«Го́ре от ума́» ― спектакль по мотивам одноимённой комедии А. С. Грибоедова, поставленный Георгием Товстоноговым в Ленинградском Большом драматическом театре имени Горького. Премьера состоялась 20 октября 1962 года.

Сюжет Действие спектакля начинается с возвращения молодого дворянина Александра Андреевича Чацкого (Сергей Юрский) из-за границы к возлюбленной Софье Павловне Фамусовой (Татьяна Доронина). Он падал к её ногам и застывал в ожидании ответного чувства, однако его самого встречали неловкостью и отчуждённостью. Попытки героя вернуть Софью речами о московских знакомых дают обратный эффект — выясняется, что Софья уже влюблена в Алексея Степановича Молчалина (Кирилл Лавров), а потому испытывала к Чацкому неприязнь.

Кульминацией спектакля становится сцена бала. Противники Чацкого, заметив угрозу устоям, начали объявлять героя сумасшедшим. Когда обман Софьи раскрывался, она начинала рыдать, а Чацкий дружески обнимал её. Молчалин на мгновение падал к её ногам, но быстро овладевал собой, и на его лице начинала проступать усмешка. Будучи травмированным не столько равнодушием возлюбленной, сколько её ложью, жестокостью и самодовольством, Чацкий покидал сцену в тоскливой тревоге, с тихим голосом и тяжёлыми движениями. Трагической точкой спектакля становился обморок героя.

Действующие лица и исполнители РольИсполнительАлександр Андреевич ЧацкийСергей ЮрскийПавел Афанасьевич ФамусовВиталий ПолицеймакоСофья ПавловнаТатьяна ДоронинаАлексей Степанович МолчалинКирилл ЛавровЛизаЛюдмила МакароваСергей Сергеевич СкалозубВсеволод КузнецовРепетиловВладислав СтржельчикАнтон Антонович ЗагорецкийЕвгений ЛебедевПлатон Михайлович ГоричЕфим КопелянНаталья Дмитриевна ГоричНина ОльхинаКнязь ТугоуховскийБорис РыжухинГрафиня-бабушкаОльга КазикоХлёстоваМария Призван-СоколоваГосподин NОлег БасилашвилиГосподин DИзиль Заблудовский

История создания

От замысла к спектаклю Идея поставить спектакль «Горе от ума» возникла у Георгия Товстоногова ещё в тбилисский период. В своих заметках 1935―1936 годов он трактовал комедию как «драму о крушении ума в России» и «совершенно точный самоотчёт, как умирает в России умный человек». «Это можно назвать темой спектакля, ― отмечает в своих заметках Товстоногов. ― Откуда пришёл этот ум, откуда он взялся и что это за ум?». Тогда постановку не удавалось осуществить полностью; единственным сценическим опытом стал второй акт комедии, показанный в Тбилисском театре имени А. С. Грибоедова 15 января 1945 года (режиссёры А. Рубин и Г. Товстоногов).

К моменту обращения к пьесе в Большом драматическом театре, по утверждению театроведа Анатолия Смелянского, «Горе от ума» оказалось сковано исполнительской традицией: грозный смысл подменялся сценической условностью, текст перестал восприниматься, и в сезон постановки пьеса не шла ни в одном российском театре. Заведующая литературной частью БДТ Дина Шварц вспоминала, что после репертуарной паузы Товстоногов три дня пересматривал с ней русскую классику, остановившись на Грибоедове. «Георгий Александрович ставил только одну цель: чтобы пьеса звучала не так, как её изучают в школе, ― подчёркивает Шварц, ― а так, чтобы было понятно, почему эта пьеса Грибоедова ходила в списках как диссидентская литература».

Сценические решения При подготовке спектакля Товстоногов изучал опыт Всеволода Мейерхольда, чья постановка «Горе уму» (1928) разрушила прежний сценический канон. Режиссёр подробно фиксировал, что в мейерхольдском спектакле ему нравилось, а что нет. Театровед Евгений Калмановский отмечал, что режиссёр прочитывал текст Грибоедова «как бы помноженным на последующий опыт истории» ― опыт превращения России в советскую империю, подменившую многие понятия и идеалы. Этой же концепции отвечал и первоначальный эпиграф, вывешенный над порталом сцены, ― пушкинские строки «Догадал меня чёрт родиться в России с умом и талантом».

Товстоногов определил жанр своего спектакля как «спектакль-диспут» и «спектакль-памфлет». Автор книги «Кирилл Лавров» (2011) Наталья Старосельская охарактеризовала постановку как трагедию человеческого интеллекта, гибнущего в обществе, не способном его понять и оценить. В основу его режиссёрского решения лёг принцип прямого диалога со зрительным залом, призванным участвовать в обсуждении проблем личности и общества, свободны и несвободы. Достигалось это приёмом отстранения: монологи Чацкого и его оппонентов адресовались публике, превращавшейся в свидетеля и судью непримиримого поединка, а хрестоматийные монологи наполнялись новым смыслом.

Центральной фигурой спектакля стал Чацкий в исполнении Сергея Юрского. Актёр создал образ подчёркнуто некрасивого, нервного человека с насмешливо-острым характером, наивной открытостью чувству и взволнованной, временами невнятной речью. По мнению Анатолия Смелянского, внешнее сходство с Мейерхольдом дополняло характеристику героя как лирического центра поколения «шестидесятников». Юрий Кружнов в «Петербургском театральном журнале» отмечал, что в словах Чацкого слышались растерянность и боль.

Вопреки тексту Грибоедова, но в согласии с внутренней логикой спектакля, герой Юрского падал в обморок в центре сцены, что подчёркивало мотив расставания с романтическими иллюзиями. Шанса на победу Товстоногов своему Чацкому не дал, однако сумел разглядеть в нём лицо нового поколения.

Молчалин в исполнении Кирилла Лаврова был лишён традиционного амплуа «мужа-мальчика». Актёр наделил его мужским обаянием, многозначительностью и чувством собственного достоинства, за которыми ощущалась «мёртвая хватка». Его профиль вызывал ассоциации с Наполеоном, а сам герой трактовался Анатолием Смелянским как «Наполеон, опоздавший родиться и перепутавший страну проживания», олицетворяя философию реальной жизни и в совершенстве владея её механикой, недоступной романтическому герою. Сам Лавров впоследствии вспоминал: «Начиная работу, я поддался соблазну посмеяться над приспособленцем и подхалимом. Я легко обнаружил комедийное начало образа. Но когда однажды меня обожгла мысль о подлинном уме Молчалина, я начал жестоким образом исключать всё смешное и подчёркивать всё серьёзное»Цит. по: . Диалог Чацкого и Молчалина выстраивался как столкновение двух равноправных жизненных программ, между которыми зрителю предоставлялась свобода выбора.

Софья в исполнении Татьяны Дорониной представала медлительной красавицей в ярко-красном бархатном платье с золотыми распущенными волосами. В одной из ключевых сцен она, распростёртая на лестничных ступеньках и освещённая прожекторами, обращала к Молчалину ток возвышенных чувств. По замечанию Григория Бояджиева, актриса играла не читательницу французских романов, а скорее последовательницу немецких романтиков, чья вера в разрешение противоречий через музыку, поэзию и любовь составляет нравственную правду образа. Театральный критик Раиса Беньяш подчёркивала, что её персонаж обладал властным характером, был капризен и надменен, ощущал превосходство над фамусовскими гостями. Исполнитель роли господина D Изиль Заблудовский, стремясь подчеркнуть склонность персонажа к собиранию сплетен, придумал для него качающуюся походку с вытянутой шеей, объяснив её характером героя.

Восприятие Премьера спектакля «Горе от ума» состоялась 20 октября 1962 года и, как пишет Наталья Старосельская, сразу произвела «эффект разорвавшейся бомбы». Исполнители главных ролей Кирилл Лавров и Сергей Юрский после премьеры «проснулись знаменитыми». С точки зрения Константина Рудницкого, Товстоногов «читал пьесу как бы впервые» и, отказавшись от театральных штампов, смог добиться общественной сенсации.

Через пять дней после премьеры в ленинградской газете «Смена» была опубликована статья Евгения Калмановского «Возвращение Чацкого», в которой рецензент охарактеризовал постановку как значительное событие, утверждающее достоинство и особую привлекательность высокого искусства. 10 ноября того же года театровед Григорий Бояджиев в газете «Советская культура» дал развёрнутую оценку: по его мнению, Товстоногов посмотрел на классическую комедию как на жизненное происшествие, возвратив стихотворным строкам их первооснову ― факты, поступки, душевные движения и желания, восстановленные в их бытовой и психологической конкретности. «Режиссёр как бы вырвал знаменитую стихотворную комедию из сферы искусства, ― пишет Бояджиев. И вот из-под старинного лавка вышла изумительная человеческая правда».

Параллельно с этим, спектакль вызвал и серьёзную критику со стороны театрального общества. К примеру, театральный критик Борис Алперс категорически не принял постановку, посчитав, что «у Чацкого отнят высокий интеллект и несгибаемая воля». Режиссёр и актёр Борис Бабочкин, ранее ставивший спектакли в БДТ, также не скрывал своей неприязни к постановке. Зритель К. Петров в письме, опубликованном в номере «Советской культуры» от 14 мая 1963 года, задал несколько вопросов: «Да мог ли настоящий Чацкий падать, как истеричная институтка, в обморок? <…> Неужели этот хилый, нервный, впечатлительный и слабый человек ― Чацкий?». Примечания

Литература

Книги

Газеты, журналы

Категория:Появились в 1962 году в Санкт-Петербурге Категория:Спектакли БДТ Категория:Спектакли Георгия Товстоногова Категория:Спектакли 1962 года Категория:Спектакли СССР 1962 года