Анато́лий Ива́нович Чистоу́сов (27 августа 1953, Киров, Кировская область — 14 февраля 1996, село Старый Ачхой, Чеченская Республика) — священник Русской православной церкви в 1994—1996 годах, настоятель Михаило-Архангельского храма города Грозного и благочинный православных церквей Чеченской Республики в 1995—1996 годах; запаса ВС РФ. 29 января 1996 года был похищен вместе с протоиереем Сергием Жигулиным ичкерийскими террористами и отправлен в лагерь для военнопленных в Старом Ачхое, где был расстрелян 14 февраля 1996 года при не выясненных до конца обстоятельствах. Информация о гибели стала известна общественности только 26 апреля 2000 года, когда ФСБ России передала Русской православной церкви захваченные документы из архива Департамента государственной безопасности ЧРИ, подтверждавшие смерть священника.
Биография
Происхождение и семья Анатолий Иванович Чистоусов родился 27 августа 1953 года в Кирове. Известно, что в его роду были потомственные священники, а его мать и бабушка приходились родственниками отцу Серафиму Исупову из Серафимовской церкви. Супруга — Любовь Александровна, правнучка кировского православного священника (её дядя тоже был священником); училась в Кировском механико-технологическом институте. Двое детей — сын и дочь. Внучка — Анастасия, училась в Вятской православной гимназии.
Ранние годы Анатолий Чистоусов учился в Кировском механико-технологическом техникуме, позже поступил в Даугавпилсское высшее военное авиационное инженерное училище. Окончил военное училище по специальности «штурман ВВС» и педагогический институт, получив диплом историка. В 1980-е годы проходил службу курсовым воспитателем Ставропольского высшего военного училища лётчиков и штурманов ПВО. По словам отца Александра Фисуна, Чистоусов всегда «шёл на работу первым, а за зарплатой последним, и ещё была ежедневная потребность в молитве». Анатолий Иванович служил в транспортной авиации, проживал в Ставрополе, а также, по некоторым данным, работал дознавателем военной прокуратуры. Он дослужился до звания майора, а в 1993 году подал рапорт об увольнении из рядов ВС Российской Федерации. С его слов, уволиться из армии он хотел давно, но осуществить это решение в советское время для него было невозможно.
Со слов Любови Александровны, мать Анатолия Чистоусова зашивала ему в карман псалом «Живый в помощи», и он носил его при себе даже в военной одежде. Сам Анатолий Иванович в 1990 году стал прихожанином возвращённого Церкви Крестовоздвиженского храма города Ставрополя, в котором позже проходил алтарно-клиросное послушание. Желание стать священником у него появилось после встречи с отцом Александром Фисуном, который позже стал духовником Анатолия. В 1992 году он впервые встретился с митрополитом Ставропольским и Бакинским Гедеоном, которому рассказал о своей жизни и своём желании послужить Церкви в священном сане. Митрополит благословил его посещать богослужения в Крестовоздвиженском храме. Перед подачей рапорта об увольнении Чистоусов отправился к архимандриту Кириллу в Троице‑Сергиеву лавру, где после беседы старец благословил его принять священство.
После демобилизации Анатолий Иванович Чистоусов отправился к митрополиту Гедеону. 18 марта 1994 года Чистоусов был рукоположён Гедеоном в сан диакона, а 20 марта — в сан иерея. Перед рукоположением митрополит Гедеон спросил Анатолия Ивановича, готов ли тот будет отправиться «туда, где неспокойно, где стреляют, где опасно». Он ответил, что отправится туда, куда благословит его владыка, и что никакие земные обстоятельства его не отпугнут. 21 марта, на следующий день отец Анатолий был направлен в Чечню в распоряжение благочинного православных церквей Чеченской республики, коим был тогда отец Пётр Нецветаев, и начал служение в Михаило-Архангельском храме города Грозный. Анатолий Иванович выступал против использования силовых методов для разрешения чеченского конфликта и ввода российских войск в Чечню, а также неоднократно говорил, что «мир лучше войны».
Настоятель храма в Грозном
В ходе Первой чеченской войны Михаило-Архангельский храм находился на особом контроле у коменданта аэропорта Северный. Он подвергался постоянным обстрелам: несколько разорвавшихся снарядов полностью разрушили второй этаж церковного дома. В связи с этим богослужения стали проводиться в специально оборудованном для этого хозяйственном помещении. В отца Анатолия неоднократно стреляли: его подрясник был прострелен в нескольких местах, однако батюшка продолжал крестить, исповедовать и причащать всех желающих, будь то взрослые или дети. Многие из чеченцев, укрывавшиеся в подвалах на время обстрелов, ходили за водой и приносили хлеб в церковь. Батюшка ухаживал и за тяжело больным настоятелем — протоиереем Петром Нецветаевым, благочинным церквей Чечни. Вскоре протоиерей Пётр Нецветаев по состоянию здоровья вынужден был покинуть город: он предложил уехать и отцу Анатолию, но последний отказался, заявив, что не может оставить своих прихожан. После отъезда Нецветаева единственным православным священником в городе остался именно Чистоусов, в связи с чем митрополит Гедеон решил назначить отца Анатолия настоятелем храма; отец Пётр в дальнейшем так и не вернулся в Грозный. 15 марта 1995 года отец Анатолий был назначен настоятелем Михаило-Архангельского храма города Грозного и благочинным православных церквей Чеченской республики.
Одним из свидетелей помощи прихожанам со стороны отца Анатолия была будущая писательница и документалист Полина Жеребцова, жившая в те годы в Грозном (при этом она не знала тогда имя священника). По свидетельствам Полины, в храме Михаила Архангела укрывались во время обстрелов и русские, и чеченцы; они же получали от священника запасы еды, воды и личные вещи. Чистоусов проявлял учтивость ко всем прихожанам и одинаково помогал всем жителям Грозного, не разделяя людей ни по вере, ни по национальности. Полина рассказывала, что однажды священник прогнал нескольких женщин, которые требовали прекратить раздавать продукты и воду лицам чеченского происхождения, и отчитал их публично. В январе 1995 года отец Анатолий даже обратился за помощью к мулле, поскольку в церкви иссякли запасы продуктов, и мулла без каких-либо сомнений оказал всю необходимую помощь отцу Анатолию. Отец Александр Фисун приводил воспоминания очевидцев о том, что всякий раз, когда отец Анатолий ходил за водой, держа в руках перед собой крест, в городе прекращалась стрельба.
По словам писателя и специального корреспондента газеты «Щит и меч» Виталия Носкова, в церкви крестились несколько тысяч военнослужащих российской армии. Известно, что отец Анатолий крестил нескольких чеченцев: один из них даже принял монашеский постриг и священный сан в Русской православной церкви. Был распространён слух: когда чеченцы первый раз предприняли покушение на Чистоусова, то один из новообращённых в православие заслонил отца Анатолия своим телом от пули. Игумен Варсонофий, настоятель храма Рождества Христова в станице Наурской Чеченской республики, рассказывал, что во время боёв за Грозный после окончания одной из литургий завязалась перестрелка: на выходе из храма была ранена в живот 60-летняя певчая по имени Любовь, которая пошла домой вопреки предупреждениям сестёр, укрывшихся за кирпичной оградой. Территория за церковью простреливалась чеченскими боевиками, в связи с чем выбраться из храма невредимым было практически невозможно. Отец Анатолий, узнав о раненой, вышел из храма к чеченцам, держа в руке белый лоскуток, которым размахивал как белым флагом, и призвал их прекратить огонь и дать возможность эвакуировать раненую. Чеченцы, услышав призыв священника, немедленно прекратили стрельбу, а женщину срочно эвакуировали, доставив окольными путями на автомобиле в больницу. Позже отец Анатолий рассказывал, что певчая выжила. Утверждалось, что у отца Анатолия не раз была возможность и даже благословение от митрополита покинуть Грозный, однако священник утверждал, что не боится боевиков и уезжать из города не собирается.
Во время штурма Грозного российскими войсками отец Анатолий пытался организовать гуманитарный коридор для вывода мирных жителей и эвакуации раненых. В январе 1995 года, согласно воспоминаниям некоего офицера ВДВ, приводимым ветераном чеченских войн Геннадием Алёхиным в журнале «Добродетель», отец Анатолий оказался в районе железнодорожного вокзала, где держали оборону российские солдаты и куда священника заставили прийти чеченцы. Находившийся там же депутат Государственной думы и правозащитник Сергей Ковалёв систематически выкрикивал в адрес солдат требования сложить оружие и сдаться в плен. Те не сдавались в плен, но и не открывали огонь, поскольку видели стоявшего рядом отца Анатолия. Чеченцы потребовали от священника сделать то же самое, что и Ковалёв, но тот отказался и лишь молча перекрестил солдат. По мнению журналиста Виталия Носкова, попавшего в плен отца Анатолия чеченцы могли казнить именно за этот эпизод; этой же точки зрения придерживалась и газета «Аргументы и факты» в 2009 году. При этом в адрес священника, который постоянно крестил, причащал и благословлял прихожан, угрозы со стороны ичкерийских боевиков поступали в течение всего периода его служения в храме.
В январе 1995 года отец Анатолий принял в храме российского военкора Игоря Ротаря и американского журналиста Юрия Зараховича: разговор журналистов с батюшкой проходил под гул разрывавшихся снарядов и свист пуль, а летом того же года именно Чистоусов крестил Игоря Ротаря в грозненском храме. Весной того же года в Грозный прилетел журналист Родион Морозов, который встретился с отцом Анатолием, увидев его впервые возле церкви вместе с прихожанами. По словам Морозова, дальнейшая трагическая судьба отца Анатолия повлияла на решение Родиона стать священником и бросить учёбу в МГУ, приняв имя Нектарий. Морозов рассказывал, что подарил отцу Анатолию книгу Сергея Нилуса «Великое в малом», а он подарил ему маленькую икону преподобного Серафима; описывая взгляд священника, в котором сочетались «удивительная, кроткая и светлая любовь и боль, этой любовью укрощенная и покоренная», Морозов назвал отца Анатолия «мучеником». Летом 1995 года отец Анатолий познакомился с отцом Сергием Жигулиным, с которым вскоре попал в плен: по словам отца Сергия, в основе бесстрашия и самоотверженности отца Анатолия лежали «безграничная любовь к людям, готовность в любых обстоятельствах делать для них добро».