Искусствове́дение, искусствозна́ние — род гуманитарных наук, комплекс дисциплин, изучающих искусство (преимущественно изобразительное, декоративно-прикладное, скульптуру и архитектуру)Ильина Т. В. Введение в искусствознание. — М.: АСТ, 2003.
Искусствоведение и искусствознание
Многие специалисты склонны разделять понятия искусствоведения и искусствознания. У этих понятий общая этимология (др.-рус. вѣдѣти — знать; греч. gnosis — знание), но разные, исторически сложившиеся оттенки смысла. В словаре В. И. Даля читаем: «Ведать — заведывать, или править, управлять, распоряжаться по праву». Отсюда: ведомство, управление, ведомость, ведение, заведование… «Знать», также по В. И. Далю, — это «ведать, разуметь, уметь, твёрдо помнить». Соответственно «первое понятие ассоциируется с накоплением изучением, учётом и классификацией фактов, второе — с теоретическим осмыслением и моделированием системы знаний» Власов В. Г. Теория формообразования в изобразительном искусстве. Учебник для вузов. — СПб.: Изд-во С-Петерб. ун-та, 2017. — C. 20 .
В западноевропейской традиции также прослеживается подобное разделение. В частности, в трудах Г. Зедльмайра это «первая» и «вторая» науки об искусстве (нем. Kunstgeschichte — история искусства; Kunstwissenschaft — знание искусства). Зедльмайр вводит это разделение «лишь в качестве фикции», подчёркивая, что «в практике исследования между ними нет резкой границы, но они перетекают друг в друга». Первое из этих условно обозначенных направлений науки об искусстве собирает и классифицирует документальные и внешне-описательные сведения о произведениях, устанавливает исторические взаимосвязи, реконструирует объективную форму произведений, фиксирует внешние особенности различных иконографических типов, развивает методы атрибуции и экспертизы, но не углубляется в художественный смысл произведений, — этим занимается «вторая», столь же условно выделяемая Зедльмайром, наука об искусстве. Она исследует «особенности художественных созданий, их внутреннюю связь и строение, она может верно распределить их по естественным группам, может, исходя из свойств, установить генетические связи, может прийти к пониманию процесса, продукты которого она изучает».
Сходную оппозицию выявляет Э. Панофский, сопоставляя две исторически сложившиеся группы искусствоведов: «знатоков» и «историков искусства» и противопоставляя им третью группу, «теоретиков искусства». Знаток, по его мнению, — «это коллекционер, музейный хранитель или эксперт, который сознательно ограничивает свой вклад в науку идентификацией таких признаков произведений искусства, как дата, место происхождения и авторство, а также оценкой их качества и степени сохранности. Различие между знатоком и историком искусства, которое можно уподобить различию между медиком-диагностом и медиком-исследователем, заключается не столько в самом принципе анализа, сколько в его направленности и степени его детализации». Согласно Панофскому, знатока «можно назвать скупым на слова историком, а историка — разговорчивым знатоком. <…> С другой стороны, теория искусства, которую следует отличать от философии искусства или эстетики, находится в таком отношении к истории искусств, как поэтика и риторика — к истории литературы».
Ряд исследователей имеет иной взгляд на базовую структуру науки об искусстве: не отмечая существенных различий между терминами «искусствоведение» и «искусствознание», они рассматривают в качестве её главных направлений художественную критику и историю искусства. Наиболее радикальные сторонники этого противопоставления либо стремились представить всю историю искусства как форму художественно-критической деятельности (А. А. КаменскийКаменский А. А. Апология критики / Вернисажи. — М.: Советский художник, 1974. — 528 с.), либо разграничивали критику и историю по принципу использования критерия «ценности»: якобы имеющего значение только для художественного критика, но не для историка искусства (Б. М. БернштейнБернштейн Б. М. История искусств и художественная критика // Советское искусствознание `73. — М.: Советский художник, 1974. — 432 с.). С этими крайними точками зрения полемизировал В. Н. Прокофьев, выявляя, в свою очередь, и третье направление в структуре науки об искусстве: «искусствоведение, как и любая дисциплина в пределах гуманитарных наук, имеет свою практическую и свою историческую, а кроме них ещё и свою теоретическую стороны <…> Критика, история и теория — это составные части общего искусствоведения, это его сложившиеся или складывающиеся „субдисциплины“». В работе историка искусства он отмечал три фазы: знаточески-фактографическую, реконструктивную и сравнительно-критическую. В этой последней фазе историк «уже не только познаёт, но и судит, то есть его путь именно тут и пересекается с художественной критикой. Однако не той, которая бытовала в изучаемой им эпохе, а той, чьим современником он сам является». Здесь, по его мнению, историку не обойтись без критерия ценности, и в этом Прокофьев сближался с Зедльмайром, утверждавшим: «История стиля, будучи последовательной, не должна допускать ценностных суждений. Настоящая же история искусства не имеет права их исключать. Художественно ничтожные, плохие и неудавшиеся произведения ей надлежит отделять от значительных, совершённых и удавшихся. Она должна отметить и оценить художественные достижения (а не просто описать их как исторические явления)».
С другой стороны, теория искусства, если её выделять в отдельную дисциплину, что, как отмечал С. С. Ванеян, также проблематично, отличается от истории искусства большей умозрительностью, абстрагированием понятий, аналитичностью, стремлением к синтезу, созданию теоретических моделей, гипотез, концепций, поскольку непосредственно граничит с эстетикой и философией искусства. Однако, до настоящего времени «ни рецепция смежных методологий, ни опыт усвоения максимального числа концептуальных контекстов», по убеждению Ванеяна, — не позволили искусствознанию стать вполне самостоятельной наукой об искусстве. «Причина тому не только в специфике гуманитарного знания вообще, не предполагающего чрезмерной специализации отдельных наук внутри себя, так как предмет интереса един и неделим — сам человек… По всей видимости, само искусство, художественное творчество — творцы и их творения — по природе своей не есть что-то самостоятельное и независимое, как хотелось думать эстетизму XIX столетия. Присущий художественной деятельности символизм заставляет рассматривать продукт этой деятельности, то есть произведение искусства, при самом деликатном подходе как „систему отсылок“, как риторически-репрезентирующий дискурс, изобразительность которого выходит далеко за пределы визуального ряда» Ванеян С. С. Архитектура и иконография. «Тело символа» в зеркале классической методологии. — М.: Прогресс-Традиция, 2010. — С. 4-5 .
К области искусствознания относят морфологию искусства, философию, социологию и психологию искусства (в том числе психологию зрительного восприятия), иконологию, теорию композиции и формообразования в различных видах искусства, музеологию, методику композиции, проектирования и моделирования, теорию гармонии и пропорционирования, антропометрию. Отдельные области составляют художественная критика, эссеистика и публицистика, экскурсионная, лекционная и другая просветительская деятельность, популярная литература об искусстве, кураторство, арт-дилерская, аукционная и иная коммерческая деятельность. Соответственно морфологии искусствознания используется широкий спектр исследовательских методов и приёмов. Важной проблемой остаётся определение границ философии, имплицитной и эксплицитной эстетики (как общей методологии искусствознания) и культурологии. В то же время очевидны тенденции к широким трансморфологическим концепциям и междисциплинарным знаниям. Основателю иконологического метода изучения искусства А. Варбургу принадлежит ключевое высказывание: «Изучение искусства начинается там, где кончаются атрибуции и датировки» («Kunststudium beginnt dort, wo das Endeder Zuschreibung und Datierung») Власов В. Г. Теория формообразования в изобразительном искусстве. Учебник для вузов. — СПб.: Изд-во С-Петерб. ун-та, 2017. — C. 20—21 .
К искусствоведению относятся следующие разновидности: история искусства как часть всеобщей истории; её предметом является «исторический фон»: выявление и изучение отдельных фактов и событий, обстоятельств создания произведений искусства, абстрагированных от общего духовного смысла художественного творчества и психологии творца; источниковедение и историография, библиография, биобиблиография, архивоведение; хронология истории искусства; топография (историческая география) искусства; итерология (литературное описание путешествий и экскурсий); археология искусства; иконография; теория и практика атрибуции произведений искусства, музейная экспертиза; техника искусства; технико-технологическая экспертиза произведений искусства; комплексные исследования, реставрация, реконструкция и реновация памятников; коллекционирование, музеефикация и хранение произведений искусства; музееведение; художественная критика, эссеистика и публицистика, популярная литература; лекционная, экскурсионная и другая просветительская деятельность; кураторство музеев и выставок, арт-дилерская, арт-менеджерская, аукционная и другая коммерческая деятельность.
В разделе искусствознания окажутся следующие направления изучения искусства: философия искусства; социология искусства; психология искусства, в частности, психология зрительного восприятия; иконология; общая и специальная морфология искусства; общая и специальная теория композиции и формообразования; музеология; методика композиции, проектирования и моделирования; теория и методика преподавания искусства.
Соответственно жанровой структуре искусствоведческой работы используются различные методы, применяемые в смежных науках: описательный; историко-описательный (диахронный и синхронный); сравнительно-исторический; структурно-аналитический; системно-аналитический; формальный (описание и анализ) идиографический (описание индивидуальных, частных особенностей факта или явления); биографический; биобиблиографический (совмещение биографических сведений и библиографии о художнике); монографический; статистический (метод количественного анализа); метод ассоциативного анализа; семиотический (рассмотрение знаковой структуры произведения); семантической интерпретации (выявления скрытых смыслов); индуктивно-дедуктивный (изучение явления «наведением» от частного к общему или «выведением» из общего частного); психологических исследований личности; технико-технологических исследований; практически-экспериментальный; согистический (совместных исследований представителями разных наук)Власов В. Г. Теория формообразования в изобразительном искусстве: Учебник для вузов. — : СПбГУ, 2017. — C. 21—23
Тем не менее, и у теоретического искусствознания есть свои слабые стороны. «Любая теория призвана быть автономной номотетикой (установлением собственных законов) и одновременно идиографией (описанием объекта как идиомы, в его субъективной данности, каким он предстаёт наблюдателю). Первое с достаточной точностью может сделать только сам художник, но он, как правило, этим не занимается, поскольку в таком случае, угнетая интуитивную сторону творчества, перестаёт быть в полной мере художником; второе делает зритель — критик, теоретик, эссеист, знаток и просто любитель искусства. Иначе говоря, искусство не может в полной мере исследовать самое себя, а определение „теория искусства“ с позиций строгой науки является противоречием в терминах»Власов В. Г. Теория формообразования в изобразительном искусстве. — C. 23 (орфография сохранена).
Становление, структура и методологические проблемы науки об искусстве