«Су́ер-Вы́ер» (1995/1998) — итоговое и крупнейшее по объёму произведение русского писателя Юрия Коваля, рассказывающее о фантастическом плавании фрегата «Лавр Георгиевич» под командованием капитана Суера-Выера к Острову Истины. Как правило, жанр произведения относят к роману, хотя авторское его определение нестандартное — «пергамент».
«Суер-Выер» был начат Юрием Ковалём и его другом и однокурсником Леонидом Мезиновым в 1955 году, во время учёбы в МГПИ имени Ленина. В конце 1980-х годов Коваль вернулся к этому замыслу и завершил его в самом конце жизни. При жизни писателя были опубликованы только отдельные главы из произведения, а его журнальный вариант был напечатан в сентябрьском номере «Знамени» за 1995 год.
В 1996 году «Суер-Выер» был отмечен премией «Странник» Международного конгресса писателей-фантастов (в номинации «средняя форма», как лучшая повесть). Полностью «Суер-Выер» был издан только в 1998 году издательством «Вагриус», без авторских иллюстраций, и переиздан (с изменённой обложкой) в 2001 году.
История создания Это произведение занимает в творчестве Юрия Коваля особое место — с момента возникновения первых студенческих набросков о путешествиях капитана Суера-Выера и до завершения романа прошло почти 40 лет.
Фантастическую повесть под названием «Простреленный протез» Юрий Коваль задумал и начал писать вместе с однокурсником Леонидом (Лёшей) Мезиновым в 1955 году, вскоре после поступления в МГПИ имени Ленина. Отрывки из произведения были напечатаны в стенгазете факультета русского языка и литературы, на котором они училисьРоза Харитонова. Солнце делает людей красивыми и честными: Вспоминая Юрия Коваля // «Знамя». 2004, № 12 . См. также: Ковалиная книга: Вспоминая Юрия Коваля. М.: Время, 2008. — С. 19. Название «Простреленный протез» заставляло вспомнить одноногого пирата Сильвера из «Острова сокровищ», жанр же произведения был определён авторами как «сага». По воспоминаниям Леонида Мезинова, одними из первых строк саги были:
Корабль именовался «Корапь», главными героями были побратимы Дик Зелёная Кофта и Билл Рваный Жилет (прообразами которых были авторы). В пути фрегат встречался с пиратской галерой «Тарас Шевченко», на которой плыл эфиоп Яшка и толпа «юных, но уже обнажённых пленниц». В этот момент на сцене появлялся и капитан Суер-Выер. Далее описывалось открытие Острова Каннибалов и приключения на нём. Позже Юрий Коваль так вспоминал эти времена в главе «Остров Лёши Мезинова»:
Впрочем, за годы учёбы сага не была закончена и никто не мог предположить, что «придёт время, и известный детский писатель Коваль вернётся к студенческому рукописному трёпу, выстроит, вылепит из него целый собственный мир — таинственный и переливающийся всеми блёстками его ума и таланта»Леонид Мезинов. Острова памяти // Ковалиная книга: Вспоминая Юрия Коваля. М.: Время, 2008. — С. 41..
В конце 1980-х годов Юрий Коваль решил вернуться к замыслу «Суера», вначале предложив Леониду Мезинову продолжить повествование совместно. От соавторства Мезинов отказался, однако разрешил Ковалю дальше работать над произведением без его участия. Фактически из старого варианта Коваль «взял несколько фраз и пошёл по своему пути просто-напросто»Юрий Коваль. Я всегда выпадал из общей струи. (Беседу вела Ирина Скуридина) // «Вопросы литературы». 1998. № 6. См. также: Ковалиная книга: Вспоминая Юрия Коваля. М.: Время, 2008. — С. 349. Неизменными остались несколько основных персонажей во главе с Суером-Выром, а также первая фраза, ставшая впоследствии широко известной —
Роман был закончен 22 сентября 1994 года, однако его редактура продолжалась и в 1995 году. Юрий Коваль понимал, что написал необычную для себя вещь и с волнением ожидал реакции читателей. В письме Розе Харитоновой (в ночь на 1 апреля 1995 года) он писал:
Сходные слова звучат и в беседе Коваля с Ириной Скуридиной в марте 1995 года:
Фрагменты романа при жизни автора печатались в журналах «Огонёк», «Столица», «Русская Виза», «Уральский следопыт», а также в сборнике «Опасайтесь лысых и усатых» (1993). Однако Коваль мечтал о полном издании романа и вёл переговоры об этом с издательством «Аргус». «Я болен судьбой „Суера“» — говорил он в беседе с Ириной СкуридинойЮрий Коваль. Я всегда выпадал из общей струи. (Беседу вела Ирина Скуридина) // «Вопросы литературы». 1998. № 6. См. также: Ковалиная книга: Вспоминая Юрия Коваля. М.: Время, 2008. — С. 347. Он подготовил журнальный вариант произведения, который был отвергнут Сергеем Залыгиным («Новый мир»), однако опубликован в сентябре 1995 — уже после смерти писателя — в «Знамени». Первое отдельное издание пергамента появилось только в 1998 году в издательстве «Вагриус».
Коваль также создал несколько иллюстраций к роману, некоторые из которых были опубликованы в сборнике «Опасайтесь лысых и усатых». Позже ему пришёл в голову особый способ «косвенного иллюстрирования» произведения, о чём он писал в январе 1995 года Евгении Филипповой:
Сюжет
Фрегат «Лавр Георгиевич» совершает плавание по Великому Океану в поисках Острова Истины. На долю главных персонажей — капитана Суера-Выера, рассказчика по прозвищу Дяй, старпома Пахомыча, боцмана Чугайло, лоцмана Кацмана, мичмана Хренова, механика Семёнова и других — выпадает множество приключений как на самом фрегате, так и на многочисленных островах, открытых ими в пути.
На одном из островов в ямках в песке дружно живут Валерьян Борисычи в одинаковых фетровых шляпах и приглашают присоединиться к ним…
На другом острове водятся исключительно тёплые щенки, которые «никогда не вырастают, никогда не достигают слова „собака“» — и главная задача прибывающих на остров состоит в том, чтобы их хорошенько трепать…
На Острове Голых Женщин экипаж фрегата встречает шестигрудую Гортензию и младенца по имени Ю, выкормленного её шестью грудями…
А на Острове Посланных На оказываются все, когда-либо посланные на…, причём в том количестве, сколько раз их туда послали…
В конце романа приводится «Кадастр всех островов, открытых сэром Суером-Выером и другими кавалерами во время плаванья на фрегате „Лавр Георгиевич“ с 1955 по 1995 год», в котором перечислено 29 островов с их краткой характеристикой, например:
Роман завершается — «внезапно, как внезапно кончится когда-то и наша жизнь», — когда фрегат достигает Острова Истины.
Персонажи Рассказчик (во время пребывания на Острове Лёши Мезинова он назван прозвищем Дяй) сэр Суер-Выер, капитан фрегата старпом Пахомыч боцман Чугайло лоцман Кацман (в главе про «остров Валерьян Борисычей» назван по имени и отчеству, «как раз наоборот» — Борис Валерьянович) мичман Хренов механик Семёнов стюард Мак-Кингсли адмиралиссимус Онисим (выпал за борт в главе XIII «Славная кончина») корабельный священник Фалл Фаллыч мадам Френкель юнга Ю (найден на Острове, на котором совершенно ничего не было)
а также матросы: Ящиков, вперёдсмотрящий назадсмотрящий (без имени) Вампиров Петров-Лодкин Веслоухов Зализняк Ковпак, кочегар Хашкин, кок Рыков, рулевой Раков, румпелевой Пердоний Пердюк, суперкарго Верблюдов, верёвочный Хряков и Окороков, взвешиватели Кляссер, килевой корабельный кузнец (без имени)
Таким образом, всего в пергаменте упоминается 16 матросов. Это соответствует тому, что говорится в самом начале романа: «Вмиг оборвалось шестнадцать храпов, и тридцать три мозолистых подошвы выбили на палубе утреннюю зорю» (лишней, тридцать третьей, была «Блуждающая подошва», которой посвящена глава XXXI).
Помимо экипажа фрегата, в романе действует множество персонажей, с которыми читатель встречается на островах, открытых капитаном Суером-Выером и его командой. Это и Валерьян Борисычи, и Печальный Пилигрим, и шестигрудая Гортензия, и однорогий Уникорн, и одноногий Сциапод, и Демон острова Кратий, и Девушка с персиками, и артисты Басов и Гена, а также многие другие, в том числе сам Лёша Мезинов («Мёша») на острове, названном его именем.
Художественные особенности
Жанр В подавляющем большинстве случаев читатели и критики называют «Суер-Выер» романом. В 1996 году, когда Юрию Ковалю была присуждена (посмертно) премия «Странник» Международного конгресса писателей-фантастов, «Суер-Выер» выступал в категории «средняя форма (повесть)», поскольку жюри ориентировалось на опубликованный журнальный вариант.
Сам Юрий Коваль также иногда назвал «Суер-Выер» романом, однако в подзаголовке произведения его жанр обозначен как «пергамент». Жена писателя Наталья Дегтярь так вспоминала о возникновении этого названия:
Посвящения Весь роман в целом посвящён Белле Ахмадулиной, близкому другу Коваля и большой поклоннице его творчества (она же написала предисловие к «Суеру-Выеру»). Помимо этого, роман пронизан целой серией посвящений — и в подзаголовках глав, и в сносках. «Я решил каждому истинному другу моей прозы посвятить хоть что-нибудь», — писал Коваль Евгении Филипповой в марте 1995 года.
Так, например, Остров тёплых щенков посвящается жене писателя Наталье Дегтярь, Остров заброшенных мишеней — поэтессе Татьяне Бек, движение вверх по трапу на Острове открытых дверей — «любимому другу Юлию Киму», глава LX, в которой разыгрывается пьеса «Иоанн Грозный убивает своего сына» — Юрию Визбору, «другу души моей, которого всегда угнетала судьба сына и веселила бодрость отца» и тому подобное. В публикации 1995 года в «Знамени» автор посвятил журналу, в котором он видел «не только друга, но и брата-синонима некоторых персонажей», главу «Трепет» о том, как механик Семёнов вообразил себя корабельным флагомСуер-Выер: пергамент (журнальный вариант) // «Знамя». 1995. № 9. — С. 72..
Названия частей Роман включает три части, озаглавленные по названиям мачт парусного судна — «Фок», «Грот» и «Бизань». Эти три части следуют одна за другой так же, как фок-мачта, грот-мачта и бизань-мачта следуют друг за другом от носа корабля к корме. Главы во всех частях имеют сквозную нумерацию, причём небольшая начальная главка не имеет номера и называется просто «Бушприт» — так же, как самая передняя мачта на судне.
Интересно и то, что бизань на «Лавре Георгиевиче» была далеко не самой последней мачтой:
Элементы постмодернизма Если рассматривать «Суер-Выер» в контексте мировой литературы, очевидна его связь с такими знаменитыми романами-путешествиями, как «Гаргантюа и Пантагрюэль» Рабле, «Путешествия Гулливера» Свифта, даже отчасти «Дон Кихот» Сервантеса. На эту связь указывал в своих последних интервью и сам автор (см. выше).
По мнению Ольги Мяэотс, «Юрий Коваль определил жанр произведения как „пергамент“, подчёркивая таким образом не только исторические корни своей книги, продолжающей традиции знаменитых утопий эпохи Возрождения, но и синкретичность формы, вобравшей в себя динамику приключенческого романа, глубину философской прозы, искромётность анекдота, беспощадность сатиры, безудержный полёт фантастики, тонкий поэтический лиризм».
На интертекстуальность романа обращает внимание и Ирина Сыромятникова, которая указывает на то, что помимо мотивов «Путешествий Гулливера», в тексте можно обнаружить и связь с произведением Клайва Льюиса «Хроники Нарнии». В «Суере-Выере» встречаются отсылки к некоторым элементам «Хроник Нарнии» — в частности, это дверь, ведущая в другие миры (глава XLIII «Бодрость и пустота»), а также образ одноногого Сциапода (глава XLII «Остров Сциапод»). Однако, по мнению критика, «нельзя не заметить, что эти моменты переосмысливаются из высоких, наполненных глубинным смыслом символов в пародию».
Интертекстуальность романа, наряду с другими его особенностями, позволяет говорить о «Суере-Выере» как о постмодернистском тексте. Аналогичную мысль высказывает и Наум Лейдерман — отмечая, что «в русской литературе постмодернизм уже утвердился в качестве традиции», он приводит в качестве одного из характерных примеров именно произведение Коваля, где, «кажется, впервые русский постмодернизм предстал без катастрофического, разрушительного пафоса — вызывающая постмодернистская поэтика стала носителем весёлого, раскованного, фамильярного отношения между человеком и миром. Это первая версия весёлого постмодернизма».