Светла́на — женское русское личное имя; единственное в своём роде, возникшее в русской литературе в начале XIX века и столетие спустя получившее широкое распространение в качестве настоящего личного имени.
Ранее высказывались предположения, что имя имеет древнеславянское или древнерусское происхождение, но они не подтвердились.
Имя было придумано и впервые использовано А. Х. Востоковым в «старинном романсе» «Светлана и Мстислав» (1802); широкую известность приобрело вследствие публикации баллады «Светлана», созданной поэтом-романтиком Василием Жуковским (1813). На протяжении XIX века имя постепенно входило в обиход русской культуры, утрачивая при этом связи с балладой и черты искусственного, литературного имени. Именем Светлана называли военные корабли и предприятия; однако в то время оно не могло стать полноценным личным именем из-за консерватизма существовавшей тогда в русском обществе системы именования людей.
В качестве равноправного женского имени имя Светлана вошло в употребление только после Октябрьской революции, с отменой церковных ограничений на именование людей. Особую роль в популяризации имени сыграло то обстоятельство, что одной из первых его носительниц являлась единственная дочь руководителя СССР И. В. Сталина. Популярность имени активно росла с конца 1930-х годов и в 1950-е — 1970-е годы оно стало массовым; позднее частотность имени резко упала.
Признание имени Русской православной церковью (1943) сделало его разрешённым в церковном обряде крещения.
Гипотезы о происхождении имени В разное время специалистами-ономастами высказывались различные гипотезы о происхождении имени. Так, А. В. Суперанская, рассматривая имя Светлана как древнерусское, включала его в категорию имён, характеризующих человека по цвету волос и кожи (в ряду подобных — Чернава, Черныш, Беляна, Беляй), а также обращала внимание на фонетическое сходство с другими древнерусскими именами (ср. Беляна, , Снежана, Милана). Л. М. Щетинин также отмечал имя как древнерусское, полагая, что оно в 1920-е годы «пережило второе рождение». В «Словаре русских личных имён», составленном Н. А. Петровским в 1950-е — 1960-е годы, указывалось славянское происхождение имени.
Но, как подчёркивал В. А. Никонов (а вслед за ним Е. В. Душечкина), имя Светлана не упоминается в древних письменных памятниках и более поздних документах, а потому предположения о древнем происхождении имени остаются умозрительными. Первое известное документальное употребление имени — стихотворное произведение А. Х. Востокова «Светлана и Мстислав», написанное в 1802 и опубликованное в 1806 году.
В современном «Словаре русских личных имён» Суперанской (подготовленном под эгидой Института языкознания РАН) отсутствуют пометы о древнерусском или славянском происхождении имени. Напротив, имя отнесено к группе новых календарных имёнПод новыми календарными именами понимаются имена, появившиеся в употреблении после Октябрьской революции. В период с 1924 по 1930 год массовыми тиражами издавались календари (по образцу дореволюционных), в которых публиковались имена, рекомендованные для именования новорождённых. Однако в отличие от прежних традиций, имена в новых календарях не были привязаны к дням поминовения того или иного святого. Более того, в послереволюционных календарях появлялось множество новых имён, до революции не использовавшихся в русской культуре для именования людей: заимствованные из западноевропейских языков, имена-неологизмы и так далее.; также приводятся два варианта этимологии имени: от слова «светлый» или же от церковного имени Фотина (по происхождению греческого, образованного от , род. п. — «свет») посредством калькирования последнего.
Литературное имя Произведение Востокова в целом не имело сколь-нибудь видимого влияния на русскую культуру и вскоре позабылось. Только благодаря балладе Жуковского имя Светлана не сгинуло, как исчезли многие искусственные литературные имена, на которые была богата эпоха сентиментализма и нарождавшегося русского романтизма. Особая поэтика имени в творении Жуковского определила формирование глубинных положительных коннотаций в его восприятии, а выдающаяся роль, которую сыграла баллада в русской культуре, прочно закрепила имя в общественном сознании.
Баллада Жуковского «Светлана»
Василий Жуковский в 1808 году представил публике балладу «Людмила», являвшуюся вольным переложением на русский язык культовой баллады «Ленора» немецкого поэта Готфрида Августа Бюргера (публикация «Людмилы», кстати, стала первым шагом по введению в обиход имени Людмила, которым до XIX века в России не пользовались). «Людмила» явилась первым опытом поэта в балладном жанре; она имела шумный успех, но Жуковский оставался в творческом отношении неудовлетворённым: задачу создания подлинно русской романтической баллады он не считал разрешённой.
В том же 1808 году Жуковский взялся за работу над новой балладой, но при этом вновь в качестве отправной точки обратился к бюргеровской «Леноре». Немецкая баллада (написанная в 1773 году) на рубеже XVIII—XIX веков стала в Европе образцом романтического поэтического произведения, часто переводилась и цитировалась; отзвуки «Леноры» обнаруживаются во многих произведениях эпохи. В основе баллады — мистический фольклорный сюжет о похищении невесты женихом-мертвецом.
Однако Жуковский в этот раз ещё дальше, чем в «Людмиле», отошёл от прообраза; по сути в балладе «Светлана» осталась только основная сюжетная канва, а переработка в корне изменила её смысл. Решающими отличиями стали завязка сюжета, место и время действия, а также финал баллады: если в «Леноре» смерть героини предрешена, а в «Людмиле» так прямо описывается, то в «Светлане» все перипетии с гробами и покойниками оборачиваются страшным сном. Наконец, выбор места и времени действия — девичья комната, ночь перед Крещением, когда по традиции на Руси происходили святочные гадания. Обращение к теме святочных гаданий стало едва ли не самой ценной литературной находкой Жуковского, определившей весь строй баллады и в конечном счёте сделавшей её подлинно русской.
Имя Светлана появилось у Жуковского в набросках новой баллады не сразу. Поэт перебирал варианты: сначала появилось имя Ольга, но от него Жуковский отказался, поскольку оно было хорошо известно читателям и имело глубинные коннотации, способные исказить авторский замысел, придав произведению ненужные исторические ассоциации. Тогда Жуковский обратился к искусственному имени Светлана, позаимствовав его из произведения Востокова. В использовании искусственных имён не было ничего необычного: этот приём применялся в литературе рубежа XVIII—XIX веков достаточно часто. Например, в то время были в литературном обиходе псевдорусские имена (такие, как Прелеста, Прията, Привета); некоторые из них переходили из произведений одного автора к другому. Их особенностью являлась легко считываемая сугубо положительная семантика (Прията — «приятная», Привета — «приветливая»). Сам Жуковский, работавший параллельно со «Светланой» над поэмой «Владимир», для её женских персонажей задействовал имена того же типа: Милолика, Милослава, Добрада. Заимствование имени Светлана Жуковским не случайно, это был сущностный выбор; таким образом ассоциативно близкие и семантически родственные понятия «свет», «светлый» (← «Светлана») и «святость» (← «святки») соединялись в поэтическом тексте и дополняли друг друга.
Баллада получила самое широкое признание сразу же после публикации в 1813 году. В. Г. Белинский спустя десятилетия отмечал: «„Светлана“, оригинальная баллада Жуковского, была признана его шедевром, так что критики и словесники того времени титуловали Жуковского певцом Светланы». Строки из баллады становились эпиграфами бессчётное число раз, а реминисценции обнаруживаются во многих литературных произведениях последующих лет. Этой участи не миновал в том числе «Евгений Онегин» А. С. Пушкина (автор, например, проводил параллели в характере Татьяны, главной героини романа, и Светланы Жуковского). В 1820 году баллада вошла в «Учебную книгу по российской словесности», составленную Н. И. Гречем, и с тех пор прочно обосновалась в качестве хрестоматийного, обязательного для изучения текста.
Успех баллады был обусловлен как романтизированной народностью, национальным колоритом, проявившимися через тему святочных гаданий, так и органичным образом главной героини. Светлана в балладе — почти бездействующий персонаж, она пассивна и трепетно боязлива, но при этом мила и прелестна. Она лишь переживает происходящее с ней и неспособна на решительные действия, но пленяет читателя своей робостью и смирением. Её пассивность оттеняется активным авторским отношением к героине — Жуковский не скрывает, что он Светлану любит, выражая тёплое участие и сердечное сочувствие к ней; и эти чувства легко передаются читателю.
Баллада «Светлана» вышла с посвящением А. А. Воейковой (урождённой Протасовой), племяннице Жуковского и его крестнице, для которой поэт приходился ещё и учителем в период работы над балладой. Василий Жуковский преподнёс племяннице своё произведение в качестве свадебного подарка. Александра Воейкова стала первой реальной носительницей имени Светлана, хотя неофициально и только в кругу близких друзей. Александра Андреевна в 1820-е годы была хозяйкой литературного салона в Петербурге; ей посвящали стихи Н. М. Языков, И. И. Козлов, Е. А. Баратынский и другие. Светланой прозвали и самого Василия Жуковского в среде соратников по литературному обществу «Арзамас» (в нём вообще были приняты прозвища, позаимствованные из баллад Жуковского); это шутливое прозвище накрепко пристало к поэту.
«Раз в крещенский вечерок…» Елена Душечкина отмечала:
Вокруг баллады в 1810-е—1820-е годы сформировалась дворянская модель празднования святок. Святки были любимым народным праздником, который в крестьянской среде сопровождался традицией «страшных» рассказов с мистическими и фантастическими сюжетами. Баллады Жуковского — «Людмила», «Громобой», но прежде всего «Светлана» — заняли в дворянских семьях как раз ту нишу, которую у крестьян занимали изустные рассказы. Чтение баллад становилось обязательным праздничным ритуалом; иногда круг литературных произведений был шире, но иногда литературная часть празднования святок ограничивалась декламацией «Светланы». В 1870-е годы в России появились книжки-пособия по организации различных детских утренников: в сценариях святочных празднеств обязательно присутствовала баллада Жуковского.
В начале 1820-х годов баллада перешагнула рамки собственно литературы: к этому времени относятся самые ранние попытки перенести балладу на театральные подмостки. В 1822 году появилась первая из опер, написанных на сюжет «Светланы»; её автором был Катерино Кавос, итальянец по происхождению, много и плодотворно работавший на ниве русского музыкального театра. В 1846 году состоялась премьера новой оперы «Светлана», на сей раз сочинения Ф. М. Толстого. К 1830-м годам относятся первые музыкальные произведения на слова баллады — три песни А. Н. Верстовского; в 1839 году Ю. К. Арнольд написал кантату на текст «Светланы». Издания баллады часто сопровождались иллюстрациями, над которыми работали многие художники-графики; а в 1836 году Карл Брюллов создал портрет гадающей Светланы, со временем ставший самым известным иконографическим воплощением образа. Картина Брюллова стала не просто иллюстрацией к тексту Жуковского, но его эмблематическим выражением. Удачный сюжет картины (гадающая девушка в русском национальном костюме перед зеркалом) тиражировался в многочисленных литографиях, сопровождавших святочные номера российских периодических изданий во второй половине XIX века.