Критика способности суждения () — третья критика Канта, трактат, посвящённый эстетике и телеологии. Датируется 1790-м годом. В центре внимания книги — понятие целесообразности. Субъективная целесообразность, согласно Канту, присутствует в эстетической способности суждения, объективная — в телеологической.

Содержание В первом же абзаце трактата Кант делит философию на теоретическую и практическую. Их ключевое отличие — в предмете, а не методе познания. Данная дихотомия обусловлена кантианским делением универсума на две области понятий, два царства — царство природы и царство свободы. Теоретическая философия (философия природы) имеет дело с понятиями природы, практическая же философия (философия морали) — с понятием свободы. В каждой из областей существует свое законодательство: царство природы регулируется физическими законами и принципами естествознания, а царство свободы — нравственными законами, моралью. Человек познает природу через причинность (закономерность и взаимосвязь природных явлений), а свободу — через нравственные законы. В царстве природы законы существуют независимо от субъекта, базируются на причинно-следственных связях и функционируют без вмешательства человека. Законы морали, напротив, зависят от субъекта и субъективного взгляда на свободу.

Во введении трактата Кант обозначает три фундаментальные способности души — способность познания, способность желания, чувство удовольствия или неудовольствия. Субъект взаимодействует с миром природы и миром свободы соответственно через способность познания и способность желания. За познавательную способность ответственен рассудок, тогда как для способности желания законодателен разум. Законодательство посредством понятий природы осуществляется рассудком, оно теоретическое. Законодательство посредством понятия свободы осуществляется разумом, оно практическое. Однако между двумя высшими познавательными способностями (рассудком и разумом) существует промежуточное звено — способность суждения. Способность суждения определяется Кантом как «способность мыслить особенное как подчинённое общему. Если общее (правило, принцип, закон) дано, то способность суждения, которая подводит под него особенное (…), есть определяющая способность суждения; если же дано только особенное, для которого способность суждения должна найти общее, то это — рефлектирующая способность суждения». Определяющая способность суждения лишь подводит особенное под общие трансцендентальные законы и рассудочные принципы, ей не нужно изобретать закон, чтобы подчинить особенное в природе общему. Рефлектирующая же способность суждения нуждается в собственном принципе. По Канту, рефлектирующая способность суждения опирается на принцип формальной целесообразности. Форма, согласно Канту, целесообразна: человек может судить о цели некоторого предмета не только по опыту и непосредственному знакомству с этим предметом, но и по его форме. Переместившись из мира артефактов, созданных руками людей, в мир природы, мы обнаружим, что природа не предполагает цели — солнце всходит и заходит без цели, деревья растут без цели. Однако природа обладает богатым разнообразием форм. Это разнообразие, по Канту, можно объяснить с помощью принципа целесообразности — словно природное многообразие не случайно, а подчинено некоторой закономерности, и словно некий рассудок передал это многообразие нашим познавательным способностям. Требуется нечто такое, что при рассмотрении природы обращает внимание на целесообразность её для нашего рассудка, — старание подвести, где возможно, неоднородные законы её под высшие, хотя все ещё эмпирические, законы, дабы мы, если это удастся, испытали удовольствие от такой согласованности их для нашей познавательной способности. (…) Гораздо приятнее, когда другие подают надежду на то, что, чем больше мы будем знать природу в её внутреннем строении или сравнивать её с внешними, неизвестными нам теперь звеньями, тем более простыми мы признаем её принципы и, чем дальше продвинется наш опыт, тем более гармоничной мы будем считать природу при кажущейся разнородности её эмпирических законов.Кант выделяет два вида рефлектирующей способности суждения — эстетическую и телеологическую. Первая предполагает способность судить о формальной целесообразности на основании чувства удовольствия или неудовольствия, вторая — способность судить о реальной, материальной целесообразности на основании рассудка и разума. В первой части рассматриваемого трактата Кант фокусируется на эстетической способности суждения.

Эстетическая способность суждения

Аналитика прекрасного Помимо теоретического и практического разума, Кант находит у человека третью способность — рефлектирующую способность суждения, которая проявляется, в частности, в суждениях вкуса, или эстетических суждениях. Для сравнения: познавательное суждение соотносится с нашим представлением об объекте, а эстетическое суждение — с самим субъектом и его переживаниями по отношению к объекту, чувством удовольствия или неудовольствия, испытанным относительно объекта. По Канту, эстетическое удовольствие — это чистое (незаинтересованное) удовольствие от представления предмета, даже когда он отсутствует реально.

Кант обозначает три вида благорасположения (три отношения представления к чувству удовольствия) — приятное, хорошее и прекрасное. Приятное представляет предмет в его отношении к чувству, опирается на ощущения и объективные данные органов чувств: зрения, обоняния, осязания, вкуса, слуха. Хорошим же называется то, что нравится посредством разума через понятие о предмете. Чтобы считать предмет хорошим, человек должен знать, каким именно должен быть этот предмет, то есть иметь сформированное понятие о нём. Чтобы считать что-либо прекрасным, понятие о предмете не требуется. Кант также разделяет хорошее на два подвида — опосредованно хорошее (хорошее для чего-нибудь, полезное, вспомогательное средство для чего-либо приятного) и непосредственно хорошее (хорошее само по себе, морально доброе, нравственный поступок). Понятие интереса становится «реагентом», отличающим кантианские категории приятного, хорошего и прекрасного. По Канту, вкус есть способность судить о прекрасном беспристрастно: суждение о красоте, к которому примешивается малейший интерес, пристрастно и не является чистым суждением вкуса. Чтобы выступать судьей в вопросах вкуса, следует быть совершенно незаинтересованным в существовании предмета, о котором идет речь, относиться к нему с полным безразличием и не испытывать желание обладать этим предметом, как происходит в случае столкновения человека с приятным или хорошим. Согласно Канту, желание обладать каким-либо предметом и чувство благорасположения к существованию этого предмета (то есть интерес к предмету) тождественны. Можно сказать, что из трех видов благорасположения, обозначенных выше, лишь благорасположение к прекрасному есть единственно незаинтересованное и свободное, поскольку оно не ведомо интересом — ни интересом чувств, ни интересом разума.

Кант дает четыре пояснения к своему пониманию прекрасного, исходя из четырёх категорий суждения:

По качеству: прекрасно то, что доставляет удовольствие, свободное от всякого интереса (оценка красоты свободна от интереса чувств и разума). По количеству: прекрасно то, что нравится всем без понятия. По отношению: прекрасно то, что целесообразно без цели. По модальности: прекрасно то, что признается предметом необходимого благорасположения, любования.

Эстетическое следует отличать от приятного (), чувство удовольствия от которого неотделимо от реального присутствия предмета. Животные воспринимают приятное, но эстетическое может оценить только человек. Кроме того, эстетическое, в отличие от приятного, претендует на общезначимость. Примером прекрасного в природе Кант называет цветы (Blumen), которые нравятся сами по себе. Также чувство удовольствия может вызывать хорошее (das Gute), однако оно, как и приятное, должно быть для этого реальным. Кант также замечает, что эстетическое не исчерпывается прекрасным.

Кант разграничивает понятия прекрасного и совершенного. Красота целесообразна, совершенство же независимо от внешней целесообразности, содержит цель в себе. Целесообразность, по Канту, может быть либо внешней (полезность предмета), либо внутренней (цель в себе, «свечение» совершенства). Кант выделяет два вида красоты — свободную и сопутствующую. Первая не предполагает понятия, каким именно должен быть предмет, вторая же предполагает такое понятие. Свободная красота не ориентируется на образец, не изображает объект, подведенный под определённое понятие, не предполагает, что и как она должна представлять. Мир артефактов, созданных руками человека с некоторой целью, относится к сопутствующей красоте, а мир природы — к красоте свободной, подлинной, совершенной. Цветы, экзотические птицы, дивные морские моллюски свободно нравятся нам как таковые — их свободная красота пребывает для самой себя.

Согласно Канту, идеал красоты принадлежит миру не свободной, а сопутствующей красоты, фиксированной понятием объективной целесообразности. В поисках идеала следует искать предмет, который содержит цель в себе самом. Таким требованиям отвечает человек: идеалом красоты, по Канту, является нравственный субъект, а красивым человеком является нравственный человек. Поступая нравственно, человек приближается к совершенству. Нельзя мыслить идеал красивых цветов, красивой меблировки, красивого пейзажа. Невозможно представить себе идеал красоты, обусловленной определёнными целями, например, идеал прекрасного дома, прекрасного дерева, прекрасного сада (…). Только то, что имеет цель своего существования в себе самом, а именно человек, который разумом может сам определять свои цели или, где он должен заимствовать их из внешнего восприятия, все же в состоянии соединять их с существенными, всеобщими целями и затем эстетически судить о согласии с ними, — только человек, следовательно, может быть идеалом красоты, так же как человечество в его лице (…) может быть идеалом совершенства.

Аналитика возвышенного