Русские летописиТермин:
и др. — летописи, исторические сочинения XI—XVIII веков Руси, в которых повествование велось по годам (по «летам», откуда название).
Памятники древнерусской литературы. Основной письменный источник по истории древней Руси, России и других восточнославянских земель допетровского времени. Имели распространение в Киевской Руси, Русских землях и княжествах, Великом княжестве Литовском и Русском государстве. По видовым признакам близки западноевропейским анналам и хроникамГимон Т. В. Историописание раннесредневековой Англии и Древней Руси. Сравнительное исследование. — М. : Русский Фонд Содействия Образованию и Науке, 2011. — С. 85—91.. Начало древнерусского летописания относится к XI веку, когда в Киеве начали делать исторические записи, хотя летописный период (период, описанный по годам) начинается в них с IX века.
Ранние летописные датировки основаны на целом ряде ошибочных предпосылок. Однако ошибочность летописных годовых дат за IX—X века сама по себе не означает недостоверности описываемых летописями событий. Значительная часть известных по летописям событий верифицируется различными методами.
В ранней летописной традиции — от реконструируемого «Древнейшего сказания» середины XI века до «Повести временных лет» начала XII века, в окончательном виде сформирована «мы-концепция» народа руси.
Текстология и содержание
Погодная запись (запись событий одного года) в летописи обычно начиналась словами: «Въ лѣто…» («В год…») — отсюда летописи получили своё название. Количество сохранившихся летописных памятников, по условным оценкам, составляет порядка 5000Зиборов В. К. Русское летописание XI—XVIII веков . : Филологический факультет СПбГУ, 2002..
Большинство летописей в виде оригиналов не сохранились, известны только их копии и частичные переработки — так называемые списки (от спи́сывать), созданные в XIII—XIX веках. Только в списках сохранились в том числе и древнейшие летописи XI—XII веков. Списки классифицируются по видам, (редакциям), изводам. Многие части летописного повествования известны в качестве отдельных произведений, в тексте летописи часто прослеживаются соединения из разных источников. Все эти особенности наводят на мысль, что сохранившиеся летописи — это сборники разнообразного материала, многие из первоначальных источников которых не дошли до нашего времени. Мысль эта, впервые высказанная П. М. Строевым, ныне составляет общее мнение. В настоящее время признано, что большинство сохранившихся летописей представляют собой своды предшествующих текстов.
Имеют место три основных типа летописных текстов: синхронные погодные записи, ретроспективные «хроники» (например, текст в составе Ипатьевской летописи за XIII век), характеризующиеся монотематизмом, и летописные сводыАлешковский М. Х. К типологии текстов «Повести временных лет» // Источниковедение отечественной истории: Сборник статей, 1975. М., 1976. С. 133—138..
Древнейшими сохранившимися списками (рукописями) летописей являются пергаменные «Летописец вскоре» патриарха Никифора с ростовскими известиями (последняя четверть XIII века), Синодальный список Новгородской первой летописи старшего извода (вторая половина XIII века, вторая четверть XIV века), Лаврентьевская летопись (список 1377 года) и бумажная Ипатьевская летопись (1420-е годы). Более ранние летописные своды учёные реконструируют на основе изучения сохранившихся письменных памятников.
В Древней Руси летописями могли называться не только точно датированные записи, но и расположенные в хронологическом порядке описания деяний без разбивки на годовые статьи. Каждая летопись или летописный свод считается самостоятельным цельным литературным произведением, которое имеет свои структуру, замысел и идейную направленность.
Как правило, летописи излагают русскую историю от её начала. Иногда они начинались библейской, античной и византийской историей. Новые летописи часто создавались как своды предшествующих летописных памятников и различных материалов (исторических повестей, житий, посланий и др.) и заключались записями о современных составителю событиях. Большинство русских летописей, помимо погодных записей, содержат в своём составе документы (международные договоры, частные и публичные акты), самостоятельные литературные произведения («повести», «слова», жития святых и другие агиографические тексты, сказания) или их отдельные фрагменты, записи фольклорного происхождения. Литературные произведения часто использовались в качестве исторических источников. В составе летописей сохранились многие произведения древнерусской литературы: «Поучение Владимира Мономаха», «Сказание о Мамаевом побоище», «Хожение за три моря» Афанасия Никитина и др. Основное внимание в летописях сосредоточено на деяниях правителей (князей, позже царей), их окружению, церковным иерархам, войнам и конфликтам. Мало сведений даётся о широких слоях населения и культуре. Чрезвычайно мало непосредственных сведений об экономических отношениях.
Названия большинства русских летописей, принятые в современной литературе, не соответствуют их оригинальным (собственным) названиям и носят условный характер. Они получили наименования, как правило ещё в ранний период их изучения в зависимости от происхождения, места хранения, принадлежности какому-либо лицу. Нумерация в названиях некоторых летописей (Новгородские первая — пятая, Софийские первая и вторая, Псковские первая — третья) также условна, она связана не со временем их создания, а с порядком публикации или другими обстоятельствами.
В ранней летописной традиции — от реконструируемого «Древнейшего сказания» середины XI века до «Повести временных лет» начала XII века, в окончательном виде сформирована «мы-концепция» народа руси. Предисловие к реконструируемому «Начальному своду», составленному на рубеже XI—XII веков передавало отчётливое представление о народе руси. Этим народом, согласно тексту, правят русские князья, он населяет Русскую землю. Эти представления усиливает мотив «богоизбранности» Русской земли — страны, и эсхатологические коннотации. «Повесть временных лет» включила устную мифоэпическую традицию, созданную древнерусской элитой, и переработав её, сформировала письменную историю народа руси. Памятник соединил аутентичные фрагменты исторической памяти с литературно-историографическими конструктами, топосами, в первую очередь библейскими. Так ранние летописцы фиксировали и в то же время «изобретали» этноисторическую традицию народа руси. Отделение руси («своих») от других народов («чужих») в ранних летописных памятниках было завершено, а также, хотя и специфически, отрефлексировано. Ранняя летописная традиция воспринимала этноним «русь» семантически как специфический этноним-политоним, который обозначал как новую общность Восточно-Европейской равнины, образованную из предшествующих, так и политию Рюриковичей. В «Повести временных лет» представления о руси как о христианском народе, исконно проживающем в Русской земле, даны в ещё более полном и завершённом виде.
Обстоятельства и цели создания Русские летописи составлялись, как правило, при дворах князей, кафедрах церковных иерархов и в монастырях.
Сами летописцы крайне редко сообщали какие-либо прямые сведения о себе или своей работе, поэтому в большинстве случаев указания в литературе на время, место и, тем более, цели создания летописных памятников являются предположениями или результатами реконструкции.
А. С. Пушкиным был создан романтический облик «внимавшего равнодушно добру и злу» летописца. Однако сравнение летописных текстов позволяет выявить наличие их ярко выраженной политической направленности и резкие изменения последней при редактировании текстов. Известный исследователь летописных сводов А. А. Шахматов и его последователи, помимо реконструкции истории создания летописных сводов, стремились установить личность и взгляды их авторов, а также определить место летописи в политической борьбе своего времениШахматов А. А. Общерусские летописные своды XIV и XV вв. // Журнал Министерства народного просвещения. 1900. № 9. С. 90—176; № 11. С. 135—200; 1901. № 11. С. 52—80; Он же. Разыскания о древнейших русских летописных сводах. СПб., 1908.. Ярко эта тенденция проявилась в работе М. Д. ПрисёлковаПриселков М. Д. История русского летописания XI—XV вв. Л., 1939.. Накануне революционных событий 1917 года в России Шахматов писал, что «рукой летописца управлял в большинстве случаев не высокий идеал далекого от жизни и мирской суеты благочестивого отшельника, умеющего дать правдивую оценку событиям, развертывающимся вокруг него, и лицам, руководящим этими событиями, — оценку религиозного мыслителя, чающего водворения Царства Божия на земельной юдоли — рукой летописца управляли политические страсти и мирские интересы».
Большая часть исследователей связывает цели летописания с борьбой за власть. Д. С. Лихачёв, В. Г. Мирзоев и А. Ф. Килунов писали об образовательных и назидательных задачах русского летописанияМирзоев В. Г. Социальная функция истории : По «Повести временных лет» // Вопросы историографии и методологии истории. Ростов-на-Дону, 1976. С. 8, 16—17.Килунов А. Ф. К вопросу о морализме древнерусской летописи // Отечественная общественная мысль эпохи средневековья : Историко-философские очерки. Киев, 1988. С. 141.. По наиболее распространённому мнению, русское летописание представляет собой род публицистики, имеющей форму исторического сочинения.
Е. К. Ромодановская, вслед за Лихачёвым, исследовала историческую природу вымысла в рамках древнерусской историографии и отчасти реабилитировала «романтический» образ летописца. Предполагается, что древнерусскому автору было свойственно стремление к «правдивости», поскольку «вымысел» был невозможен в условиях существования независимых политических оппонентов и противники: русские летописи с самого начала велись в разных политических центрах, в Киеве и Новгороде. Когда Москва подчинила последнее «вольную» землю — Новгородскую, разрушается система «правдивого» официального летописания. Придворная историография теперь фиксирует только то, что является необходимым для великокняжеской власти и впервые получает возможность введения, по терминологии Лихачёва, «государственного вымысла» в историю, политическую легенду и публицистику, примерами чего являются «Сказание о князьях Владимирских», конструкции, связанные с идеей «Москва — третий Рим», историческое повествование XVI века. Я. С. Лурье назвал традиции новгородского и московского летописания XV века «двумя историями Руси».
По мнению Т. В. Гимона, политическая тенденция не была определяющей при создании летописных текстов. Точке зрения о летописях как преимущественно политико-публицистических сочинениях противоречат как наличие частей летописных сводов, посвящённых отдалённым от летописца временам, так и ведение кратких погодных записей. Кроме того, письменные памятники, бытовавшие в ограниченном числе экземпляров (судя по малому числу сохранившихся списков и редакций), политические оценки которых зачастую были к тому же завуалированными, не могли оказывать реального влияния на политическую позицию каких-либо слоёв общества. Учёный считает, что летопись могла иметь значение юридического документа, фиксировавшего правовые прецеденты, на который ссылались представители правящей династии для подтверждения некой традиции, и, таким образом, была рассчитана не на настоящее, а на будущее.