Перевёрнутый мир (, ) — популярное выражение, литературная аллегория и тема многих произведений изобразительного искусства, описывающих реальность, в которой законы природы, общества или морали перевёрнуты с ног на голову. Инверсия (зеркальный оборот) порядка, которая представляет ситуации, когда логика уступает место абсурду, например, добыча охотится на хищника. «Переворачивание мира» — инверсия, которая отличается от классического гротеска, а также является парадоксальным приёмом создания видимости благополучия, превращения ненормального, искажённого мира в нормальныйRenate Lachmann: [Art.] Verkehrte Welt. In: Joachim Ritter u. a. (Hrsg.): Historisches Wörterbuch der Philosophie online. Band 11. Schwabe, Basel 2001. В историко-культурном контексте эта тема, восходящая к фольклору, «низовой», или «смеховой», культуре, обрела широкую иконографию, порождавшую множество жанров, сюжетов и произведений разных видов искусства: живописи, графики, литературы и театра.

Таковы традиционные уличные карнавалы, шутейные пиры, пародирующие нравы богатых бездельников и глупых служителей церкви, уличные представления, комедия дель арте и многое другое. Голландский живописец Ян Стен написал картину «Остерегайтесь роскоши», иногда называемую «Перевёрнутый мир» (1663, Музей истории искусств, Вена). На картине изображена пьяная компания, обреченная на распутство и неподобающее поведение. В этом контексте слово «роскошь» в названии подразумевает излишество или потакание своим желаниям«Die verkehrte Welt». Kunsthistorisches Museum Wien. Consultado el 26 de agosto de 2020. . Близкий смысл можно увидеть в картине Якоба Йорданса «Бобовый король», один из иконографических вариантов которой имеется в санкт-петербургском Эрмитаже Бабина Н. П., Грицай Н. И. Фламандская живопись XVII—XVIII веков. Каталог коллекции. — СПб.: Изд-во Государственного Эрмитажа, 2005. — С. 211.

В. Н. Прокофьев связал с этой темой многие произведения Франсиско Гойи, в частности офорты серии «Диспаратес» (Нелепости). Испанское слово ) переводится как «дурачество, шутовство»: «Вот женщина отбивается от лошади, не желая скакать на ней в дальние дали, но сама лезет в пасть отвратительного ползучего гада… Вот солдаты, бесстрашные на войне, разбегаются при виде чучела в рясе…»Прокофьев В. Н.. Об искусстве и искусствознании. — М.: Сов. Худ-к, 1985. — С. 78—79.

История темы Тема нарушения естественного порядка вещей, встречается уже в египетском искусстве II века до н. э. Многие исследователи возводят эту тему к римским сатурналиямКолязин В. Ф. // Колязин В. Ф. От мистерии к карнавалу: Театральность немецкой религиозной и площадной сцены раннего и позднего средневековья. — : Наука, 2002. — С. 88—118.

В западноевропейском контексте этот мотив впервые появляется в поэзии Архилоха. Для него риторический приём адинатона служит предлогом для рассуждений о нарушении законов природы ( — невозможное). Невозможное представляется как символ нарушения космического порядка. В греческом языке эта концепция перефразируется в образном выражении «τὰ ὑπέρτερα νέρτερα» (верхнее становится нижним) из труда АристофанаАлпатов С. В. Адинатон: объём понятия в литературоведении и фольклористике // Stephanos. — 2017. — № 5 (25). — С. 118—124. — doi:10.24249/2309-9917-2017-25-5-118-124. — С. 118. Многочисленные старинные пословицы свидетельствуют о популярности подобных идей, выраженных в адинатоне, например: «реки текут вверх по склону», «у волка и осла есть крылья», «черепаха обгоняет зайца», «ищите птичье молоко» или «телега тянет вола». В греческой и латинской лирической поэзии адинатон функционирует как риторический приём для изображения естественного порядка, нарушенного страданиями любви. Так, в «Первой идиллии» Феокрита ели приносят груши, а в «Восьмой эклоге» Вергилия волк избегает овец, а дубы приносят яблоки. В изобразительном искусстве идеи «перевёрнутого мира», существующего по собственным законам, наиболее ясно проявились в переходную эпоху Возрождения, когда «устои средневековых представлений о замкнутой, уравновешенной Вселенной и иерархии ценностей пошатнулись под натиском новых идей о пространстве и времени. Народная фантазия откликнулась на столь сложные и даже катастрофические перемены просто — юмором, едким сарказмом, дурашливой мистификацией». Привлекательность образа «мира наизнанку» объясняется и тем, что в подобной фантасмагории сближением несовместимых понятий оказывалось возможным выразить насущные идеи, волновавшие людей самых разных сословий, а не только представителей «низовой культуры»Власов В. Г. Перевёрнутый мир // Новый энциклопедический словарь изобразительного искусства. В 10 т. — СПб.: Азбука-Классика. — Т. VII, 2007. — С. 276.

Классический пример «перевёрнутого мира» можно найти в творчестве французского поэта Ф. Вийона (ок. 1431—?): Кто любит солнце? Только крот.

Лишь праведник глядит лукаво,

Красоткам нравится урод,

И лишь влюблённый мыслит здраво…

Кто крепко спит, тот стережёт.

Дурак нам истину несёт,

Труды для нас — одна забава…

Вот истины наоборот:

Лишь подлый душу бережёт,

Глупец один рассудит право,

Осёл достойней всех поёт,

И лишь влюблённый мыслит здраво. (Перевод И. Эренбурга)

Образ «перевернутого мира» отражён в средневековом «Романе о Лисе», в работах Э. Роттердамского и сочинении С. Бранта: «Корабль дураков»; а также в широкой теме «Семь смертных грехов». Под такими же названиями известны так называемые бельдербогены (народные картинки) и флюгблатты (листовки), «Библия нищих», русские народные лубки, жанр моралите. Наиболее характерный пример: испанский народный лубок XVI в., который повторяли многократно вплоть до начала XX в. Он состоит из 48 клейм, композиции которых пародируют обыденные представления, общепринятые понятия и нормы поведения. В них всё живёт в «перевернутом мире»: рыбы летают по небу, корабль плывёт по земле, а люди одевают сапоги на руки Andreas Bässler: Sprichwortbild und Sprichwortschwank: Zum illustrativen und narrativen Potential von Metaphern in der deutschsprachigen Literatur um 1500 (= Quellen und Forschungen zur Literatur- und Kulturgeschichte. Nr. 27 (261)). De Gruyter, Berlin 2003, ISBN 978-3-11-090225-9.

Многие художники использовали темы подобных лубков в своём творчестве. Аллегориями «перевёрнутого мира» можно объяснить многие картины и рисунки выдающегося художника эпохи Северного Возрождения П. Брейгеля Старшего: «Безумная Грета», «Дурной пастырь», «Игры детей», «Мизантроп», «Две обезьяны», «Нидерландские пословицы», «Притча о слепых», «Пчеловоды», «Разоритель гнёзд», «Страна лентяев» Klein, H. Arthur. Graphic Work of Peter Bruegel, the Elder: Reproducing 64 Engravings and a Woodcut After Designs By Peter Bruegel the Elder. — 1st Edition / 1st Printing. — Dover Publications, 1963-01-01.

Галерея

Примечания

Литература Ernst Robert Curtius: Europäische Literatur und lateinisches Mittelalter. Francke, Bern 1948, S. 102—106. Dominik Fugger: Verkehrte Welten? Forschungen zum Motiv der rituellen Inversion (= Historische Zeitschrift, Beiheft, Neue Folge 60). Oldenbourg, München 2013, ISBN 978-3-486-70483-9, DOI:10.1515/9783486727678.fm, S. 35-35. Marie-José Gasse-Grandjean, Martine Clouzot: Der tanzende Narr und der mundus inversus. 2017. (Living Books About History. 7). DOI:10.13098/infoclio.ch-lb-0007.

Категория:Иконография Категория:Изобразительное искусство Категория:Художественная композиция