Никола́й Я́ковлевич Марр (; , Кутаис — 20 декабря 1934, Ленинград) — российский и советский и кавказовед, , , и , академик Императорской академии наук (1912), академик и вице-президент АН СССР. В 1920-е годы Марр выдвинул псевдонаучную концепцию «нового учения о языке», позиционируемую как «марксистское языкознание». Эта теория получила государственную поддержку в СССР и занимала доминирующее положение в советской науке до 1950 года, когда была опубликована работа Иосифа Сталина «Марксизм и вопросы языкознания».
Востоковедение Сын шотландца Якова Марра (James Montague Marr; 1793—1874), жившего на Кавказе и основавшего Кутаисский ботанический сад, и грузинкиАлпатов В. М. История одного мифа. — М. 1991/2004. — С. 6. Агафии Магуларии; родным языком Марра был грузинский, на практическом уровне владел также многими другими языками Европы и Кавказа, проявив страсть к их изучению ещё в школьные годы. Окончив гимназию в Кутаисе, переехал в Петербург, где прожил до конца жизни.
В Петербургском университете одновременно занимался на всех отделениях Восточного факультета, изучив, таким образом, все преподававшиеся на факультете восточные языки. В 1888 году окончил университет и вскоре стал одним из самых заметных российских востоковедов рубежа веков.
Внёс большой вклад в историю, археологию и этнографию Грузии и Армении, опубликовав много древнегрузинских и древнеармянских текстов и надписей, проведя раскопки ряда древних городов и монастырей Кавказа (основные его работы проведены на протяжении нескольких десятилетий в древнем городе Ани; материалы экспедиции в большинстве утрачены в 1917—1918 годах, поэтому анийские публикации Марра получили значение первоисточника).
По оценке А. В. Арциховского: Грандиозные раскопки в Ани доказывают его всегдашнее пренебрежение к историческим источникам вообще, к археологическим в особенности. Публикации анийских материалов в этом отношении показательны. Не изучены и не изданы многочисленные найденные при раскопках вещи. Ни орудия труда, ни оружие, ни украшения, ни посуда, — ничто не удостаивается внимания Марра; он только иногда бегло упоминает об этих находках без описаний. Даже встреченные в Ани ремесленные мастерские не описаны… Вещественных находок, как и во всех городах, было много, но он их выбросил. Судя по беглым упоминаниям в отчётах, анийские слои чрезвычайно насыщены вещами. Отчёты Марр посвящал открытым при раскопках зданиям, но и то почти никогда не давал чертежей. Столь же показательно полное невнимание к стратиграфии. Слои многослойного городища не изучены, и хронологические соотношения зданий поэтому не выяснены. Тем самым и описания этих зданий становятся бесцельными, а больше ничего в анийских отчётах нет.
В 1902 году в Иерусалиме открыл книгу Георгия Мерчули «Житие Григория Хандзтели»Большая советская энциклопедия. — 2-е изд. / Гл. ред. Б. А. Введенский. — Т. 10. Газель — Германий. — М., 1952. — 620 с.. Создатель армянской и грузинской национальных школ востоковедения, подготовил большое число специалистов; среди его учеников были такие учёные, как И. А. Джавахишвили, И. А. Орбели, А. А. Калантар, А. Г. Шанидзе.
Имя Марра окружено бо́льшим почитанием в Армении, чем в родной Грузии. С грузинскими филологами (в том числе собственными учениками) у Марра неоднократно происходили конфликты, что было связано с культурно-политическими взглядами Марра (отрицавшего политическую самостоятельность Грузии, поддерживавшего создание ЗСФСР, требовавшего, чтобы Тбилисский университет был общекавказским), а впоследствии и с общим неприятием наиболее авторитетными из грузинских учеников Марра «яфетической теории». Впрочем, и в Армении «новое учение о языке» (в отличие от ранних работ Марра по арменистике) не пользовалось популярностью, а во время антимарристской дискуссии 1950 года среди наиболее заметных оппонентов Марра были как грузин А. С. Чикобава, так и армянин Г. А. Капанцян.
Профессор (1902) и декан (1911, избран сотрудниками) Восточного факультета Петербургского университета. C 1909 года — в Академии наук: адъюнкт по Историко-филологическому отделению АН (литература и история азиатских народов) с 7 марта 1909 года, экстраординарный академик с 14 января 1912 года, ординарный академик с 1 июля 1912 года. Церковный староста. В университетском совете блокировался с правыми профессорами. С 1914 года — действительный статский советник.
Ранние лингвистические работы
В 1908 году издал грамматику древнеармянского языка (грабара), а в 1910 — работу «Грамматика чанского (лазского) языка с хрестоматиею и словарём»Марр Н. Я. Грамматика чанского (лазского) языка . — СПб., 1910., высоко оценённые специалистами.
В самом начале научной деятельности, в 1880-е годы, заинтересовался вопросами генетической связи языков Кавказа (в частности, картвельских, к которым относятся и лазский, и его родной грузинский) и выдвинул ряд гипотез о родстве их с семитскими и баскским (публикация о семитско-картвельских связях — 1908). Общим ярлыком для предполагаемой языковой семьи стал введённый Марром термин «яфетические языки», по имени Иафета, сына Ноя; впоследствии содержание этого понятия в трудах Марра и его последователей сильно менялось (в 1920-е годы Марр уже фактически в любом языке, с которым знакомился — от чувашского до кабильского — обнаруживал «яфетический элемент»).
Несоответствие ранних гипотез Марра накопленным к тому времени данным сравнительно-исторического языкознания (ещё в 1894 году во время поездки Марра во Францию его гипотезы резко критиковал Антуан Мейе) привело его к мысли о несостоятельности самой сравнительно-исторической теории и — шире — современного ему западноевропейского языкознания; эти идеи окрепли и усилились у него после революции. В своей критике младограмматизма (господствовавшего тогда лингвистического направления) Марр указал на важность типологического и социолингвистического подхода к изучению языковых фактов.
Новое учение о языке
Марр не имел лингвистического образования, в тогдашнее время отделённого от востоковедческого, что не позволяло ему осуществить научную проверку своих априорных гипотез. Он владел большим числом языков на практическом уровне, но знал полную историю только картвельских языков и абхазского, тогда как фактически игнорировал хорошо исследованную в то время историю индоевропейских и тюркских языковКраткий очерк научной, научно-исследовательской и общественной деятельности // Марр Николай Яковлевич // Первые академики Белорусской Академии Наук / Национальная академия наук Беларуси, Центральная научная библиотека им. Я. Коласа; Составители: Т. М. Гончар; Под редакцией: Р. В. Ахремчик..
Первая мировая война и революция оторвали Марра от работы в археологических экспедициях на Кавказе, что стимулировало его теоретическую деятельность. В созданном им «новом учении о языке» («яфетической теории»), с которым он выступил в ноябре 1923 года, явно преобладают совершенно ненаучные, непроверяемые утверждения, такие как происхождение всех языков от «четырёх элементов», идея «яфетических языков» как некой не генетической, а социально-классовой общности и тому подобное. Среди этих идей, изложенных сбивчиво и непоследовательно, с рядом крайне тёмных пассажей (некоторые современники, от Н. С. Трубецкого до И. М. Дьяконова, и исследователи допускают, что Марр в 1920-е годы психически заболел; ряд невротических странностей в его поведении отмечался ещё в бытность учеником кутаисской гимназииАлпатов В. М. История одного мифа: Марр и марризм. М., 1991 (там же библиография), 2-е дополн. изд., М., 2004, ISBN 5-354-00405-5), крайне сложно, хотя и возможно, выделить некоторые здравые утверждения.
С 1928 года начал усиленно сближать свою теорию с марксизмом, хотя до революции левых взглядов не проявлял; в частности, появилась идея о языке как «надстройке» над социально-экономическими отношениями, отражающим стадии развития общества (рабовладельческую, феодальную и т. п.); традиционная индоевропеистика была объявлена им буржуазной наукой.
Был единственным членом дореволюционной Императорской Академии Наук, вступившим в Коммунистическую партию (1930, причём принят без кандидатского стажа, что было крайне редким явлением). Незадолго до вступления в партию Марр выступал с речью от учёных на XVI съезде ВКП(б), непосредственно после речи Сталина (который включил в свой доклад ряд положений Марра).
Есть свидетельства современников о том, что подобная политика Марра была связана прежде всего с карьерными соображениями, хотя успех его идей поддерживался и созвучной эпохе революционностью и амбициозностью («в мировом масштабе» — любимая формула Марра).
Теория Марра в конце 1920-х годов получила официальную поддержку и до 1950 года пропагандировалась как «подлинно марксистское» языкознание, а критики её подвергались систематическим проработкам и даже репрессиям, что значительно затормозило развитие лингвистики в СССР.
На вершине почёта
В 1920—1930-е годы Н. Я. Марр пользовался большим авторитетом среди интеллигенции (в том числе и некоторых профессиональных лингвистов), привлекаемой масштабом его идей, постановкой многих новых задач, яркой личностью (влияние марризма было сильнее в Ленинграде, где он жил, чем в других научных центрах). Большое влияние Марр оказал также на многих, занимавшихся проблемами этногенеза и мифологии культурологов и литературоведов, в том числе О. М. Фрейденберг, которая испытывала к учителю почти религиозное чувство (впоследствии разгром марризма в лингвистике лишил её работы). Эйзенштейн вместе с Марром и Выготским планировали открыть творческую научную лабораторию по изучению способов и механизмов восприятия, древнего «пралогического сознания» и его влияние на кино и сознание масс.
Основал в Петрограде Яфетический институт (1921), впоследствии Институт языка и мышления им. Н. Я. Марра (ныне Институт лингвистических исследований РАН в Петербурге и Институт языкознания РАН в Москве), в 1926—1930 годах одновременно был директором Ленинградской публичной библиотеки. 3 марта 1930 года избран вице-президентом АН СССР и с тех пор председательствовал на многих торжественных заседаниях академии. В 1929—1934 годах был председателем Российского Палестинского Общества.
В публикациях марристов этого периода его всё чаще называют «великим» и «гениальным», он получает много почётных званий, вплоть до звания «почётного краснофлотца». Подчёркивалась роль Марра в разработке письменности для малых языков СССР (его универсальный «аналитический алфавит», разработанный ещё до революции и введённый в 1923 году для абхазского языка, через несколько лет был отменён из-за практического неудобства), однако фактически вся работа по созданию письменности происходила без участия Марра и его ближайшего окружения. К 45-летию научной деятельности Марр был сначала награждён орденом Ленина (17 октября 1933), а затем ему было присвоено звание заслуженного деятеля науки РСФСР (7 декабря 1933 г.). Этот юбилей прошёл без самого Марра: в октябре 1933 года он перенёс инсульт, прожил после него ещё год, но к работе не возвращался.
По случаю смерти и похорон Марра в Ленинграде были отменены занятия в школах, а траурные мероприятия были сопоставимы с происходившими в память об убитом незадолго до этого Кирове. В рекордные сроки, уже на другой день после кончины Марра, была отпечатана брошюра его памяти. Похоронен на Коммунистической площадке (ныне Казачьем кладбище) Александро-Невской лавры.
После смерти Марра его ученики (прежде всего И. И. Мещанинов), фактически отбросив ненаучное «новое учение», в ключе традиционной науки решали многие задачи, поставленные Марром (типология, исследование синтаксиса, проблема «язык и мышление» и др.).
Семья Его жена — Александра Алексеевна Жуковская (1869—1940), сестра востоковеда В. А. Жуковского. Сын — востоковед и поэт-футурист Юрий Марр.
Наследие Взгляды Марра подвергались критике грузинским руководством (А. Мгеладзе).