Па́жеский Его́ Импера́торского Вели́чества ко́рпус — престижное придворное (до 1802 года) и военно-учебное заведение Российской империи, действовавшее в Санкт-Петербурге. Был учреждён в 1759 году именным указом Елизаветы Петровны, как придворный пансион «Пажеский Ея Императорского Величества Корпус» и просуществовал в таком виде до вступления на престол Александра I. В 1802 году тот реформировал его в военно-учебное заведение, поставлявшее кадровых офицеров лейб-гвардии вплоть до закрытия большевиками в 1918 годуОточкин В. В. Пажеский корпус и его воспитанники Шуваловы // Кадеты России.. Выпускники Пажеского корпуса к началу XX века составляли основу гвардейского офицерства и генералитета, а также высшей государственной бюрократии империи.
История корпуса
Предыстория Пажское звание было учреждено в России Петром I вместе с прочими придворными чинами в 1711 году по образцу германских дворов после объявления Екатерины I своей супругой. В то время пажи лишь изредка привлекались к придворной службе, жили дома у своих родителей или родственников, часто без всякого надзора, и не получали надлежащего воспитания и образования. 5 апреля 1742 года, чтобы навести в этом некоторый порядок, Елизавета Петровна указом утвердила комплект в числе восьми камер-пажей и 24 пажей. Кроме того, учитывая близость пажей к высочайшим особам, а также их значительное невежество и невоспитанность, была учреждена Пажеская придворная школа, где их обучали истории, географии, арифметике, французскому и немецкому языкам, а также танцам и фехтованию:<...>дабы те пажи через то к постоянному и пристойному разуму и благородным поступкам наивяще преуспевали и от того учтивыми, приятными и во всем совершенными себя показать могли, как христианский закон и честная их природа повелевает<...>
30 сентября 1759 года высочайшим указом гофмейстером пажей был назначен барон Теодор Генри де Чуди. Назначение это состоялось по выбору гофмаршала барона К. Е. Сиверса, который, пораженный крайней распущенностью пажей и вообще неудовлетворительным положением дел, задумал устроить это учреждение на тех же началах, что и при Версальском дворе, и искал для выполнения этого плана человека, знакомого с французскими порядками. Тотчас по вступлении в свою новую должность Чуди деятельно принялся за порученное ему дело и в начале следующего месяца представил гофмаршалу проект из 12 пунктов, в котором изложил свой взгляд на воспитание и обучение пажей. Документ этот был положен в основание высочайшей инструкции 25 октября 1759 года — акта, учредившего «Пажеский двора Ее Императорского Величества корпус».
Учреждение корпуса В 1759 году императрица Елизавета Петровна приказала преобразовать Пажескую школу в придворный пансион, который получил официальное название «Пажеский Ея Императорского Величества Корпус». Камер-пажи и пажи, с целью улучшения надзора над ними, были поселены в доме адмирала Брюса. Инструкцией было определено время для дежурств во дворце и для учебных занятий. Тогда же пажей начали обучать иностранным языкам, геометрии, географии, фортификации, истории, рисованию, фехтованию на рапирах и эспадронах, танцам, русской грамматике и словесности и «прочему, тому что необходимо для честного дворянина».
Корпус при Екатерине II Екатерина II, желая поднять уровень воспитания и образования пажей, указом 1762 года ограничила приём в Пажеский корпус исключительно детьми дворян, известных своими заслугами перед Россией. Штат пажей был определён в числе шести камер-пажей и 40 пажей. Кроме того, императрица поручила академику Г. Ф. Миллеру составить для них учебную программу. С 1766 года Пажеский корпус переехал в специально приобретённый для него дом на углу Мойки и Зимней канавки. В 1795 году корпус был в образовательном плане приравнен ко всем прочим учебным заведениям Российской империи, и в нём был введён общий для всех порядок обучения. Однако в административном плане он остался в ведении императорского двора и не был объединён с другими военно-учебными заведениями. В таком виде Пажеский корпус просуществовал 12 лет и на начало XIX века состоял из трёх пажеских классов (на 50 пажей) и одного камер-пажеского (на 16 камер-пажей).
Корпус после реформы Александра I (1802—1865) В самом начале своего царствования Александр I задумал реформировать Пажеский корпус с целью превратить его из придворного в элитарное военно-учебное заведение, дающее своим воспитанникам первоклассное образование, достойное будущих офицеров гвардии. Немецкий писатель и поэт, ближайший друг Гёте в детстве и молодости и опытный педагог-практик генерал-майор Фридрих Максимилиан фон Клингер, служивший прежде директором Первого кадетского корпуса, стал главноуправляющим Пажеским корпусом и приступил к разработке нового устава. В начале сентября 1802 года шеф корпуса граф Николай Петрович Шереметев представил государю устав, который был введен в действие 10 октября императорским рескриптом и 13 октября зачитан пажам в здании Корпуса на набережной Фонтанки:Пажеский корпус есть училище для образования нравов и характера, и в котором имеют быть преподаваемы нужные офицеру познания; ...Корпус сей есть совокупно таковое воинское установление, где благородное юношество чрез воспитание приуготовляется к воинской службе строгим повиновением, совершенною подчиненностью и непринужденным, но добровольным выполнением должностей своих. Будущее счастие и слава сих молодых дворян зависит от упомянутых обстоятельств. По замыслу Клингера, доверить воспитание пажей — будущих офицеров гвардии — следовало лицам, совмещавшим в себе педагогические способности с боевым опытом. Однако ни директор корпуса генерал-майор Андрей Григорьевич Гогель, ни гофмейстер полковник П. П. Свиньин какими-либо представлениями о педагогике не обладали, хотя и были заслуженными офицерами. В то же время майор Карл Осипович Оде-де-Сион, служивший ранее под началом Клингера учителем в Первом кадетском корпусе, пользовался, благодаря уникальному сочетанию опыта строевой службы и участия в боевых действиях, степени доктора теологии, и многолетнему стажу педагога-практика, полным доверием своего бывшего начальника и как офицер, и как педагог.
28 октября 1802 года Оде-де-Сион был назначен инспектором классов корпуса. Круг его обязанностей включал в себя заведование учебной частью и библиотекой корпуса, управление преподавательскими кадрами, составление учебной программы, контроль успеваемости учеников. Педагогический состав корпуса под его руководством сформировался весьма пёстрый, хотя большинство педагогов были по меркам своего времени людьми хорошо образованными. Однако среди них встречались и довольно невежественные личности, как, например, учитель истории, географии и статистики, некий чиновник восьмого класса Струковский. Спрошенный однажды пажами в шутку, похож ли изображённый на табакерке легендарный князь Рюрик на оригинал, он искренне воскликнул: «Как теперь вижу!» — «славился» он и другими подобными нелепостями (или крайне своеобразным чувством юмора). С другой стороны, вплоть до 1812 года курс «политических наук» пажам и камер-пажам преподавал академик Петербургской академии наук Карл Фёдорович Герман — его блестящие лекции с благодарностью вспоминали многие выпускники корпуса того периода.
Набор предметов и объём учебных часов в корпусе были весьма внушительными. Образовательная программа включала гуманитарные дисциплины: географию (физическую, статистическую и политическую), историю (российскую и всеобщую), историю дипломатии и торговли, юриспруденцию. Обязательным для пажей было знание трёх языков: русского, французского и немецкого. Из точных наук преподавали арифметику, алгебру, геометрию (в старших классах — «вышнюю геометрию»), тригонометрию, статику и механику, физику. Каждый выпускник корпуса обязан был уметь рисовать. Поскольку на пажей смотрели, как на будущих офицеров лейб-гвардии, изучали они и специальные военные дисциплины: фортификацию (полевую, долговременную, иррегулярную), атаку и оборону крепостей, артиллерию, «черчение планов», тактику, а с 1811 года обязательным стал экзамен «по фрунтовой службе». Причём в тот год его впервые принимал лично Александр I. Некоторые камер-пажи экзамен этот не выдержали, поскольку уделяли строевому учению лишь один месяц летом, и производство их в офицеры было отложено.
С 1810 года Пажеский корпус помещался в Петербурге в комплексе зданий по Садовой улице, 26 — бывшем дворце графа М. И. Воронцова (архитектор Растрелли, перестроен Кваренги), который до того занимал капитул Мальтийского ордена (см. Мальтийская капелла).
В 1811 году высочайшим приказом офицерам Пажеского корпуса до подполковника включительно было пожаловано старшинство «против армейских одним чином выше».
Около 1814 года среди пажей сформировалась тайное общество, члены которого устраивали секретные собрания, вели вольнодумные разговоры, а также занимались разными ребяческими шалостями. К примеру, они однажды исподтишка насыпали инспектору классов Оде-де-Сиону в табакерку толчёных шпанских мушек, отчего у него сильно распух нос. Кроме того, пажи сочинили эпиграмму на него: «У Сиона на плечах разместились при свечах!».
В 1819 году корпус был подчинён главному директору кадетских корпусов.
В 1820 году члены тайного общества пажей, которых к тому времени в корпусе почему-то прозвали «квилки», выступили в качестве главных действующих лиц серьёзного акта неповиновения корпусному начальству — так называемого «Арсеньевского бунта». Существенную роль в этом событии сыграл и инспектор классов полковник Оде-де-Сион. Один из пажей, Павел Арсеньев, пользовался большой любовью товарищей, хотя и обладал весьма независимым характером. В обществе квилков он не состоял и страстно увлекался чтением, в основном французских авторов. Однажды один из учителей застал его за этим занятием на уроке, а когда ученик не отреагировал на замечания, то попытался отобрать постороннюю книгу. Арсеньев её спрятал и вступил с учителем в дерзкие пререкания. На шум в класс заглянул Карл Осипович Оде-де-Сион и, узнав в чём дело, попытался поставить провинившегося в угол, а когда тот ослушался, велел ему встать на колени. Арсеньев продолжал упрямиться и дерзить, тогда инспектор классов Оде-де-Сион приказал его арестовать и посадить «в тёмную». Руководство корпуса решило наказать возмутителя розгами перед строем всех офицеров и пажей. Однако телесные наказания в корпусе были столь редки, что среди воспитанников бытовало поверье, будто их дозволяется сечь только с позволения императора. Поэтому, когда солдаты вывели провинившегося пажа на экзекуцию перед строем и попытались уложить на скамью, Арсеньев, возмущённый несправедливостью наказания, оказал им энергичное сопротивление. Видя это, квилки под предводительством своего главаря пажа-вольнодумца Александра Креницына с криками бросились ему на помощь. За ними, сломав строй, последовали остальные пажи. В результате потасовки пострадало несколько офицеров и преподавателей — «старик Сион грузно повалился на барабан», оставленный барабанщиком на полу. Хотя экзекуция сорвалась, корпусные офицеры доложили руководству, что Арсеньев всё же получил несколько ударов. Узнав о произошедшем в Пажеском корпусе, государь распорядился: Арсеньева, как уже наказанного, от порки освободить, а Креницыну дать 30 ударов розгами перед строем, чему тот безропотно покорился. После этого оба были разжалованы в рядовые и направлены в 18-й егерский полк, а Арсеньев, не снеся позора, позже застрелился.