Рижский ОМОН () — отряд милиции особого назначения, сформированный в городе Рига Латвийской ССР в 1988 году. В 1991 году выведен в город Тюмень. Против ряда сотрудников в Латвии были возбуждены уголовные дела.
История формирования Основан по приказу № 206 министра внутренних дел СССР Александра Власова от 2 декабря 1988 года. Первый командир — Эдгар Иванович Лымарь, с 1990 года — Чеслав Геннадиевич Млынник. Отряд насчитывал 120—150 бойцов (из них 20 офицеров).
После провозглашения Верховным Советом Латвии декларации о восстановлении независимости от СССР, министр внутренних дел Латвийской ССР, назначенец Народного фронта Алоиз Вазнис перевёл ОМОН в своё непосредственное подчинение, начав чистку его рядов по национальному признаку. Командир отряда подполковник милиции Эдгар Иванович Лымарь отказался подчиниться Вазнису и через центральную газету «Советская Латвия» заявил, что будет выполнять только те приказы, которые не противоречат Конституции СССР и Конституции Латвийской ССР. В ответ Вазнис прекратил выплату денежного довольствия бойцам ОМОНа, выдачу амуниции и горючего, а Совет министров Латвийской ССР потребовал расформирования отряда у МВД СССР
Отряд стал первой коммерческой охранной структурой, происшедшей из МВД и работавшей по договору с управлением торговли г. Юрмалы. Злоупотреблениям во время закрытия ресторанов способствовало разрешение министра Вазниса нести службу в масках с прорезями для глаз. Юрмальская милиция фиксировала жалобы посетителей ресторанов на злоупотребления.
Поскольку сделать ОМОН своим политическим орудием Вазнису не удалось, а новой власти очень хотелось перетянуть силовые структуры на себя, министр издал «приказ о деполитизации» в МВД, запретивший сотрудникам принимать сторону какой-либо из ветвей власти в республике. Это вызвало несогласие, стимулировавшее приток в ОМОН обиженных из разных отделов внутренних дел республики.
По просьбе первого секретаря ЦК Компартии Латвии А. П. Рубикса министр Вадим Бакатин к осени 1990 года передал рижский ОМОН из подчинения МВД Латвийской ССР в МВД СССР — к Вильнюсской 42-й дивизии внутренних войск. Кроме табельных пистолетов Макарова, бойцам на постоянное ношение выдали автоматы, гранаты, а отряду придали два новых БТР. Координатором деятельности ОМОНа в республике был назначен заместитель начальника УВД Риги, полковник Николай Степанович Гончаренко.
11 декабря 1990 года Народный фронт Латвии принимает заявление с призывом готовиться к часу «Х», чтобы дать отпор «имперским силам», «вступать в отряды добровольных стражей порядка особого назначения ЛР», создавать на предприятиях фонды помощи, «использовать различные варианты стачек для разрушения экономической системы СССР». Фракция НФЛ в Верховном совете Латвии создаёт штаб обороны, которому ставится задача обеспечить защиту завоеваний демократии. В него вошли представители радикального крыла Народного фронта Латвии Андрей Крастыньш, Талавс Юндзис и Одиссей Костанда.
В декабре 1990-го- январе 1991 года неизвестные лица подбрасывают и приводят в действие взрывные устройства у зданий ЦК Компартии Латвии, Дома политпросвещения, Дома печати — издательства ЦК Компартии Латвии, возле жилого дома, где проживали военнослужащие Советской Армии, у больницы. На митингах и собраниях звучат заявления, что «завоевать свободу без жертв невозможно», «Москва потопит Латвию в крови за стремление выйти из СССР».
Январские события в Риге
2 января 1991 года по просьбе ЦК Компартии Латвии на основании приказа МВД СССР рижский ОМОН захватил высотный Дом печати в Риге, где находилось Издательство ЦК Компартии Латвии, выпускавшее всю периодическую прессу. Ранее было объявлено о его национализации правительством Латвии.
13 января в Риге состоялся митинг Народного фронта в поддержку Верховного совета и Совета министров, а также в знак протеста против вооружённых акций в Литве, в котором приняло участие около 500 000 человек, собравшихся в течение нескольких часов. Вечером того же дня началось сооружение баррикад вокруг стратегических объектов в Риге и некоторых других городах Латвии.
14 января ОМОН разоружил рижское отделение милиции «Вецмилгравис» и устроил там свою базу, на следующий день был разоружен рижский филиал Минской высшей школы МВД, откуда унесли 42 автомата, 215 пистолетов, пять пулеметов, четыре снайперские винтовки, два гранатомета и боеприпасы.
16 января ОМОН приступил к разблокированию заграждения из КамАЗов на мосту через Милгравский канал, соединявшем базу отряда с центром города. В ходе столкновения от пули омоновцев погиб шофер министерства сообщения Роберт Мурниекс, находившийся в проезжавшей мимо машине и не остановившийся по требованию ОМОНа.
Поскольку правительство провозглашенной, но не признанной де юре Латвийской республики приступило к формированию властных структур параллельно с существовавшими в республике учреждениями СССР, в Латвии создалось двоевластие, когда формально страной управляли Верховный совет и Совет министров во главе с деятелями Народного фронта Латвии, а фактически она контролировалась Союзом ССР через Прибалтийский военный округ, МВД, банковскую и денежную систему, обеспечивалась из союзного центра материально-техническими ресурсами.
Перестрелка в центре Риги 20 января 1991 года 18 января 1991 г. министр внутренних дел Латвии Алоиз Вазнис выслал в МВД СССР свой приказ о том, что по бойцам ОМОНа, приближающимся к объектам МВД ЛР на расстояние менее 50 метров, разрешено открывать огонь на поражение. Из Москвы это послание было передано в ОМОН.
Напряжение усилило сообщение, что пятеро неизвестных якобы изнасиловали жену командира взвода Лактионова. В ту же ночь, с 19 на 20 января, был обстрелян пост ОМОНа в Доме печати. Погнавшись за нападавшими, омоновцы недалеко от места происшествия задержали микроавтобус «Латвия» с пятью боевиками, в котором были обнаружены патроны, бутылки с зажигательной смесью и аппаратура оперативной телефонной связи и комплект документов, раскрывающих шифры, коды, позывные системы связи военных формирований Народного фронта. Боевики были доставлены на базу ОМОНа в Вецмилгравис, а затем в Прокуратуру Латвийской ССР.
20 января, направляясь в Прокуратуру Латвийской ССР для смены караула, машины ОМОНа были обстреляны неизвестными со стороны здания Госстроя Латвийской ССР, находившегося напротив МВД дальше на бульваре Райниса, и с пятого этажа здания МВД. Омоновцы вынуждены были искать укрытия в здании МВД, что затем преподносилось как «штурм МВД». На то, чтобы полностью установить контроль над зданием, где на момент «штурма» находилось около 100 сотрудников милиции, группе бойцов ОМОНа потребовалось 16 минут.
Ход событий фиксировали многочисленные репортёры и телеоператоры, каким-то образом предупреждённые о том, что произойдёт возле Бастионной горки. Дежурный на пульте УВД отмечает: «Смотри, какая подготовка хорошая — тут и телевидение, антенны развернули, прямой репортаж…» Республиканское телевидение и радио вело прямой репортаж с места событий, где также было множество иностранных корреспондентов. Группе московских репортёров, планировавших 20 января уехать из Риги, кто-то из латвийских коллег посоветовал сдать билеты, так как «ожидаются очень интересные события».
В результате интенсивной стрельбы в центре города 8 человек было ранено, 5 — убито. Из них четверо, в том числе операторы группы кинорежиссёра Юриса Подниекса Андрис Слапиньш и Гвидо Звайгзне, милиционер Сергей Кононенко и школьник Эди Риекстиньш, погибли в парке у Бастионной горки, получив смертельные ранения в спину, то есть с тыла ОМОНа, а милиционер Владимир Гомонович был убит между четвёртым и пятым этажами здания МВД выстрелом сверху. Существует версия, что все жертвы — на совести так называемой «третьей силы», идентифицировать которую за 30 лет после событий так и не удалось. Следствие, проведённое специальной бригадой Генеральной прокуратуры СССР во главе с В. Е. Костыревым, подтвердило, что пули, изъятые из тел погибших, выпущены из оружия, не принадлежавшего омоновцам.
Защита конституционного порядка СССР Рижский ОМОН последовательно выступал за сохранение Советского Союза и хранил верность присяге. С одной стороны, это сделало его объектом постоянных провокаций со стороны сторонников государственной независимости Латвии, среди которых были и радикалы. Контролирумые Народным фронтом СМИ представляли Рижский ОМОН врагом латышского народа. По мнению бывшего первого секретаря Рижского горкома Компартии Латвии Арнольда Клауцена, в то время, как командующий Прибалтийским военным округом генерал Ф.Кузьмин заявил о невмешательстве армии в политические процессы и строго придерживался этой позиции, так что втянуть армию в провокации было невозможно, ОМОН, которому союзное МВД поручило охрану стратегических объектов и защиту конституционного порядка, стал мишенью. В то же время в рабочих коллективах Риги ОМОН пользовался растущей поддержкой: для бойцов собирали продукты питания, сигареты, теплую одежду, командиров приглашали на встречи и митинги.
Ликвидация таможен В конце 1990 года, с целью защиты внутреннего рынка, Таможенный департамент Латвии стал размещать таможенные пункты на сухопутной границе республики, что противоречило Конституции СССР и принципу свободного движения товаров внутри СССР.
По приказу министра внутренних дел СССР Бориса Пуго с середины до конца мая 1991 г. проводилась операция по разблокированию таможен силами Рижского и Вильнюсского ОМОНов. На каждый пункт вместе с бойцами выезжали представители следствия и прокуратуры советских республик, которые составляли акты, разоружали представителей таможен. Имущество — будки, посты, вагончики, шлагбаумы — уничтожалось на месте. Таким образом, по версии командира отряда Чеслава Млынника, было снято около 200 таможенных постов, по версии латышских СМИ — 16.
Подозрение в нападении на Мядининкай
По версии литовского следствия, 31 июля 1991 года бойцы Рижского ОМОНа, при содействии их коллег из Вильнюсского ОМОНа, напали на литовский таможенный пункт в Мядининкае, на границе с Белоруссией. Семь человек в результате нападения были убиты, среди них оказались литовские таможенники и полицейские. Ещё один таможенник был тяжело ранен. 11 мая 2011 года Вильнюсский окружной суд за участие в этом нападении приговорил к пожизненному заключению бывшего омоновца Константина Михайлова (Никулина). Сам Михайлов себя виновным не признал и высказал предположение, что преступление совершила неизвестная группа военнослужащих, которая в это время находилась на базе вильнюсского ОМОНа.
Константин был осуждён на основании единственной улики — найденной на месте событий через сутки, 1 августа 1991 года, проржавевшей гильзы от пистолета Макарова и на том основании, что у него было такое табельное оружие. Однако следственный эксперимент, проведённый со стреляными гильзами от пистолета в природе в 2015 году, когда их разбросали в песке и в траве на открытом воздухе, показал, что они не заржавели ни через сутки, ни через 10 суток. Таким образом, инкриминировать преступление на базе такой улики было нельзя.
28 октября 2016 года Вильнюсский окружной суд заочно признал трех бывших бойцов Рижского ОМОНа — граждан России Андрея Лактионова, Чеслава Млынника и Александра Рыжова — виновными в убийстве сотрудников литовской полиции и таможни, классифицировав этот инцидент также как преступление против человечности, а также обязав виновных возместить Литовской республике ущерб в размере 653 тыс. 850 евро.
Чеслав Млынник считает приговор политически мотивированным и утверждает, что у Рижского ОМОНа на день инкриминирумых событий было алиби: он был поднят по тревоге для проверки личного состава, которую проводила Генеральная прокуратура СССР. Он также связывает трагические события с визитом в СССР президента США Джорджа Буша-старшего 29 июля 1991 года. «Литве нужна была провокация, конфликт. Нужны были трупы», — уверен Млынник, поэтому провокация и была совершена.