Крушение воинского поезда на станции Шумиха — железнодорожная катастрофа, произошедшая 27 октября 1935 года на станции Шумиха Южно-Уральской железной дороги. Воинский поезд № 504 столкнулся с находившимся на пути составом. В результате катастрофы погибли 29 красноармейцев и ещё 29 получили ранения. Эти цифры приводятся в материалах расследования и обвинительном заключении 1937 года.

В дальнейшем катастрофа стала одним из эпизодов крупного уголовно-политического дела о предполагаемой диверсионной деятельности на железнодорожном транспорте. Первоначально по делу о крушении были осуждены работники станции, однако в 1936 году прокуратура СССР поставила вопрос об отмене первоначальных приговоров и направлении дела на новое рассмотрение. Впоследствии катастрофа была включена советским следствием в обвинительную версию о деятельности так называемого «антисоветского троцкистского центра».

Предыстория

В 1935 году станция Шумиха являлась одной из станций Южно-Уральской железной дороги. Через неё проходили грузовые и пассажирские поезда, а также воинские эшелоны.

27 октября 1935 года через станцию должен был проследовать воинский поезд № 504. Согласно материалам последующего расследования, поезд следовал со стороны Челябинска в направлении востока. Точные сведения о численности военнослужащих в составе эшелона в опубликованных материалах расследования не приводятся.

Крушение произошло непосредственно на станции Шумиха. Впоследствии в материалах следствия указывалось, что маршрут воинского поезда был направлен не на свободный путь, а на занятый составом с хопперами, перевозившими руду.

Крушение

Согласно показаниям, опубликованным в материалах следствия и судебного процесса 1937 года, после получения сообщения о приближении воинского поезда № 504 на станции должен был быть подготовлен маршрут для его приёма на свободный четвёртый путь.

В документах позднейшего расследования утверждалось, что для правильного приготовления маршрута требовалось изменить положение стрелки № 12, тогда как стрелка № 14 уже находилась в положении, соответствовавшем приёму поезда на четвёртый путь.

Согласно этим показаниям, старший стрелочник Илья Игнатьевич Колесников поручил ученице-стрелочнице Надежде Ивановне Чудиновой перевести одновременно стрелки № 12 и № 14. Чудинова, работавшая около двух недель, выполнила распоряжение. В результате маршрут был направлен не на свободный четвёртый, а на восьмой путь, где находился состав с хопперами.

По версии следствия, после перевода стрелки Колесников оставил Чудинову у входной стрелки, а сам покинул место. При следовании поезда № 504 произошёл сход и столкновение с находившимся на пути составом.

Технические подробности крушения в опубликованных документах сохранились неполностью. В обвинительном заключении 1937 года указывалось, что обстоятельства крушения подтверждались, в частности, материалами технической экспертизы.

Жертвы

Крушение имело значительные человеческие жертвы.

Согласно документам 1937 года, в результате крушения:

29 красноармейцев погибли; 29 красноармейцев получили ранения.

Эти цифры неоднократно воспроизводились в официальных документах и советской печати 1937 года.

В материалах допроса Ивана Александровича Князева, опубликованных в связи с Московским процессом 1937 года, также указывалось, что часть раненых получила тяжёлые травмы, включая переломы и повреждения головы. Однако эти сведения происходят из протоколов допросов обвиняемого и требуют осторожного использования как источник непосредственных медицинских данных.

Первоначальное расследование

Сразу после катастрофы было проведено расследование обстоятельств крушения. В декабре 1935 года дело рассматривалось линейным судом Южно-Уральской железной дороги.

По первоначальному делу к ответственности были привлечены работники станции Шумиха:

Илья Игнатьевич Колесников — старший стрелочник; Александр Иванович Маркевич — начальник станции; Сергей Фёдорович Рыков — дежурный по станции; Егор Дульянович Безгин — стрелочник; Надежда Ивановна Чудинова — ученица стрелочницы.

Первоначальный приговор был вынесен в декабре 1935 года. Колесников первоначально был приговорён к высшей мере наказания, однако 8 февраля 1936 года судебно-надзорная коллегия заменила это наказание десятью годами лишения свободы.

Маркевич, Рыков, Безгин и Чудинова также получили различные сроки наказания.

Пересмотр дела

В дальнейшем обстоятельства дела были пересмотрены.

Прокуратура СССР опротестовала первоначальные судебные решения, указав на вновь открывшиеся обстоятельства. В опубликованных в 1937 году материалах указывалось, что первоначальное расследование не установило всех обстоятельств происшествия.

Особое значение имело утверждение о том, что крушение могло быть связано не просто с ошибкой или халатностью стрелочников, а с умышленными действиями нескольких работников станции.

В отношении Колесникова, Маркевича, Рыкова и Безгина предлагалось отменить первоначальные судебные решения и направить дело на новое рассмотрение со стадии предварительного следствия. В отношении Чудиновой предлагалось прекратить дело.

Таким образом, первоначальная версия, согласно которой ответственность в основном возлагалась на работников станции, впоследствии была существенно пересмотрена.

Версия о диверсии

В 1936 году расследование крушения было связано с более широким делом о предполагаемой диверсионной деятельности на железнодорожном транспорте.

В материалах следствия утверждалось, что начальник Южно-Уральской железной дороги Иван Александрович Князев был связан с подпольной «троцкистской организацией» и что на станции Шумиха существовала группа, в которую якобы входили начальник станции Александр Маркевич, дежурный Сергей Рыков, старший стрелочник Илья Колесников и стрелочник Егор Безгин.

По версии следствия, инициатором организации крушения являлся Маркевич. Утверждалось, что Рыков сообщил ему о приближении воинского поезда, после чего было принято решение направить поезд на занятый путь.

В качестве непосредственного исполнителя действий со стрелками следствие называло Колесникова. Ученица стрелочницы Чудинова, согласно этой версии, была использована как человек, который должен был выполнить ошибочное распоряжение и тем самым принять на себя ответственность за происшествие.

Показания И. А. Князева

В январе 1937 года в ходе процесса над участниками так называемого «антисоветского троцкистского центра» были оглашены показания И. А. Князева о крушении на станции Шумиха.

Князев утверждал, что о возможности организации крушения через начальника станции Маркевича ему стало известно ещё до самой катастрофы. После получения сообщения о происшествии он приехал на станцию Шумиха и, по его собственным показаниям, узнал о связи происшествия с Маркевичем.

Князев также признал, что первоначальный акт о крушении, по его словам, не отражал действительных обстоятельств происшествия. В ходе допроса он утверждал, что в акте была скрыта предполагаемая диверсионная составляющая катастрофы.

Однако эти сведения являются показаниями обвиняемого, полученными в рамках политического процесса 1937 года. Поэтому они не могут рассматриваться отдельно от контекста следствия и последующего пересмотра ряда дел.

Связь с Московским процессом 1937 года

В январе 1937 года дело о крушении на станции Шумиха стало одним из эпизодов процесса над участниками так называемого «антисоветского троцкистского центра».

В обвинительных материалах утверждалось, что Князев по указанию руководителей предполагаемой подпольной организации организовал ряд крушений товарных, пассажирских и воинских поездов. Среди наиболее тяжёлых происшествий называлось крушение воинского эшелона на станции Шумиха 27 октября 1935 года.

В официальном обвинительном заключении 1937 года утверждалось, что Князев организовывал крушения по указанию Якова Лившица и при содействии предполагаемой японской разведки. Эти утверждения являлись частью обвинительной версии процесса 1937 года.

Вопрос о достоверности версии о диверсии

История крушения имеет сложную источниковедческую проблему.

С одной стороны, в документах 1937 года подробно описывается механизм перевода стрелки № 14 на занятый путь и называются конкретные работники станции, которые, согласно следствию, организовали происшествие. С другой стороны, первоначальное судебное разбирательство 1935 года рассматривало дело иначе, а в 1936 году прокуратура СССР добилась пересмотра первоначальных решений в связи с вновь открывшимися обстоятельствами.

Кроме того, значительная часть сведений о предполагаемой организации крушения происходит из показаний И. А. Князева, данных в рамках следствия и Московского процесса 1937 года.

Поэтому при описании катастрофы целесообразно различать:

факт крушения воинского поезда № 504 на станции Шумиха 27 октября 1935 года; число погибших и раненых — 29 и 29 соответственно; факт направления поезда на занятый путь — обстоятельство, подробно описанное в материалах расследования; первоначальное уголовное дело против работников станции; последующую версию о преднамеренной диверсии и связи происшествия с предполагаемой троцкистской организацией.

Последний пункт следует излагать именно как версию советского следствия и обвинения, а не как автоматически установленный современными исследованиями факт.

Последствия

Крушение на станции Шумиха стало одним из наиболее тяжёлых железнодорожных происшествий на Южно-Уральской железной дороге в середине 1930-х годов.

В дальнейшем оно приобрело значение не только как железнодорожная катастрофа, но и как эпизод истории политических репрессий в СССР. Имя станции Шумиха оказалось связано с расследованиями, судебными процессами и обвинениями в диверсионной деятельности на железнодорожном транспорте.

В официальных советских публикациях 1937 года происшествие использовалось как один из примеров предполагаемой диверсионной деятельности на транспорте. В более поздних исторических исследованиях материалы подобных процессов рассматриваются также в контексте массовых политических репрессий и практики использования обвинений во «вредительстве» и «диверсии».

Память

Крушение 27 октября 1935 года является одним из трагических эпизодов истории железнодорожной станции Шумиха.

Вопрос о месте захоронения погибших военнослужащих, их именных списках и существовании памятного