Учредительное собрание 1789 года () или Национальное учредительное собрание, также Национальная конституционная ассамблея () — первое учредительное собрание представителей французского народа, организованное депутатами французских генеральных штатов 17 июня 1789 года в начале Великой революции.
Учреждение Генеральные штаты 1789 года, которые были созваны 5 мая, зашли в тупик в своих обсуждениях на следующий день. Представители третьего сословия пытались создать орган, представляющий граждан Франции. Они с 11 мая собирались отдельно от первых двух классов, образовав так называемые «коммуны». 12 июня коммуны предложили другим сословиям присоединиться к ним. Большая часть первого сословия так и сделала, но почти всё дворянство отказалось. 17 июня созданные коммуны объявили себя Национальным собранием в результате итогов голосования: за — 490, против — 90. Второе сословие вступило в новое собрание за два следующих дня.
После попыток Людовика XVI и первого сословия не позволить представителям народа устраивать заседания нового собрания, слушания пришлось перенести 20 июня в королевский зал для игры в мяч. Собравшись, они принесли знаменитую «клятву в зале для игры в мяч», пообещав не прекращать работать, пока Франция не получит конституцию. После неудачных попыток разогнать ассамблею силой Людовик XVI был вынужден 27 июня признать её законной. Парламент изменил своё название на Национальное учредительное собрание и стал функционировать как законодательный орган. Тем не менее во многих источниках для законодательного органа этого периода используется его изначальное название — «Национальное собрание».
Состав и порядок проведения собрания Руководителем Национального собрания был избиравшийся обыкновенно на 15 дней председатель. Список председателей заключает в себе почти все наиболее видные имена Национального собрания. Председатель, секретари (числом 6, на один месяц) и члены разных комитетов избирались в ежемесячно возобновлявшихся бюро (числом 30), на которые делилось собрание. На предварительное рассмотрение бюро вносились некоторые проекты. Главнейшие комитеты: конституционный, финансовый, церковный, дипломатический, редакционный, судебный, военный, феодальный, розыскной (С. des recherches, обязанностью которого было раскрывать «оскорбления нации»).
Право вносить предложения принадлежало всем депутатам, но предложение поступало на обсуждение собрания лишь в том случае, если к нему примыкало ещё по крайней мере двое.
Заседания были публичны; публика обыкновенно не ограничивалась ролью зрителей, а вмешивалась в ход прений, аплодировала или шикала. Несколько раз жизни депутатов, особенно ненавистных толпе, грозила серьёзная опасность. Партии не были точно разграничены одна от другой.
Главных партий было три.
Партия аристократов (высшее духовенство, часть знати и бывших членов парламентов) желала (в разной степени) сохранения порядка и не была разборчива в выборе средств противодействия большинству. Главные члены этой партии: д’Эпремениль, виконт Мирабо (брат великого оратора), аббат Мори, Казалес. Среднюю партию (первоначальный центр) образовали монархисты, преданные идее королевской власти, но желавшие, в то же время, реформ и конституции, с разделением властей и с представительством из двух палат (Малуэ, Мунье, Лалли-Толандаль, Бергасс, Клермон-Тоннер и др.). Они учредили клуб «беспристрастных» или «монархический», закрытый в начале 1791 года. Многие из них оставили Национальное собрание после 5-6 октября и после того, как собрание остановилось на системе одной палаты. Третья наиболее влиятельная партия — левая, которую возглавлял «триумвират», состоявший из Барнава, Дюпора и А.Ламета. Более умеренные её члены (Тарже, Шапелье, Сийес, Рабо-Сент-Этьен, Лафайет, Байи и др.) заняли место первоначального центра, когда тот распался.
Мирабо трудно причислить к той или другой партии, так как у него был свой собственный план действий. Чтобы воспрепятствовать образованию проектированного Мирабо министерства, Национальное собрание приняло постановление, которым запрещало своим членам становиться министрами. Политику Мирабо хотели, после его смерти, продолжать Барнав и Ламеты, отделившиеся от более крайних «бешеных», к которым принадлежали Бюзо, Петион, Робеспьер, Редерер и др. Среди последних уже в это время стали ясно намечаться республиканские стремления.
Законодательная деятельность Национального собрания чрезвычайно обширна: оно заново перестроило всю Францию. В своей законодательной деятельности Национальное собрание исходило, во-первых, из признанных тогда начал господствующей рационалистической философии, главным образом из политических теорий Монтескьё, Руссо и Мабли. Далее, оно принимало во внимание требования жизни, давно доказавшей полную несостоятельность большей части учреждений и порядков старой Франции. Сильное влияние оказывали на деятельность собрания и текущие события. Так, например, крайняя слабость исполнительной власти, какой создала её конституция 1791 года, объясняется не только влиянием теории, требовавшей обособления властей и их независимости друг от друга, но и тем недоверием, с каким приверженцы реформ относились к Людовику XVI, часто находившемуся под влиянием придворно-реакционной партии.
При таком положении дел, Национальное собрание не хотело дать Людовику XVI сильную власть, опасаясь, что она сделается в его руках или в руках его советников орудием реакции. Этим объясняется, в значительной степени, и неудача планов Мирабо. Наконец, в декретах Национального собрания можно проследить также влияние интересов того общественного класса, из среды которого вышло большинство деятелей 1789 года, то есть буржуазии.
Национальному собранию часто ставят в упрёк его презрение к опыту прошлого, его радикализм, его преклонение перед отвлечёнными началами, из которых оно дедуктивным путём старалось добыть частные приложения. Этот укор в значительной степени ослабляется тем, что в старом порядке слишком немногое заслуживало сохранения. Обвинения Национального собрания в непрактичности, в недостатке политического ума также значительно ослабляются, если принять во внимание прошлое Франции, те крайности централизации и правительственной опеки, которые представляли плохую почву для развития в обществе практического знакомства с государственными и общественными делами.
Конституция 1791 года провозглашает суверенитет нации, признаёт, что всякая власть исходит от народа, что закон есть выражение общей воли. Она проводит строгое разделение властей законодательной, исполнительной и судебной. Законодательная власть делегируется народом одной палате (Национальному законодательному собранию), члены которого избираются изо всех активных граждан путём двухстепенных выборов. Король имеет право налагать veto на решения законодательного собрания, но его veto лишь отсрочивающее, а не абсолютное (см. Veto). Королевской санкции не требуется для постановлений, касающихся внутреннего распорядка в среде собрания, выборов, ответственности министров, возбуждения собранием обвинений, а также для декретов об установлении, продлении и взимании налогов. Глава исполнительной власти — лично неприкосновенный король; министры назначаются и сменяются им и ответственны, но ответственность их лишь судебная, а не политическая, так как они не могут быть выбираемы из среды палаты. Палата может привлечь их к суду Haute cour nationale, если они совершают преступления, нарушают конституцию или личные и имущественные права частных лиц; но она не может заставить короля сменить министров, если ей не нравится направление их политики. Областное управление было приведено в согласие с новым делением Франции на департаменты, дистрикты, кантоны и общины. Функции управления, как общегосударственного, так и специально-местного, были одинаково переданы новым административным учреждениям, которые все были выборными, коллегиальными и почти независимыми от высших, так как последние не назначали и не сменяли их. Высшая администрация (и даже сам король) могла лишь временно устранить от дел подчинённых ей лиц, но окончательное решение принадлежало законодательному собранию. Выборы были в низших территориальных единицах прямые (в них могли принимать участие все активные граждане), в высших — двухстепенные, причём избирательный ценз повышался. На всех ступенях власть была разделена между советами и исполнительными бюро, и лишь в очень маленьких общинах вся исполнительная власть была в руках одного мэра. Вся действительная власть переходила в руки низших административных учреждений (мэров, коммунальных советов и бюро). Между королём и его министрами — с одной стороны, местными властями — с другой, не было прямой связи: король не имел на местах никаких агентов. Таким образом, вместо крайней централизации старого порядка Национальное собрание создало крайнюю децентрализацию и слабость власти. Высшее заведование армией было поручено королю, но и здесь его власть была значительно ограничена (так, он мог назначать в армии лишь определённую часть личного состава). Как бы в противовес зависящей от короля армии, была учреждена национальная гвардия, в которую должны были входить все активные граждане (кто не был внесён в её списки, не пользовался правами активного гражданина).
Все должности в Национальной гвардии замещались на срок, по выбору подчинённых. Право обращаться при волнениях к вооружённой силе было предоставлено муниципальным властям. Гражданское устройство духовенства обратило духовных в избираемых народом должностных лиц, получавших определённое жалованье от государства. Судебная власть была передана в руки избираемых народом судей: в кантонах учреждены мировые судьи, с заседателями, в дистриктах — гражданские трибуналы, в департаментах — уголовные. Судебная организация завершена единым кассационным судом и Haute cour nationale, составленной из членов кассационного суда и выбираемых особым порядком присяжных. Haute cour nationale собирается для суда над министрами и главными агентами исполнительной власти, а также для суда по преступлениям, грозящим общей безопасности государства, когда декрет об обвинении исходит от законодательного корпуса. Гораздо жизненнее, чем это судоустройство, оказались новые порядки судопроизводства, созданные Национальным собранием главным образом по английским и американским образцам и послужившие, в свою очередь, образцами для целого ряда стран.
Главными деятелями судебной реформы в Национальном собрании были Бергасс, Турэ, Дюпор, Троншэ. Национальное собрание уничтожило продажность должностей, перенос дел из одних судов в другие или в руки исполнителей власти («эвокации»), судебные функции административных учреждений, так сильно запутывавшие, при старом порядке, правильное отправление правосудия. Оно провозгласило бесплатность юстиции, гласное и устное судопроизводство, состязательность процесса, ввело, по уголовным делам, присяжных (для суждения о факте преступления; квалифицирование же его и определение наказания было предоставлено судьям), установило равенство наказаний, обещало пересмотреть гражданские законы и составить общий их свод, а также реформировать уголовный кодекс, так, «чтобы наказания были приведены в соответствие с преступлениями, наблюдая при этом, чтобы они были умеренны, и не теряя из виду, что закон может устанавливать лишь наказания строго необходимые» (декрет 16-24 августа 1790 года). Новый уголовный кодекс был утверждён 25 сентября 1791 года.