История
Первые этапы
Преподавание ботаники в Московском университете началось вскоре после его открытия. В 1758 году, всего через три года после основания университета, в Москву из Лейпцига прибыл И. Х. Керштенс. В 1764 году он читал лекции по медицинской ботанике («врачебное веществословие»). Это была вспомогательная дисциплина, её слушали студенты «медического отдела»Назаров М. И. Гербарий Московского университета, его история, современное состояние и научное значение // Дневник Всесоюзн. съезда ботаников в Москве в январе 1926 г. — М., 1926. — С. 129.Петров, 1940. Об этом периоде известно немногое. Можно лишь предполагать, что преподавание не обходилось без гербарных образцов, поэтому, вероятно, какой-то гербарий существовал уже тогда.
Более определённо возникновение Гербария Московского университета можно связывать с именем П. Д. Вениаминова. В 1765/1766 учебном году он открыл в том же «медическом отделе» экстраординарный курс «Ботаническая философия с гербаризацией в летнее время».
С 1770 по 1777 год курс «Ботаническая терминология по Линнею с гербаризацией в весеннее время» в Московском университете читал М. И. Афонин (1739—1810) — первый русский профессор натуральной истории, который защитил диссертацию в комиссии под председательством Карла Линнея. Это был высокообразованный специалист не только в области ботаники, но и в зоологии, почвоведении и агрономии. Невозможно представить себе, чтобы М. И. Афонин, прошедший школу К. Линнея, не пользовался для иллюстрации на своих лекциях разнообразным гербариемЛипшиц, 1940Качинский, 1970.
После Афонина в Московском университете в XVIII веке разные аспекты ботаники освещали следующие лица. В 1778—1779 годах натуралист Иван Андреевич Сибирский (1745—1783) читал курс «Ботаническая философия по Линнею»; в 1784—1785 годах натуралист Феодосий Константинович Курика (1755—1785) читал «Правила ботаники по Линнею с гербаризацией»; в 1784—1786 годах профессор естественной истории и врач Фёдор Герасимович Политковский (1753—1809) читал «Натуральную Историю на латинском языке, зимою минералогию и зоологию, а весною — ботанику», затем, в 1788—1789 годах, состоявший при нём адъюнкт ботаники Пётр Годи читал «Линнееву Ботаническую Философию» и показывал «употребительные в медицине травы, следуя порядку материи медицинской Г. Бергия».
Наблюдение растений в природе и гербаризация были неотъемлемой частью системы изучения ботаники в университете. В 1790-х годах уже не на медицинском, а на философском факультете была создана кафедра естественной истории, где ботаника преподавалась на русском языке. Улучшению преподавания способствовали произведённые примерно в это же время пожертвования университету естественно-исторических коллекций некоторыми меценатамиГербарий Московского университета / В. Н. Павлов, И. А. Губанов, А. В. Барсукова, Т. В. Багдасарова. — М.: Изд-во Моск. ун-та, 1978. — 149 с.Тихомиров, 1979.
Первые коллекции Гербария университета слагались в основном из сборов на экскурсиях по Подмосковью. Росту Гербария способствовало пышное развитие ботанических садов с широким набором «иноземных» растений, которые широко гербаризировались. Часть гербария из садов, надо полагать, попала и в университетские фонды. Особенно большое значение для пополнения российских травохранилищ имел ботанический сад П. А. Демидова, расположенный на берегу реки Москвы (на месте современного Нескучного сада), коллекции которого насчитывали около 5000 видов растений. Каталог этого сада опубликовал знаменитый ботаник П. С. Паллас в 1781 году. П. А. Демидов активно собирал гербарий выращиваемых в саду растений. Его гербарная коллекция насчитывала не менее 4000 листовКараваев, 1982.
После смерти П. А. Демидова его гербарий, включавший не только растения московского сада, его вдова и сыновья подарили Московскому университету в 1789 году. Чуть позже, в 1802 году, университет получил новый замечательный подарок — богатый различными образцами кабинет натуральной истории племянника П. А. Демидова — П. Г. Демидова, включавший обширный гербарий его отца (родного брата Прокофия) Г. А. ДемидоваБаландин и др., 2003.
Г. Ф. Гофман и фактическое основание Гербария
К началу XIX века естественные науки в Московском университете развились настолько, что потребовалась основательная реорганизация преподавания. В 1804 г. был открыт специальный физико-математический факультет. В него вошли все естественнонаучные кафедры и кабинеты, имевшиеся в университете (преимущественно на философском факультете), а также были учреждены новые, в том числе — кафедра ботаники. Заведовать ею был приглашён из Германии профессор Гёттингенского университета Георг Франц Гофман (1760—1826), имевший к тому времени заслуженную репутацию превосходного учёногоМаксимович, 1826Липшиц, 1940а.
Гофман приехал в Москву «всерьёз и надолго». Он привёз с собой принадлежащий лично ему обширный гербарий, который пополнял и в Москве, хотя сам в России практически не гербаризировал. Пополнение шло в основном за счёт презентов и обмена с ботаниками-современниками, которые питали к Гофману глубокое уважение. Незадолго до своей кончины Гофман опубликовал каталог этого гербария Hoffman, 1825. Кроме личного собрания, ему принадлежал богатейший гербарий ученика Линнея — Ф. Эрхарта. И это собрание он привёз в Москву, составил и издал его каталогHoffman, 1824. Немалую научную ценность представляет и привезённый Гофманом в Москву небольшой по численности, но содержащий практически только аутентичные образцы гербарий отца и сына Форстеров. К счастью, эти великолепные собрания сохранились в прекрасном состоянии в Гербарии Московского университета до наших дней.
Гофман заведовал кафедрой ботаники Московского университета вплоть до своей кончины в 1826 году. Он проявил себя прекрасным организатором. В частности, по его настоянию университет купил в 1805 году у Медико-хирургической академии так называемый «Аптекарский огород» и превратил его в настоящий ботанический сад с богатыми коллекциями. В сочинении Гофмана «Hortus Mosquensis», опубликованном в 1808 году, перечислено 3528 видов. Гофман принял самое активное участие в основании в 1805 году Московского общества испытателей природы (МОИП), поныне функционирующего уже в течение двухсот лет и сыгравшего важную роль в исследовании растительного покрова России и прилежащих стран. В Обществе накапливались гербарные сборы российских и зарубежных ботаников, которые позже были переданы в университет. Таким образом Московское общество испытателей природы обогатило Гербарий Московского университета замечательными коллекциями сухих растений.
Кроме преподавания, Гофман вёл серьёзную научную работу. Его исследования по морфологии и систематике зонтичных, выполненные в московский период жизни, стали позже классическими и не утратили значения до сих пор. Флористикой в России он практически не занимался (хотя и описал в 1808 году ряд таксонов с Кавказа по сборам других коллекторов), но всячески поддерживал флористов и стимулировал пополнение университетского Гербария.
На одном из традиционных торжественных годичных собраниях Московского университета он произнёс речь «De Fatis et Progressibus Rei Herbariae, imprimis in Imperio Rutheno» («О судьбе и развитии гербарного дела, прежде всего в Российской Империи»), опубликованную в 1823 году. В ней он показал широкое развитие ботанических исследований и гербаризации в России в последние годы. Как выразился С. Ю. Липшиц, Гофман «усиленно прививал в московском обществе того времени, и особенно у своих учеников, вкус к собиранию гербариев». Именно с его именем связывают подлинное начало Гербария Московского университета. И хотя во время наполеоновского нашествия университетский Гербарий сгорел вместе со всеми постройками, после изгнания французов из России он был восстановлен. Сравнительно быстрому восстановлению Гербария способствовало то счастливое обстоятельство, что Гофман наряду с университетом преподавал в Медико-хирургической академии и держал там значительную часть гербарных образцов, в том числе — привезённые из Германии собрания: свой личный гербарий, гербарии Ф. Эрхарта, отца и сына Форстеров и др. Пожар пощадил здание Академии, где хранился гербарий, благодаря чему гофмановское гербарное собрание уцелело и оказалось существенной частью современного Гербария Московского университета.
Пожар Москвы 1812 года нанёс колоссальный и непоправимый урон ботаническим коллекциям университета. Особенно серьёзной утратой можно считать гибель обширных и интереснейших гербарных сборов, подаренных университету членами известной семьи горнозаводчиков и меценатов Демидовых. Тем энергичнее велась работа по восстановлению университетского Гербария, в особенности учениками Гофмана. Так, его любимый ученик Л. Ф. Гольдбах собрал сам, приобрёл у других ботаников и оставил университету примерно 10 000 гербарных листов. Коллекция Гольдбаха до сих пор до конца не изучена, но из неё уже выбрано масса замечательных образцов, в том числе аутентичных. Этикетки этого гербария оставляют желать лучшего — в большинстве случаев отсутствуют сведения о месте и времени сбора.
Большие сборы в Московской губернии, сохранившиеся и поныне в хорошем состоянии в Гербарии Московского университета, произвёл в 1824—1825 годах другой ученик Гофмана — М. А. Максимович. Он был специально «командирован» для сбора и описания растений всех уездов Московской губернии и оформил свои изыскания публикацией «Списка растений московской флоры», в котором перечислено 926 видов. Его гербарные сборы были оформлены в девять «томов», насчитывающих около девятисот видовГубанов и др., 1972.
Вели гербаризацию и пополнение университетских коллекций и студенты. В 1824 году были приняты «Правила поведения студентов Императорского Московского университета», которые запрещали студентам отлучаться за пределы городской черты по любому поводу, в том числе — «… и для ботанических гербаризаций». Это, естественно, ограничило студенческие экскурсии «в природу».
Как и раньше, сбор гербарных образцов активно проводили не только в естественных местообитаниях, но и в ботанических садах. Кроме сада П. А. Демидова, о котором сказано выше, в начале XIX века огромной популярностью пользовался ботанический сад попечителя Московского университета, первого президента Московского общества испытателей природы, графа Алексея Кирилловича Разумовского в местечке Горенки под Москвой (ныне в черте города Балашихи). В саду было 40 оранжерей, содержащих 8—9 тысяч видов растений, а также обширная коллекция в открытом грунте. В Гербарии Московского университета хранится много листов с надписями «Hort. Gor.», то есть «Hortus Gorinkensis».
Считается, что к концу жизни Гофмана Гербарий Московского университета насчитывал примерно 20 800 листов.
Развитие Гербария в середине XIX века
Следующий этап развития университетского Гербария, охватывающий период после смерти Гофмана (1826 г.) и до 1873 г., когда кафедру ботаники возглавил И. Н. Горожанкин, характеризуется широким развитием флористических исследований и публикацией довольно большого количества флористических работ, в том числе капитальных «флор» Московской губернии и других территорий . Естественно, такие исследования не могли не сопровождаться сбором растений в природе и изучением гербарных коллекций.
После Гофмана с 1827 по 1833 гг. кафедрой ботаники руководил профессор И. А. Двигубский, бывший тогда одновременно и ректором Московского университета. Гербарных сборов этого учёного в Гербарии Московского университета не оказалось.
После ухода в отставку Двигубского его преемником по кафедре ботаники был уже упомянутый профессор М. А. Максимович, возглавлявший кафедру менее года (с августа 1833 г. до июня 1834 г.), хотя преподавание он начал здесь ещё в 1829 г. Прекрасный флорист, собравший много растений не только в Средней России, но и на Кавказе, в 1834 г. он уехал из Москвы в Киев и переменил свою специальность, приняв заведование кафедрой словесности во вновь основанном Киевском университете.