявлено, что «Ассоциация не будет предоставлять трибуну для взглядов, которые в лучшем случае представляют собой разновидность научного мошенничества».

Участие иранского Института политических и международных исследований (IPIS) в организации тегеранской конференции отрицателей «Обзор Холокоста: глобальное видение» стало основанием для разрыва с ними научных контактов со стороны партнёров по всему миру — до тех пор, пока данная организация не откажется от отрицания Холокоста и не вернётся к академическим стандартам исследований.

Джон Циммерман писал, что идеи отрицателей Холокоста не воспринимаются всерьёз ни одним известным и уважаемым историком. Академическая наука отринула отрицателей, и единственное, на что они могут претендовать, — это право на свободу слова. По мнению Циммермана, их авторитетность и значимость не выше, чем у членов «Общества плоской Земли» или у тех, кто полагает, что Джон Кеннеди не был убит в Далласе. Аналогичного мнения придерживался израильский историк , который говорил, что «отрицание Холокоста есть частный случай современного отрицания науки вообще». Историки Марвин Перри и Фредерик Швейцер писали, что нет никакого смысла дискутировать с людьми, «которые высмеивают переживших Освенцим и стремятся замаскировать ненависть, мифы и заблуждения за уважаемым историческим предприятием ревизионизма. Их основная цель — оправдать нацистов и сделать евреев настоящими злодеями Второй мировой войны».

Большинство профессиональных историков не вступает в дискуссии с отрицателями по тем же причинам, по которым не обсуждаются другие маргинальные и ненаучные теории — это не имеет отношения к научной деятельности. Также существует мнение, что такого рода дискуссии служат лишь для дополнительного привлечения внимания к отрицателям, которые используют пропагандистские приёмы для влияния на массовую аудиторию. По мнению ряда учёных, такие дискуссии придают отрицателям легитимный научный статус и повышают их значимость. Американский историк профессор Университета Эмори Дебора Липштадт не вступает в дискуссии с отрицателями потому, что «это возвысило бы их антисемитскую идеологию — а именно ею и является „литература, отрицающая Холокост“, — до уровня ответственной историографии, которой она не является».

Историк Майкл Салтер считает, что наилучшим методом противодействия отрицанию является публикация качественных исторических исследований по теме Холокоста. Аналогичную мысль высказал Петер Лонгерих. Он сказал, что «нам не следует … тратить слишком много времени на реакцию на аргументы отрицателей Холокоста. Нам следует просто больше усилий направлять на исследования».

Критика методологии Первыми учёными, опубликовавшими свои исследования по этой теме, были историки Холокоста Исраэль Гутман («Отрицание Холокоста», 1985) и Джил Зайдель («Отрицание Холокоста: антисемитизм, расизм и новые правые», 1986), давшие обзор идеологических корней этого явления. Французский историк Пьер Видаль-Наке опубликовал книгу «Убийцы памяти» (1992). Псевдоисторические методы отрицателей в 1986 году проанализировал директор «Института современной истории» в Мюнхене Мартин Брошат.

Наиболее известным критиком отрицателей и автором книг на эту тему является Дебора Липштадт. Она исследует методы, которые используют отрицатели для фальсификации истории. В частности, Липштадт продемонстрировала заведомую ложь Поля Рассинье, что Израиль является главным выгодоприобретателем «мифа о геноциде». Рассинье утверждал, что якобы завышение численности жертв Холокоста позволяло Израилю получить больше денег от Германии. В реальности репарации, которые Германия выплатила Израилю, основывались не на численности погибших, а на стоимости переселения и абсорбции евреев, бежавших от нацистов, а также выживших, которые приехали в Израиль после войны. Мотив материальной выгоды диктовал правительству Израиля занижать число погибших и завышать число выживших, а не наоборот.

Историк Герман Грамль разоблачил выпуск отрицателями фальшивых мемуаров известного нациста Германа Гислера. Аналогичные фальшивки отрицателей отмечали и другие историки, например составленный австрийским отрицателем Эмилем Лашу от имени никогда не существовавшей комиссии союзников.

Эндрю Матис выделяет языковые приёмы и логические конструкции, которые используются отрицателями для создания иллюзии научной критики общепринятой истории: пере- и недоопределение Холокоста, игнорирование изменения значений терминов во времени, ложная дихотомия. В качестве примера неверного определения Матис приводит утверждение «Гитлер отравил газом шесть миллионов евреев», а также опровергнутые историками данные о массовом производстве мыла из человеческого жира и завышенную цифру 4 млн жертв Освенцима. Заявление отрицателей, что 6 миллионов евреев не были убиты газом формально верно, но создаёт ложное впечатление опровержения Холокоста. Примером второго метода является использование термина «окончательное решение еврейского вопроса». Если до начала войны нацисты подразумевали под этим эмиграцию евреев, то с конца 1941 года это уже означало геноцид, а с 1942 — геноцид с использованием газовых камер. В качестве примера ложной дихотомии Матис приводит лозунг отрицателей «нет отверстий — нет Холокоста», связанный со спором о конструкции газовых камер Освенцима. Это подразумевает, что отсутствие доказательства одного элемента означает опровержение всей совокупности доказательств.

По мнению ряда исследователей, отрицание Холокоста — типичная постмодернистская деконструкция. В частности, Митико Какутани писала, что постмодернизм и деконструкция, отрицающие окончательную и неоспоримую историческую истину, создали атмосферу, в которой «отрицание Холокоста, а точнее, отрицание всех притязаний разума и памяти, может процветать». Ричард Эванс утверждал, что «усиление масштабов и интенсивности деятельности отрицателей Холокоста с середины 1970-х годов, помимо прочего, отразило постмодернистский интеллектуальный климат, прежде всего в США». В сочетании с отрицанием того, что понятие истины вообще имеет какую-либо ценность, это, по мнению Липштадт, «создало атмосферу вседозволенности в отношении сомнений в значении исторических событий».

Российский историк и энциклопедист Александр Немировский, анализируя взгляды и систему аргументации отрицателей, пришёл к выводу, что «ревизионисты — не полуеретическая научная школа и не фальсификаторы-антисемиты… Ревизионизм — нормальная, полноценная (хотя и очень малочисленная по количеству адептов) сверхценная религия». О «мистическом» отношении отрицателей Холокоста к истории говорил также историк культуры и религии Леонид Кацис.

Опровержение по существу