Вандальская война — вооружённый конфликт 533—534 годов между Византийской империей и королевством вандалов и аланов, в результате которого полководцы императора Юстиниана уничтожили расположенное в Северной Африке королевство и включили завоёванные земли в состав империи.

Детальное описание войны составил современник и один из участников событий Прокопий Кесарийский, секретарь имперского полководца Велизария, в сочинении «О войнах» (). Книги 3 и 4 этого труда публикуются под названием «Война с вандалами».

Предыстория

Основание королевства вандалов и алан

В ходе постепенного упадка и распада Западной Римской империи в начале V века германское племя вандалов в союзе с аланами обосновалось на Пиренейском полуострове. В 429 году римский правитель диоцеза Африка Бонифаций, поднявший восстание против императора Валентиниана III (пр. 425—455) и столкнувшийся со вторжением имперских войск, призвал на помощь вандальского короля Гейзериха. В мае 429 года последний пересёк Гибралтарский пролив со всем своим народом, численность которого оценивалась в 80 тыс. человек.Bury (1923), Vol. I, pp. 244—246Merrils & Miles (2010), pp. 47-54

Однако у вандалов и аланов Гейзериха были свои планы, и они стремились напрямую завоевать африканские провинции. Завоёванные ими Мавретания Цезарейская, Мавретания Сетифинская и большая часть Нумидии были признаны римским двором в 435 году, но война вскоре возобновилась и в октябре 439 года столица диоцеза Карфаген пал. В 442 году по новому мирному договору захваченные вандалами в 435 году земли были обменяны на богатые африканские провинции Зевгитана и Бизацена, которые варвары получили уже не как имперские федераты, а в полноценное владение. Эти события ознаменовали основание Королевства вандалов, поскольку вандалы сделали Карфаген своей столицей и поселились вокруг него.Bury (1923), Vol. I, pp. 247—249, 254—257Merrils & Miles (2010), pp. 54-55, 60-65 Вандальские короли и их приближенные захватили в свои руки богатейшие земли; рядовые воины получили в наследственное владение земельные наделы — клеры, которые были освобождены от уплаты налогов. Старым владельцам оставлялись лишь малоплодородные земли, да и за них нужно было платить в казну высокие налоги.

Хотя вандалы теперь получили контроль над прибыльной торговлей африканским зерном с Италией, они также совершали набеги на побережье Средиземного моря, которые простирались до Эгейского моря и завершились разграблением Рима в 455 году, которое предположительно длилось две недели. Воспользовавшись хаосом, последовавшим за смертью Валентиниана в 455 году, Гейзерих затем восстановил контроль — хотя и довольно незначительный — над мавританскими провинциями и со своим флотом захватил Сардинию, Корсику и Балеарские острова. Сицилия едва избежала той же участи лишь благодаря присутствию фактического правителя Западной римской империи Рицимера.Bury (1923), Vol. I, pp. 257—258, 325—327Merrils & Miles (2010), pp. 65-66

На протяжении этого периода вандалы пережили несколько попыток римлян нанести контрудар: восточноримский полководец Аспар возглавил неудачную экспедицию в 431 г.; собранная у берегов Испании экспедиция западноримского императора Майориана (пр. 457—461)в 460 г. была рассеяна или захвачена вандалами, прежде чем смогла отплыть; в 468 году Гейзерих разбил огромную совместную экспедицию обеих империй под командованием Василиска, на которую было потрачено 68 тыс. либр золота и 700 тыс. либр серебра.Bury (1923), Vol. I, pp. 331—337Diehl (1896), pp. 3-4Сказкин, Глава 9. Внутренняя и внешняя политика Византии и народные движения во второй половине V в. После этой катастрофы и после дальнейших набегов на берега Греции восточный император Зинон (пр. 474—491) заключил с вандалами «вечный мир».Bury (1923), Vol. I, p. 390Diehl (1896), p. 4

Отношения вандалов с Константинополем до 533 года

Государство вандалов было уникальным во многих отношениях среди пришедших на смену Западной Римской империи королевств: вместо того, чтобы уважать и продолжать установленный римский общественно-политический порядок, они полностью заменили его своим. В то время как организовавшие королевства на других провинциях Западной римской империи народы продолжали оказывать почтение императорам и чеканить монеты с их портретами, короли-вандалы изображали себя полностью независимыми правителями. Вандалы также сознательно отличались от коренного римско-африканского населения тем, что продолжали использовать свой родной язык и своеобразную одежду, что подчеркивало их особое социальное положение как элиты королевства. Бывшие как и большинство германцев арианцами, вандалы активно преследовали придерживавшееся решений Халкидонского собора местное население, особенно при королях Хунерихе (пр. 477—484) и Гунтамунде (пр. 484—496).Hughes (2009), p. 70Merrils & Miles (2010), pp. 90-102, также в регионе сохраняли влияние донатисты и более радикальные религиозные секты. Императоры в Константинополе протестовали против этого, но мир сохранялся почти шестьдесят лет, и отношения часто были дружескими, особенно между императором Анастасием I (пр. 491—518) и прекратившим религиозные гонения Тразамундом (пр. 496—523).Bury (1923), Vol. II, pp. 124—125 Торговым судам византийцев на Средиземном море угрожали военные корабли вандаловСказкин, Глава 10. Социально-экономическая и административная политика Юстиниана.

В 523 г. на престол в Карфагене взошел сын Хунериха Хильдерих (пр. 523—530). Бывший потомком Валентиниана III, Хильдерих реорганизовал свое царство и приблизил его к Римской империи: по свидетельству Прокопия Кесарийского («Вандальская война», I. 9), он был невоинственным, любезным человеком, прекратившим преследования халкидонцев и обменивавшимся подарками и посольствами с Юстинианом I (пр. 527—565) ещё до восхождения последнего на престол, даже заменив собственное изображением на монетах изображением императора. Юстиниан, очевидно, надеялся, что это сближение приведет к мирному подчинению государства вандалов его империи.Bury (1923), Vol. II, p. 125 Однако проримская политика Хильдериха в сочетании с поражением от мавров в Бизацене вызвала сопротивление среди вандальской знати, что привело к его свержению и заключению в тюрьму в 530 году двоюродным братом Гелимером (пр. 530—534). Юстиниан потребовал восстановления Хильдериха на престоле, но Гелимер отказался это сделать на том основании, что это было внутренним делом вандалов. Затем Юстиниан потребовал отпустить сверженного монарха в Константинополь, в противном случае пригрозив войной. По словам британского историка Джона Бьюри, Гелимер не желал отдавать византийцу соперника и претендента, который мог использовать его для организации смуты в королевстве, и, вероятно, ожидал войны в любом случае.Bury (1923), Vol. II, pp. 125—126Diehl (1896), pp. 5-6Hughes (2009), pp. 71-72

Теперь у Юстиниана был предлог, и, когда в 532 году на восточной границе с Сасанидским Ираном был восстановлен мир, он начал собирать силы для вторжения. Согласно Прокопию («Вандальская война», I. 10), известие о решении императора начать войну с вандалами вызвало большой ужас среди столичной элиты, в памяти которой катастрофа 468 года была ещё свежа. Финансовые чиновники возмущались связанными с этим расходами, в то время как военные устали от персидской войны и опасались морской мощи вандалов. План императора получил поддержку в основном со стороны церкви, подкрепленной прибытием жертв возобновившихся гонений из Африки. Однако только могущественный министр Иоанн Каппадокийский осмелился открыто заявить о своем несогласии с экспедицией, но Юстиниан проигнорировал его выступление и продолжил свои приготовления.Bury (1923), Vol. II, p. 126Bury (1923), Vol. II, pp. 126—127Diehl (1896), pp. 7-8

Дипломатическая подготовка. Восстания против вандалов Вскоре после захвата власти внутреннее положение Гелимера начало ухудшаться, поскольку он преследовал своих политических врагов среди вандальской знати, конфисковывая их имущество и казнив многих из них.Hughes (2009), p. 72 Эти действия подорвали его и без того сомнительную легитимность в глазах многих и способствовали вспышке двух восстаний в отдаленных провинциях вандальского королевства: на Сардинии местный губернатор Года объявил себя независимым правителем, а в Триполитании местное население во главе с Пуденцием восстало против правления вандалов. Хотя в повествовании Прокопия оба восстания кажутся случайными, историк Ян Хьюз указывает на то, что те вспыхнули незадолго до начала римской экспедиции против вандалов и незамедлительных обращениях Годы и Пуденция к Юстиниану об оказании помощи, что может свидетельствовать об активном дипломатическом участии восточных римлян в их подготовке.Hughes (2009), pp. 72-73

В ответ на послания Годы Юстиниан поручил одному из офицеров федератов Кириллу с 400 людьми сопровождать флот вторжения, а затем отплыть на Сардинию.Hughes (2009), p. 76 Гелимер на подавление мятежа на Сардинии отправил большую часть флота — 120 лучших кораблей и 5 тыс. человек под командованием своего брата Цазона. Решение короля вандалов сыграло решающую роль в исходе войны, так как оно убрало со сцены флот вандалов, бывший главным препятствием для высадки римской экспедиции в Африке, а также большую часть его армии. Гелимер также решил на данный момент проигнорировать восстание в Триполитании, поскольку оно было одновременно меньшей угрозой и более отдаленной, в то время как нехватка людей вынуждала его ждать возвращения Цазона перед организацией военных действий.Diehl (1896), p. 14Hughes (2009), p. 80 В то же время оба правителя пытались привлечь союзников: Гелимер связался с королем вестготов Теудисом (пр. 531—548) и предложил союз, а Юстиниан заручился дружественным нейтралитетом и поддержкой остготского королевства в Италии, у которого были натянутые отношения с вандалами из-за жестокого обращения с их принцессой Амалафридой, бывшей женой Трасамунда. Остготский двор с готовностью согласился разрешить римскому флоту использовать гавань Сиракуз на Сицилии и создать там рынок для снабжения римских войск.Bury (1923), Vol. II, p. 129Diehl (1896), pp. 14-15Hughes (2009), p. 73

Силы сторон

Юстиниан выбрал для руководства экспедицией одного из своих самых доверенных и талантливых полководцев — Велизария, недавно отличившегося в войне против персов и подавившего восстание Ника. Как указывает Ян Хьюз, Велизарий также в высшей степени подходил для этого назначения по двум другим причинам: он был носителем латыни и заботился о благополучии местного населения, держа свои войска на коротком поводке. Оба эти качества будут иметь решающее значение для получения поддержки со стороны латиноязычного населения Африки. Велизария сопровождали его жена Антонина и секретарь Прокопий, написавший историю войныHughes (2009), pp. 74-75