Дэниел Данглас ХьюмВ дореволюционных источниках — Юм; в новейших публикациях (ошибочно) — Хоум (, род. 20 марта 1833 года — умер 21 июня 1886 года) — шотландский медиум-спиритуалист, прославившийся феноменальными способностями к ясновидению, левитации и демонстрации других проявлений так называемого «психического феномена». В числе близких знакомых и почитателей Хьюма были европейские монархи и члены их семей: император Наполеон III, императрица Евгения, российский император Александр II (способствовавший заключению обоих браков медиума), германский кайзер Вильгельм I, правители Баварии и Вюртемберга.
Знаменитый английский писатель Артур Конан Дойль, присутствовавший на нескольких сеансах Хьюма и впоследствии составивший его краткое жизнеописание («История спиритуализма», глава 9), отмечал, что тот был практически единственным, кто владел четырьмя разновидностями медиумизма: «прямым голосом» (способностью позволять «духам» говорить собственными голосами), «трансовой речью» (когда «дух» говорит голосом медиума), ясновидением и «физическим медиумизмом» (телекинез, левитация и т. п.), причём в последнем не имел себе равных.
Хьюм, сам приглашавший на свои сеансы независимых наблюдателей (в числе которых были известные учёные: О. Лодж, У. Крукс, У. Баррет, Ч. Ломброзо) ни разу не был уличён в мошенничестве и приобрёл репутацию «величайшего физического медиума всех времен».
Биография Отец Дэниела, Уильям Хьюм, был незаконнорождённым сыном Александра Реми-Хьюма (1769 — 1841), десятого графа Хьюма (, праправнуком которого был 14-й граф Хьюм — британский премьер Алек Дуглас-Хьюм). Мать Элизабет Макнил происходила из семьи потомственных экстрасенсов; известно, что способностями к ясновидению обладала она сама, её дядя мистер Маккензи и отец последнего Колин Урукхарт. В Шотландии дар «второго зрения» считался фамильным проклятием, что доставляло предкам Элизабет массу проблемPeter Lamont. The First Psychic. The Perculiar Mystery of a Notorious Victorian Wizard. Little, Brown. London, 2005. ISBN=0-316-72834-9.
Чета Хьюмов нашла себе работу на местной мельнице и вела, судя по воспоминаниям соседей, безрадостную жизнь. Последние вспоминали об Уильяме Хьюме как о человеке «мрачном, угрюмом и озлобленном», склонном к чрезмерному употреблению алкоголя и насилию по отношению к супруге.
У Хьюмов было восемь детей: шесть сыновей и две дочери, о которых известно немного. Старший сын Джон работал в Балерно, впоследствии он стал управляющим на мельнице в Филадельфии. Дочь Мэри утонула в двенадцатилетнем возрасте в реке, Адам погиб на море, по пути в Гренландию (Дэниела в тот день посетило видение; подтверждение о гибели брата пришло пять месяцев спустя).
Детство и отрочество Дэниел Хьюм, третий сын Элизабет и Уильяма Хьюмов, родился в шотландском селении Карри в шести милях от Эдинбурга 20 марта 1833 года и был крещён три недели спустя преподобным Сомервиллем. Годовалым ребёнком его отдали на воспитание тётушке, бездетной Мэри Кук, которая жила с мужем в прибрежном городке Портобелло в 5 километрах от Эдинбурга.
В конце 1830-х годов Хьюм, теперь — приёмный сын четы Кук, — переехал в Соединённые Штаты: из Нью-Йорка семья перебралась в Гринвилл, неподалёку от Нориджа (штат Коннектикут). Здесь он поступил в школу, где избегал спортивных мероприятий, предпочитая (по собственным воспоминаниям) прогулки в местных лесах со школьным другом по имени Эдвин. Мальчики читали друг другу Библию, пересказывали литературные истории и заключили своего рода договор о том, что тот из них, кто умрет первым, попытается с того света наладить контакт с тем, кто останется в живых. Вскоре Хьюм с тётей уехал из Гринвилла в Трою (штат Нью-Йорк) и потерял связь с Эдвином. Месяц спустя он вдруг увидел светящуюся фигуру Эдвина у подножия своей кровати. Фигура описала рукой три круга в воздухе и исчезла. Несколько дней спустя пришло письмо, в котором сообщалось, что Эдвин умер от тяжёлой формы дизентерии, за три дня до того, как Хьюму явилось видение.
Несколько лет спустя Хьюм с тётушкой вернулись в Гринвилл. В двадцати километрах оттуда (в Уотерфорде, штат Коннектикут) поселилась и Элизабет Хьюм, переехавшая сюда из Шотландии с мужем и детьми. Но воссоединение Дэниела с матерью было недолгим, и оба знали об этом, поскольку та предсказала собственную смерть ещё в 1850 году. В тот вечер Дэниел, который болел и лежал в постели стал вдруг кричать и звать на помощь. Прибежавшая к нему тётя застала мальчика в слезах. Он утверждал, что его мать умерла, о чём только что сама сообщила ему, словами: «Дэн, в 12 часов». Очень скоро и факт, и время смерти Элизабет Хьюм, были подтверждены.
После смерти матери Дэниел Хьюм стал очень религиозен. Но если Мэри Кук принадлежала к пресвитерианской церкви (по учению которой судьба человека на земле предрешена), её племянник избрал в качестве ориентира учение Уэсли, согласно которому каждый человек — хозяин своей судьбы и вопрос о спасении души способен решить самостоятельно. Между Мэри и Дэниелом начались конфликты на религиозной почве, слегка затихшие лишь после того, как он по её настоянию перешёл в лоно конгрегационализма. Примерно в то же время в доме Куков стали наблюдаться странности, сходные с тем, что происходило в доме Фоксов в Гайдсвилле. Чтобы прекратить необъяснимый шум (проявлявшийся в форме стуков и щелчков), в дом то и дело вызывались священники разных вероисповеданий. Все они были единодушны: юный Хьюм страдает одержимостью. После того, как в доме стал сам по себе двигаться стол (что не останавливала даже положенная на него Библия), а на шум стали реагировать соседи, Мэри Кук предложила племяннику покинуть дом.
Известность в США Восемнадцатилетний Хьюм нашёл себе приют в доме приятеля в Уиллимантике (штат Коннектикут). Свой первый сеанс он провёл в марте 1851 года, о чём написала хартфордская газета, главный редактор которой, У. Р. Хайден, не только присутствовал на демонстрации, но и сам, как утверждал, тщетно пытался остановить стол, который «двигался сам по себе». Вскоре Хьюм приобрёл известность в США и стал разъезжать по стране, «врачуя страждущих и общаясь с душами усопших» и утверждая, что выполняет «миссию …продемонстрировать бессмертие человека».
В 1852, Хьюм остановился в доме Руфуса Элмера в Спрингфилде (штат Массачусетс). Здесь он проводил по 6 — 7 сеансов в день перед многочисленными гостями, в числе которых были профессор Гарвардского университета Дэвид Уэллс и главный редактор нью-йоркской газеты «Ивнинг Пост», поэт Уильям Каллен Брайант. Ни у кого из свидетелей этих демонстраций не осталось сомнений в реальности происходившего, о чём некоторые из них заявили в коллективном письме газете «Спрингфилд Рипабликан», где упоминалось о столе, который двигался несмотря на то, что на него сели пятеро мужчин плотного телосложения (общим весом в 850 фунтов), а также о фосфоресцентном свечении, исходившем от стен.
За изучение феномена Хьюма взялись учёные, в частности, профессор Роберт Хэйр, а также общественные деятели (Джон Уорт Эдмондс из американского Верховного суда). Все они, приступая к наблюдениям со скептицизмом, впоследствии заявляли о своей убеждённости в честности медиума. Звёздный час Хьюма пробил в августе 1852 года в Южном Манчестере (штат Коннектикут) в доме Уорда Чейни (Ward Cheney), известного здесь производителя молочной продукции. На глазах у нескольких наблюдателей Хьюм дважды продемонстрировал акт левитации, взмыв к потолку.
Способностями Хьюма заинтересовались в Нью-Йорке, и он переехал на квартиру в Брайант-парке на 42-й улице. Главным его критиком здесь стал известный писатель Уильям Мейкпис Теккерей, называвший ажиотаж, связанный со спиритическими демонстрациями «скучным и глупым суеверием», но даже на него произвел впечатление вид движущегося без постороннего воздействия стола. Это, впрочем, не помешало писателю продолжать публично порицать публику, которая «верит в чудеса спиритизма».
Проехав Хартфорд, Спрингфилд и Бостон, Хьюм в 1853 году поселился в Ньюберге на берегу Гудзона. Здесь он стал завсегдатаем Теологического института (хоть и не принимал участия в религиозных дебатах) и взялся за изучение медицины, обретя спонсора в лице некоего доктора Халла. Хьюм не желал зарабатывать на жизнь сеансами и надеялся, что сможет стать профессиональным медиком, а медиумизмом заниматься в свободное от работы время. В 1854 году он, однако, вынужден был прекратить занятия по состоянию здоровья. Врачи нашли у него туберкулёз и порекомендовали лечиться в Европе. Проведя свой последний американский сеанс в марте 1855 года в Хартфорде (штат Коннектикут), Хьюм прибыл в Бостон и отсюда на пароходе «Африка» отплыл в Англию.
Жизнь в Англии 9 апреля 1855 года Хьюм высадился в Ливерпуле, а вскоре переехал в Лондон. Здесь он уже представлялся всем как Дэниел Данглас, добавив второе имя в честь фамильного особняка Хьюмов. В Лондоне он познакомился с Уильямом Коксом, владельцем большого отеля на Джермин-стрит, и тот под впечатлением увиденного на сеансах поселил в одном из номеров без оплаты. Один из постояльцев, политик-реформатор Роберт Дэйл Оуэн, также поразившийся способностям Хьюма, представил того знакомым своего круга. Очевидцы описывали его как человека «высокого и худощавого, с голубыми глазами и золотисто-каштановыми волосами, щегольски одетого, но при этом с явно туберкулёзной внешностью».
Несмотря на истощённость, Хьюм проводил многочисленные дневные сеансы, на которых, в частности, демонстрировал телекинез. В числе присутствующих были учёный сэр Дэвид Брюстер, романисты сэр Бульвер-Литтон и А. Троллоп, а также доктор-психиатр Джеймс Джон Гарт-Уилкинсон, состоявший в обществе последователей Сведенборга. Все они наблюдали демонстрировавшиеся Хьюмом явления при ярком дневном свете. Сообщают, что Брустер в удивлении заявил: «Это ставит под сомнение все достижения научной мысли последних пятидесяти лет». В письме к сестре он описал всё увиденное. Это письмо опубликовали спустя много лет в книге его дочери — миссис Гордон. Брустер писал:Мы вчетвером, — уселись вокруг стола скромных размеров, с конструкцией которого нам было предложено ознакомиться. Через некоторое время стол пришёл в движение и по нашим рукам прошла дрожь; по нашему желанию это движение прекращалось и возобновлялось. В разных частях стола раздавались стуки неясной природы, а когда все убрали руки со стола, он в буквальном смысле слова поднялся в воздух. Был принесён стол больших размеров, аналогичные движения произошли и с ним. На пол положили маленький колокольчик, его язычок лежал на ковре. Полежав немного, колокольчик вдруг зазвенел, хотя никто до него не дотрагивался… ….Таковы были первые опыты. Мы не могли объяснить их, не могли также представить, с помощью какого механизма можно сделать всё это.
Лорд Данрэйвен утверждал, что именно рассказ Брустера заставил его обратиться к изучению этих явлений, убеждая его, что какой бы то ни было обман полностью исключался, и никакими известными физическими законами происходившее на сеансах объяснить невозможно. Однако, когда Хьюм послал отчёт о проведённых демонстрациях своему другу в Америку, где тот был опубликован, Брустер встревожился за свою репутацию в научных кругах. В газете «Морнинг эдвертайзер» он написал нечто вроде опровержения, в котором заметил, что хотя и являлся свидетелем некоторых механических явлений, которые не смог объяснить, но «совершенно убеждён, что их осуществление под силу рукам или ногам человека». Несколько лет спустя, когда его письмо сестре увидело свет, «Спектейтор» следующим образом прокомментировал поведение сэра Дэвида Брустера: «Доподлинно известно, что на сеансах мистера Хьюма и сразу после них он выражал изумление и даже благоговение, от чего впоследствии хотел откреститься. Герой науки, вопреки ожиданиям, проявил себя совсем не так, как можно было бы от него ожидать».
Европейские гастроли