«Шине́ль» — одна из петербургских повестей Николая Гоголя. Увидела свет в 3-м томе собрания сочинений Гоголя, отпечатанном на исходе 1842 года и поступившем в продажу в последней декаде января 1843 года. Вошла в историю русской литературы как «манифест социального равенства и неотъемлемых прав личности в любом её состоянии и звании».
Сюжет
В намеренно косноязычной сказовой манере, перебиваемой патетическими монологами, автор повествует о жизни так называемого «маленького человека».
Главный герой повести — Акакий Акакиевич Башмачкин, бедный титулярный советник из Петербурга. Он ревностно выполнял свои обязанности, очень любил ручное переписывание бумаг, но в общем роль его в департаменте была крайне незначительна, из-за чего над ним нередко подшучивали молодые чиновники. Жалование его составляло 400 рублей в год.
С полным каламбуров зачином повести контрастирует знаменитое «гуманное место», когда за «проникающими словами» Акакия Акакиевича: «Оставьте меня, зачем вы меня обижаете?» — слышатся другие слова: «Я брат твой».
Однажды Акакий Акакиевич заметил, что его старенькая шинель совсем пришла в негодность. Он отнёс её к портному Петровичу, чтобы тот залатал её, однако последний отказался чинить такую шинель, сказав, что надо шить новую.
Акакию Акакиевичу пришлось уменьшить расходы: по вечерам прекратил пить чай, старался ходить на цыпочках, чтобы не истёрлись ботинки, реже отдавал прачке бельё в стирку, а дома, чтобы не изнашивать одежду, носил только халат.
Когда премия к празднику оказалась больше ожидаемого, титулярный советник вместе с портным отправился покупать материал для новой шинели.
И вот однажды морозным утром Акакий Акакиевич вошёл в департамент в новой шинели. Все принялись хвалить и поздравлять его, а вечером его пригласили на именины к помощнику столоначальника. Акакий Акакиевич был в прекрасном расположении духа. Ближе к полуночи он возвращался домой, когда к нему вдруг со словами «А шинель-то моя!» подошли какие-то люди с усами и сняли шинель с плеч.
Хозяйка квартиры посоветовала Акакию Акакиевичу обратиться к частному приставу. На следующий день Акакий Акакиевич отправился к приставу, но безуспешно. Он явился в департамент в старой шинели. Многим стало жаль его, и чиновники собрали для Акакия Акакиевича сумму, которая, однако, оказалась совсем мала. Тогда чиновники посоветовали ему обратиться за помощью к значительному лицу. Однако значительное лицо накричало на Акакия Акакиевича, да так, что тот «вышел на улицу, ничего не помня».
В Петербурге в то время было ветрено, морозно, а шинель была старая, и, вернувшись домой, Акакий Акакиевич слёг в постель. Поправиться он уже не смог и через несколько дней умер в бреду.
С тех пор у Калинкина моста стал появляться призрак «в виде чиновника», стаскивавший с прохожих шинели, шубы, пальто. Ктото узнал в мертвеце Акакия Акакиевича. Не было никакой возможности угомонить мертвеца. Однажды через эти места проезжало значительное лицо. Мертвец с криком «Твоей-то шинели мне и нужно!» сорвал и с его плеч шинель, после чего исчез и более уже не появлялся.
Работа над произведением По воспоминаниям П. В. Анненкова, повесть родилась из «канцелярского анекдота» о бедном чиновнике, потерявшем своё ружьё, на которое он долго и упорно копил деньгиП. В. Анненков. Литературные воспоминанья. — Academia, 1928. — С. 61—62.. Все смеялись анекдоту, основанному на истинном происшествии, один Гоголь выслушал его задумчиво и повесил голову. Анекдот был рассказан в 1834 году, над «повестью о чиновнике, крадущем шинели» Гоголь начал работу в 1839 году, закончил в 1842 годуЖивые страницы. А. С. Пушкин, Н. В. Гоголь, М. Ю. Лермонтов, В. Г. Белинский. // Под ред. Б. В. Лунина. — М., Детская литература, 1970. — 100 000 экз. — С. 225. Отрывок из первой редакции, гораздо более юмористической, чем окончательная, был продиктован М. П. Погодину в Мариенбаде в июле-августе этого года. Погодинская рукопись с правками Гоголя хранится в Российской государственной библиотеке.
В продолжение последующих полутора лет, проведённых в Вене и Риме, Гоголь ещё трижды брался за повесть, но довести её до конца смог только весной 1841 года, и то под давлением Погодина. Одновременно он работал над текстом об Италии, совершенно отличным по стилистике и настроению. Во второй редакции главный герой получил имя «Акакий Акакиевич Тишкевич», которое вскоре было изменено на «Башмакевич». В третьей редакции комическая интонация стала уступать место сентиментально-патетической.
Поскольку беловая рукопись повести не сохранилась, литературоведам сложно определить, подверглась ли повесть какой-то цензурной переработке в преддверии публикации. По сведениям Н. Я. Прокоповича, цензор А. В. Никитенко «хотя не коснулся ничего существенного, но вычеркнул некоторые весьма интересные места».
Реакция После выхода 3-го тома собрания сочинений повесть не вызвала развёрнутых критических отзывов и при жизни Гоголя больше не переиздавалась. Произведение воспринималось в ряду других комических и сентиментальных повестей о бедствующих чиновниках, которых довольно много появлялось в конце 1830-х годовХорошо знавший Гоголя профессор Шевырев предполагал, что Гоголеву «Шинель» вызвал «Демон » Павлова (1839). Другие повести подобной тематики — «Гражданственный гриб» Булгарина (1833), «Лука Прохорович» (1838) и «Перстень» (1841) Гребёнки, «Записки гробовщика» и «Живой мертвец» Одоевского (1838), «Дочь чиновного человека» Панаева (1839), «За стеной» Кулиша (1839).. Тем не менее образ забитого маленького человека, бунтующего против системы, оказал несомненное влияние на натуральную школу сороковых годов. В 1847 году Аполлон Григорьев писал:
Гуманизация мелких, на первый взгляд, забот бедных чиновников получила развитие в первых произведениях Достоевского, таких, как «Бедные люди» (1845) и «Двойник» (1846)В «Бедных людях» главные герои прямо обсуждают повесть Гоголя, а в «Двойнике» подражание стилю Гоголя настолько явно, что, по замечанию В. Набокова, почти переходит в пародию. См.: Vladimir Nabokov. Lectures on Russian Literature. Vol. 1. Bruccoli Clark, 1981. ISBN 978-0-15-149599-3. Page 104.. Часто приписываемая Достоевскому фраза «Все мы вышли из гоголевской шинели» на самом деле восходит к статье виконта де Вогюэ 1885 года в Revue des Deux Mondes, где она фигурирует как обобщение мыслей русских писателейДословная цитата: ««Все мы вышли из гоголевской „Шинели“», — справедливо говорят русские писатели, но Достоевский иронию своего учителя заменил сильным чувством, заражающим читателя»..
Впрочем, некоторые комментаторы посчитали неорганичным соединение в одном коротком произведении социально-гуманитарного посыла с фантастикой. Например, для Бориса Зайцева повесть эта «не шедевр», так как нажим на жалость к горемычному клерку представляется «слащавым», а вкрапления фантастики — «не весьма убедительными».
Анализ
Большое влияние на складывание школы формализма и нарратологии в целом оказала статья Б. М. Эйхенбаума «Как сделана „Шинель“ Гоголя» (1918). Новаторство повести исследователь увидел в том, что «рассказчик так или иначе выдвигает себя на первый план, как бы только пользуясь сюжетом для сплетения отдельных стилистических приемов».
Эта сказовая манера позволяет проследить изменение отношения рассказчика к Акакию Акакиевичу по ходу рассказа. Как отмечает Д. Мирский, «Акакий Акакиевич изображён как жалкая личность, смиренная и неполноценная, и рассказ проходит через всю гамму отношений к нему — от простой насмешки до пронзительной жалости».
В советское время «Шинель» было принято относить к литературе критического реализма, не обращая внимания на фантастический гротеск финалаС. М. Петров. Критический реализм. 2-е издание. Высшая школа, 1980. Стр. 280.. Ещё Эйхенбаум констатировал в 1918 году, что критики средней руки «останавливаются в недоумении перед этим неожиданным и непонятным внедрением романтизма в реализм». Выход из этого противоречия был найден следующий — «Шинель» стала толковаться как пародия на романтическую повесть, где «место трансцендентального стремления к высокой художественной цели занимала вечная идея будущей шинели на толстой вате»:
Трансцендентальное стремление редуцировалось до элементарной потребности, но потребности жизненно важной, не избыточной, насущно необходимой, неотъемлемой в бедной бесприютной жизни Акакия Акакиевича и притом терпящей такое же неотвратимое крушение, какое претерпевали мечтания художника или композитора.
Официальное советское литературоведение видело в повести исключительно критику бюрократической общественной системы, основанной на торжестве равнодушия и жестокости, казёнщины и безразличия к человеку, где класс чиновника в табели о рангах в большей степени предопределяет отношение к нему окружающих, чем его личные качества. Отмечается, что чем выше чин должностного лица (будочник, частный пристав, «значительное лицо»), к которому обращается пострадавший Акакий Акакиевич, тем жестокосерднее оно обращается с нимИ. В. Сергиевский Н. В. Гоголь — , Детгиз, 1956. — с. 153.
Если в России за увлечением социальным анализом от критиков ускользала мистическая составляющая повести, то на Западе наоборот — повесть рассматривалась в контексте гофмановской традиции, где мечта неизменно разбивается о действительность. Соответственно, тем или иным сюжетным ситуациям «Шинели» подыскивали соответствия в новеллах ГофманаВ. В. Виноградов. Гоголь и натуральная школа. Л., 1925.Charles E. Passage. The Russian Hoffmannists. The Hague: Mouton, 1963..
Религиозная трактовка
Дмитрий Чижевский в 1938 году отмечал ограниченность социальной трактовки повести, которая сводит богатство гоголевского шедевра к повторению аксиом («я брат твой») и трюизмов («и крестьянки, то бишь бедные чиновники, чувствовать умеют»)См. его статью «О повести Гоголя „Шинель“». Впервые религиозный аспект повести рассмотрел ещё Аполлон Григорьев.
Сторонники религиозной трактовки повести подчёркивают её иносказательный аспект и видят в ней своеобразную притчу. Согласно этой трактовке, «Шинель» — история духовного падения (а затем и физической гибели) безгрешного аскета Башмачкина, человека почти святого, который, поддавшись бытовому искушению новой шинелью, превращает её в губительную страсть и заходит в духовный тупик. Портной Петрович выступает для него бесом-искусителем, причем применительно к нему автор многократно использует в тексте слово «чорт». При этом авторская ирония и детализированный социальный фон воспринимаются лишь как поверхностная оболочка притчи о необходимости христианского смирения, как литературный приём.
На момент написания повести Гоголь — религиозный человек, глубоко погружённый в духовную литературу, в том числе монашескую. Адепты христианского прочтения повести сомневаются, что его религиозность не нашла никакого отражения в повести. Главному герою неслучайно дано необычное имя «Акакий» (в переводе с греческого означающее «беззлобный» или «невинный»), вероятно, взятое автором из «Лествицы», где смиренный подвижник Акакий Синайский терпит унижение и побои от наставника, умирает, но и после смерти выказывает послушание.
Превращение Владимир Набоков, относивший «Шинель» к произведениям о превращении главного героя, проводил параллель между повестью Гоголя, где из ничтожной оболочки забитого чиновника вырывается громадное могущественное привидение, и «Превращением» Кафки. Человечность главного героя обеих повестей отделяет его от толпы окружающих — гротескных и бессердечных. В своих фантазиях оба протагониста вырываются из этого мира марионеток, сбрасывают навязанную личину, преодолевают границы панциря.