Общество бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев (ОБПКиС, ОПК) — общественная организация в СССР, работавшая в 1921—1935 годах. Её основной целью было ведение научно-исследовательской, выставочной, просветительской и издательской деятельности, касающейся жизни и быта каторги и ссылки в дореволюционное время. Ликвидировано решением Президиума ЦИК СССР от 25 июня 1935 года.
Предыстория Каторга и политическая ссылка как средство наказания стали активно применяться в России с середины XVII века. Указы 1753—1754 гг. отменяли смертную казнь и вводили взамен её вечную каторгу.
В 1822 году при участии М. М. Сперанского были выработаны и приняты «Устав о ссыльных» и «Устав об этапах в сибирских губерниях», создававшие специальные экспедиции о ссыльных при губернских и областных правлениях. С 1826 года общий надзор над каторжанами и ссыльнопоселенцами осуществляло Третье отделение.
Во второй четверти XIX века на каторгу в Сибирь и в ссылку на Кавказ отправлялись декабристы и петрашевцы. В 1831 году на каторгу и в ссылку в Сибирь были отправлены участники Польского восстания 1830—1831 гг. Кроме того, существовала и нередко применялась на практике административная ссылка «по высочайшему повелению». Среди подвергнутых этой мере — А. С. Пушкин, А. И. Герцен, Н. П. Огарёв и другие.
Во второй половине XIX века в политическую ссылку направлялись участники крестьянских волнений, деятели революционного движения 60-х годов XIX века, участники Польского восстания 1863—1864 гг. (18 623 человека). В 1867 году в Восточную Сибирь были высланы члены Ишутинского кружка, в 1870—1880-е годы — участники народнических и народовольческих организаций, а также революционного настроенные рабочие. Начиная с конца XIX века в ссылку и на каторгу отправляли членов марксистских кружков и организаций. К началу XX века в Сибири находилось 298 577 ссыльных, из них около половины — административные. В марте 1917 года Временным правительством была объявлена общая политическая амнистия.
История общества
Основание общества Инициатива создания общества бывших политических каторжан и ссыльных поселенцев принадлежит П. П. Маслову, созвавшему вместе с Д. И. Новомирским учредительную группу в марте 1920 года. На вечере, проводимом 14 марта 1920 года в Москве и посвящённом третьей годовщине освобождения из царских тюрьм (по амнистии Временного правительства в 1917 году), были избраны председатель (М. П. Томский) и секретарь (Д. И. Новомирский) общества, получившего название «Всероссийская лига политических каторжан». Однако его деятельность по неустановленным причинам вскоре была прекращенаМ. Юнге «Революционеры на пенсии. Всесоюзное общество политкаторжан и ссыльнопоселенцев, 1921—1935», 2015, с. 44-46.
В марте 1921 года П. П. Маслов и Д. И. Новомирский предприняли очередную попытку создания общества бывших политических каторжан и ссыльных поселенцев путём публикации в «Известиях» призыва к сбору материалов по истории революционного движения. Эти данные собирались для публикации тематического сборника, с целью чего были созданы литературная, организационная и бюджетная комиссии. В их состав вошли П. П. Маслов, Н. А. Морозов, М. И. Осинский, Г. М. Крамаров, Л. А. Старр, В. А. Плесков, А. А. Биценко, В. М. Боброва-Тарасова, Ф. Н. Радзиловская, В. И. Горовиц, А. С. Пигит, М. А. Веденяпин, С. М. Темкин, Ф. К. Врублевский, Б. С. Бернштейн, И. М. Гейцман, Ф. Сенюшкин и другие. Именно эти люди являются основателями общества бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев«Десять лет. 1921—1931. Сборник статей и воспоминаний к десятилетнему юбилею Общества политкаторжан». Под редакцией Л. Старр, В. Плескова и Г. Крамарова. Москва, 1931Рудзутак вступил в ОБПКиС только в марте 1924 года, спустя три года после его создания (ГАРФ ф. 533 оп. 5 д. 16 л. 70-71)как и почему Дзержинскому и Рудзутак пытались задним числом придать статус основателей ОБПКиС: М. Юнге «Революционеры на пенсии. Всесоюзное общество политкаторжан и ссыльнопоселенцев, 1921—1935», 2015, с. 77. Выпуск сборника, ставшего первым томом журнала «Каторга и ссылка», был приурочен к четвёртой годовщине амнистии политическим заключённым. Торжества по этому поводу состоялись 12 марта 1921 года в Голубом зале Дома Союзов в Москве. Этот день принято считать днём основания ОБПКиС.
Попытка закрытия в 1922 году В июне 1922 года бюро коммунистической фракции ОБПКиС выступило с заявлением в котором говорилось, что некоторые члены общества (меньшевики, эсеры и анархисты) поддерживают «политических заключённых нового типа» и проводят линию партий, оппозиционных советской власти. В связи с этим бюро коммунистической фракции ОБПКиС поставило вопрос «чистки» членов общества и усиления влияния коммунистов в нём. В мае 1922 года была проведена перерегистрация членов ОБПКиС. В августе 1922 года Томский и Рудзутак пытались закрыть ОБПКиС по политическим мотивам. Историк Марк Юнге связывает это с нарастающим давлением со стороны власти по причине осуществляемой обществом поддержки политических заключённых в советских тюрьмах и процессом против ЦК партии эсеров летом 1922 годаРГАСПИ ф. 17 оп. 112 д. 368 л. 8-8об. // М. Юнге «Революционеры на пенсии. Всесоюзное общество политкаторжан и ссыльнопоселенцев, 1921—1935», 2015, с. 96, 113—139.
В конце 1922 года обновлённый состав ОБПКиС совместно с Коминтерном и Обществом старых большевиков основали МОПР, целью которого было оказание помощи «борцам за дело революции, томящимся в капиталистических тюрьмах».
Структура общества и его реорганизация
Изначально общество объединяло представителей различных поколений и политических течений революционного движения. Высшим органом ОБПКиС было Общее собрание членов общества, на котором сроком на год избирались ревизионная комиссия и исполнительный орган под названием Совет. В состав первого Совета входили А. А. Биценко, С. Ф. Корочкин, П. П. Маслов, В. А. Плесков, Ф. Сенюшкин, М. П. Томский и Л. А. Старр (секретарь Совета). Руководство Советом осуществлял избиравшийся из его среды староста (первым старостой стал М. П. Томский, его заместителем — П. П. Маслов). В подчинении у Совета находились комиссии: организационная, бюджетная, клубная, литературная и комиссия по помощи голодающим (с лета 1921 года). Решения принимались большинством голосов.
После перерегистрации членов ОБПКиС в 1923—1924 гг., вызванной инициированной коммунистической фракцией «чисткой» Общества, его численность и структура резко изменилась. Из него был исключён и выбыл 791 человек. В результате переизбрания Совета и ревизионной комиссии их состав покинули ключевые члены общества (В. А. Плесков, Дубинский, Мухин, Л. Н. Андреев). В начале декабря 1922 года Совет был расширен с 9 до 27 членов, в 1924 году численность Совета увеличилась до 32 человек. Функция принятия решений сосредоточилась в руках коммунистической фракции в Совете ОБПКиС, при этом Общее собрание стало созываться реже (с 1924 года его функции перешли ко Всесоюзному съезду). В обновленном составе Советом был избран Президиум (И. А. Теодорович, В. Д. Виленский-Сибиряков, С. С. Пестковский, А. В. Якимова-Диковская, М. П. Шебалин, М. Ф. Фроленко, Львов, Б. А. Бреслав). Должность старосты исполнял И. А. Теодорович, до последнего препятствовавший радикальному изменению структуры общества. Его заместителями были В. Д. Виленский-Сибиряков и Г. Крамаров. С марта 1924 года старостой Общества стал вступивший в него в этом же месяце Рудзутак; вместо Л. А. Старр секретарём Совета был назначен Б. А. Бреслав. Также были внесены изменения в Устав Общества: согласно его обновленной версии, членами ОБПКиС теперь могли стать только те, кто «не скомпрометировали себя перед советской властью». С 1924 года ОБПКиС преобразовано во всесоюзную организацию.
В конце 1927 года руководство ОБПКиС принял на себя Е. Ярославский, поставивший на руководящие посты своих кандидатов. В связи с этим заметно усилился контроль коммунистической фракции над структурными элементами Общества. В условиях непрекращающегося давления и усиливающейся цензуры началось постепенное превращение ОБПКиС в пропагандистский институт партии: «Уже с IV Всесоюзного съезда ОПК в апреле 1931 года агитационная и пропагандистская работа стала важнейшей сферой деятельности общества. Это означало, что историографическая деятельность ОПК измерялась теперь прежде всего тем, какую пользу она приносила советскому государству и партии большевиков».
Среди членов ОБПКиС были видные участники революционного движения: В. Д. Виленский (Сибиряков), В. Н. Фигнер, Л. Г. Дейч, Н. С. Тютчев, Ф. Я. Кон, М. Ф. Фроленко, А. В. Якимова-Диковская, А. В. Прибылёв, А. П. Прибылёва-Корба, Ф. Н. Петров, В. А. Быстрянский, Н. А. Скрыпник, И. А. Теодорович, В. А. Жданов и др. В 1928 ОБПКиС имело свыше 50 филиалов. Их сотрудники выступали с докладами и лекциями перед рабочими, учащимися, красноармейцами. В 1924, 1925, 1928, 1931 годах состоялись всесоюзные съезды общества.
Письмо Веры Фигнер с критикой общества Ответом на произведённые «чистки» в ОБПКиС и его реорганизацию стало письмо Веры Фигнер. Оно было отправлено ею Ярославскому 17 июля 1932 года в ответ на предложение вступить в ОБПКиС. В письме Фигнер указывает на превращение ОБПКиС в инструмент политики и сетует об установлении монополии политической фракции большевиков в продвижении и принятии решений от лица всего ОБПКиС: Ваше извещение от 8.VII привело меня в смущение и побуждает объяснить вам, почему до сих пор принципиально я не вступила в О-во.
1. Я принципиальная противница смертной казни и дважды вместе с некоторыми старыми товарищами по революционному движению подавала во ВЦИК петицию об отмене её.
Между тем О-во, втянутое в политику, ставится иногда в необходимость высказаться по поводу применения этой репрессии и, увы, выражает одобрение применению её.
2. Не зная современного метода политического расследования дел, в которых на карте стоит свобода и жизнь человека, не зная, чем вызываются признания подследственных виновности своей при полном отсутствии её, О-во, втянутое в политику, ставится в необходимость давать резолюцию, одобряющую деятельность ГПУ, и, увы, дает одобрительную санкцию.
3. Следуя тому, что делается в правительственных учреждениях, О-во, втянутое в политику, производит «чистку», употребляя недопустимое вторжение во внутреннее «я» человека, и практикует то, что возмущает всех мыслящих людей унижением человеческой личности, — вместо того, чтобы поднять свой голос против этого метода контроля, противоречащего всей нашей прежней революционной этике.
4. Втянутое в политику О-во, как все русские граждане, стремившиеся к свободе, гражданскому и социальному равенству, терпят неравенство, имея монопольную политическую фракцию и подъяремное большинство, именуемое беспартийным. Положение этих двух сторон я считаю ненормальным и для составляющих большинство — унизительным.
… Находясь официально вне О-ва, я всегда чувствовала тягость своего положения: революционная среда — моя родная среда. С О-вом, с совокупностью его членов я связана неразрывными узами, связана всей жизнью, жизнью революционера и жизнью человека.
… Я пишу вам все это, руководствуясь единственно тем, что не могу и не хочу получить знак доверия и почета воровским способом. Судите сами!
У меня же нет ни мелкого тщеславия, ни мелкого честолюбия.
Вера Фигнер