Тиа́ра Сайтафе́рна () — золотая тиара, согласно надписи, принадлежавшая скифскому царю Сайтаферну (III в. до н. э.), приобретённая Лувром в 1896 году. Она оказалась подделкой, изготовленной незадолго до этого одесским ювелиром Израилем Рухомовским.
Описание Так называемая тиара Сайтаферна представляет собой драгоценный головной убор высотой 17,5 см, диаметром 18 см и массой 486 г, чеканенный целиком из тонкой золотой полосы.
Фактически по форме она является не тиарой-диадемой, а куполообразным шлемом.
Шлем разделен на несколько горизонтальных поясов с чеканкой. Все они, кроме центрального, — орнаментальные. На центральном, самом широком, изображены 4 сцены из гомеровского эпоса, посвящённые Ахиллу, кроме него, изображены Патрокл, Брисеида и Одиссей. На других фризах изображены: картина охоты скифского царя на крылатого зверя; рельефные фигурки всадников-скифов, а также быков, лошадей и овец. Навершие украшала свернувшаяся клубком змея, поднявшая голову.
Между вторым и третьим поясами на древнегреческом языке нанесена надпись, сделанная тем же шрифтом, что и в «Декрете в честь Протогена», где упомянут царь Сайтаферн (Сайтафарн, Сайтоферн):«Царя великого и непобедимого Сайтаферна.
Совет и народ ольвиополитов»При продаже тиара выдавалась за работу мастеров причерноморского античного греческого города Ольвии, которую они изготовили в подарок скифскому царю Сайтаферну. Говорилось, что она найдена при раскопках могильного кургана царя и его жены. На ней имелся единственный изъян в виде вмятины, будто от удара мечом.
Источники изображений Фальшивая история предмета была вдохновлена, в частности, найденной в 1822 году в Ольвии подлинной мраморной плитой, на которой был начертан «Декрет Протогена» (хранится в одном из музеев Петербурга). Текст на плите восхвалял гражданина Протогена, в частности, за то, что трижды от имени города откупался от скифского царя Сайтафарна, выделяя 400, 300 и 900 золотых монет на дары, которых тот требовал. «Совет и народ постановили 20-го числа, архонты и семь предложили: (…) Протоген, унаследовав от отца благосклонность к народу, всю жизнь продолжал говорить и действовать лучшим образом: во-первых, когда царь Саитафарн прибыл в Канкит и требовал даров, [дававшихся ему по случаю] проезда, а общественная казна была пуста, он по просьбе народа дал 400 золотых; (…) и когда отдано было на откуп снаряжение посольства в резиденцию царя [Саитафарна] по постановлению, (…) то Протоген, увидя, что город подвергнется большим неприятностям, сам, явившись в собрание, дал эти 300 золотых; (…); и когда царь Саитафарн явился на ту сторону за дарами и архонты, созвав народное собрание, объявили о прибытии царя и о том, что в казне нет никаких сумм, Протоген, выступив, дал 900 золотых…»
Нижний кусок плиты был отбит, и на ней мог располагаться какой угодно текст, что и вдохновило поддельщиков.
Когда археолог Адольф Фуртвенглер выступил с обличением подделки, он указывал, что создатель тиары не сумел точно передать античную пластику и допустил большую ошибку, выгравировав богов ветров (Борея, Нота, Зефира и Евра) детьми, тогда как они в античном искусстве изображались атлетичными взрослыми. Также он нашел, откуда ювелиром были взяты изображенные мотивы, и это оказались памятники самых разных эпох и мест — ожерелье V века до н. э. из Тамани, вазы из Южной Италии, изделия из Керчи, т. н. щит Сципиона (Лувр) и пр.
Позже Рухомовский рассказывал, что заказчик приносил ему в качестве образцов «Русские древности в памятниках искусства» И. И. Толстого и Н. П Кондакова (1891), «Картинный атлас всемирной истории» Людвига Вейссера (1860, de), репродукции щита Спициона и гравюры Джулио Романо с фресок Рафаэля.
Среди источников изображения обнаружили и медаль, найденную во французском регионе Рона в 1656 году.
История Как позже выяснилось, тиара была сделана по заказу торговцев антиквариатом братьев Гохманов одесским ювелиром Израилем Рухомовским в 1895 году. Братья Шепсель и Лейба Гохманы ранее уже занимались торговлей поддельными произведениями античного искусства, снабжая экспонатами многие русские и европейские музеи. Лавка одесситов Гохманов находилась на улице Репнина в городе Очакове, близ которого велись многие раскопки древней Ольвии. Это были купцы III гильдии, в Одессе их лавка колониальных товаров была до 1891 года на улице Херсонской, 17 (сейчас улица Пастера). В ранний период они подделывали мраморные плиты, потом переключились на более серьёзные изделия. Предполагается, что археологический музей в Одессе приобрел их маску божества, а в московском музее оказалась серия серебряных сосудов.
Рухомовский ранее выполнял для них некоторые заказы. По его словам, вещь, заказанная неким купцом из Керчи, была предназначена в подарок известному профессору-археологу из Харькова. Ювелир получил гонорар в 1800 рублей за 8 месяцев работы. Также указывается, что в производстве тиары участвовал гравер Гаврилин.
Продажа В 1895 году в одной из венских газет появилась краткая заметка о том, что крымские крестьяне сделали необычайное открытие, но, возможно, спасаются бегством от России, опасаясь, что правительство конфискует их находку. В начале 1896 года Гохманы вывезли готовую тиару в Европу. Сначала она была предложена директорам венского Императорского музея Бруно Бухеру (de) и Гуго Лейшнингу. Экспертами выступили крупнейшие венские археологи и искусствоведы, которые подтвердили подлинность предмета, однако у музея не нашлось нужной суммы.
Вскоре после этого Шепсель Гохман передал её венскому антиквару Антону Фогелю и маклеру Шиманскому (Szymanski), а сам уехал на родину. Известно, что кем-то из них покупку предложили Британскому музею, но те отвергли. В марте оба венца приехали в Париж и показали тиару сотрудникам Лувра — директору музейного департамента изящных искусств Альберту Кемпфену (fr) и руководителю отдела античного искусства Антуану Эрону де Вилльфоссу (fr).
Качество работы было столь высоким, что Кемпфен, де Вильфос и ряд крупнейших учёных Франции: Саломон Рейнах, Теодор Рейнах, Мишон, Бенуа, Молинье — безоговорочно признали тиару подлинной. Тиара была приобретена Лувром 1 апреля за огромную по тем временам сумму в 200 000 франков (около 50 000 рублей), которую помогли собрать меценаты Корройе и Теодор Рейнак, поскольку на трату госсредств требовалось специальное разрешение парламента Франции (было получено задним числом, чтобы вернуть деньги меценатам).
Тиару с помпой выставили в зале античного искусства. Однако вскоре появились сомнения.
Разоблачение Один из известнейших археологов своего времени — Адольф Фуртвенглер выступил с обличением подделки. По его словам, создатель тиары не сумел точно передать античную пластику и допустил ошибки в выборе источников сцен (см. раздел выше). «Прежде всего, всмотритесь в фигуры короны, в их движения, жесты, лица, одеяния. Разве это стиль античной пластики? Ведь это провинциальные актёры, подменяющие врожденную грацию и благородство древних героев театральным пафосом». Его статья вышла в августе 1896 года, вскоре после сделки, в журнале «Revue Cosmopolis». Теодор Рейнак ответил ему яростной статьей в Gazette des Beaux-arts, защищающей тиару. В газетной полемике, поскольку профессор был немцем, французы объявили, что его мотивы были продиктованы злобой.
О возможности подделки заявили российские археологи. А. Н. Веселовский в «Новой газете» написал: «Эта тиара могла быть просто сфабрикована в Очакове, где имеются специалисты по этой части».
Директор Одесского музея, сильно пострадавшего от этой же артели, Эрнст фон Штерн, 2 августа 1896 года на X археологическом съезде в Риге выступил с подробным докладом «О подделках классических древностей на юге России» и рассказал о деятельности Гохманов и других фальсификаторов. По его словам, сам тиару он не видел, но опубликованные данные и рисунки вызывают большое подозрение.
Одесский ученый Александр Бертье-Делагард в записках Одесского Императорского общества истории и древностей писал: «Вероятно ли, даже возможно ли, чтобы ольвийцы осмелились грозному царю написать на лбу такую штуку? Поистине, подобная идея может прийти в голову только современному поддельщику». Позже, осмотрев экспонат в Лувре, он сообщал: «Я с особым удовольствием готов был бы признать свое мнение ошибочным, а тиару подлинною, но довольно тщательный осмотр не поколебал моего мнения. И мне остается сделать лишь следующее дополнение — работа тиары вообще превосходна, самого тонкого чекана и лучше, чем было все до сих пор виденное в поддельных вещах. Едва ли такой рисунок и чекан возможны в Одессе, так что поневоле приходиться придать значение ходящим у нас слухам, указывающим на Вену как на место подделок».
В начале 1897 года Фогель и Шиманский в Вене были привлечены к суду Гохманом, поскольку они не так поделили прибыль, выделив владельцу тиары меньше, чем он рассчитывал. Гохман получил 86 тыс. франков, посредники Шиманский и Антон Фогель — по 40 и 74 тыс. комиссионных. В Одессе тем временем кишиневский коллекционер П.Суручан обвинил Ш. Гохмана в продаже ему подделок, привлек к суду и пригласил в качестве эксперта директора фон Штерна. Тогда впервые всплыла фамилия Рухомовского, о котором стали говорить как об авторе тиары. В 1897 году французский «Журналь де деба» опубликовал письмо Рухомовского, в котором тот категорически отрицал свое авторствоИосиф Брашинский. В поисках скифских сокровищ. 1979.
Однако научные публикации, доклады и русские слухи и суды оставались уделом лишь узкой публики. Лувр не обращал на них особого внимания, хотя 28 ноября 1896 года Паскаль Груссе (Андре Лори), депутат от департамента Сены, сделал запрос в Национальном собрании насчет того, что сомнительные вещи не должны покупаться и экспонироваться в Лувре, однако результатов этот запрос не имел.
Потребовалось воздействие массовой прессы, которое случилось только спустя семь лет. В марте 1903 года монмартрский скульптор, работавший под именем Родольф Элина, настоящее имя Анри Майенс (Rodolphe Elina; Henry Mayence) был привлечён к ответственности за подделку картин художника Анри Пийя (fr). И вдруг он заявил судебному следователю, что намерен отомстить «миру художественных экспертов, торговцев и антикваров» и разоблачить все подделки. Он начал с того, что объявил тиару (назвав её «короной Семирамиды») своей работой 19 марта 1903 года во французской газете «Le Matin». По его словам, подделку ему в 1884 году заказал некий господин Шпицен, заплативший за неё 4500 франков. (Позже Майенс заявил, что это было шуткой). Эта статья повлекла за собой цепную реакцию. За три дня, с 19 по 21 марта, в Лувре побывало более тридцати тысяч человек, чтобы посмотреть вдруг прославившийся предмет.
В той же газете вышла более подробная заметка 22 марта, где Элина говорил: «Наши национальные музеи вместо подлинных предметов искусства закупают подделки. Знаменитая тиара скифского царя Сайтоферна — тоже подделка. Я сделал макет этой короны, а золотых и серебряных дел мастер Барон (Baron) сделал эту корону из чеканного золота под моим руководством». 23 марта эмигрировавший из Одессы парижский ювелир К. Лифшиц опубликовал «Le Matin» ответное письмо, адресованное Элина: «Милостивый государь, я прочел вашу статью о тиаре Сайтаферна и решаюсь писать вам в целях восстановления истины. Я могу вас уверить, что тиара была сработана моим другом Рахумовским. Я жил в Одессе в 1895 году и до мая 1896 года. Я часто навешал моего друга и видел много раз, как он работал в своей мастерской над этой пресловутой тиарой. … С. Лифшиц». По его словам, ювелир изготавливал не подделку, а чей-то частный заказ. Слова Лифцица подтвердила жившая когда-то в Одессе госпожа Нагеборг-Малкина, чье письмо было напечатано в той же заметке.