Князь Андре́й Миха́йлович Ку́рбский (древн. русс.: Андрѣй Михайловичь Коурбьской, в прижизненных русских источниках — Курбской, в польских — Andrzej Kurbski, Andrzej KrupskiWolff J. Kniaziowie Litewsko-Ruscy. — Warszawa, 1895. — Cz. 1. — S. 194—197 (Kurbski-Jaroslawski).— Cz. 2, str. 662 (Kozar-Krupski)., также — ЯрославскийВ акте Отдела рукописей БАН Литвы в Вильнюсе (Lietuvos mokslų akademijos Vrublevskių biblioteka) под шифром F. 20, TA 103 сохранился акт с оригинальной польской подписью Курбского: «Andrei Jaroslawski Kurpski / ręka wlasna» («Андрей Ярославский Курбский / собственной рукой»)., 1528, Русское государство — май 1583, Миляновичи, Волынское воеводство, Речь Посполитая) — русский полководец, дворецкий, политик, писатель, переводчик и меценат, приближённый Ивана Грозного. Происходил из смоленско-ярославской ветви Рюрикова дома, той его части, что владела селом Курба на Ярославщине. В 1564 году в разгар Ливонской войны получил известие о предстоящей опале, бежал и поселился в Великом княжестве Литовском. Из ливонского Вольмара и Речи Посполитой Курбский вёл с русским царём многолетнюю переписку, он написал историко-публицистический труд «История о великом князе Московском».
Род Курбских
Род Курбских выделился из ветви приближённых и ярославских князей в XV веке. Согласно родовой легенде, род получил фамилию от села Курба. Род Курбских проявлялся в основном на воеводской службе: члены рода покоряли племена хантов и манси на Северном Урале, Курбские гибли и под Казанью, и на войне с Крымским ханством. Род Курбских присутствовал и на административных должностях, но на данном поприще род не добился больших успехов, хотя Курбские были наместниками и в Устюге Великом, и в Пскове, и в Стародубе, и в Торопце.
Андрей был старшим сыном московского воеводы, князя Михаила Михайловича Курбского (ум. 1546) и Марии Михайловны, дочери боярина Михаила Васильевича Тучкова-Морозова. У него было два младших брата — Иван и Роман Курбские. Воевода князь Михаил Михайлович Курбский, отец Андрея Курбского, имел боярский чин. Возможно, боярский чин имел и Семён Фёдорович КурбскийЗимин А.А «Состав Боярской Думы в XV—XVI веках//Археографический ежегодник за 1957 год». М.,С. 50-51.Он же. "Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV-первой трети XVI века.
Такое карьерное положение, безусловно, не соответствовало самому имени ярославского князя. Причин такого положения могло быть несколько. Во-первых, князья Курбские часто поддерживали оппозицию правящему режиму. Внук Семёна Ивановича Курбского был женат на дочери опального князя Андрея Угличского. Курбские поддерживали в борьбе за престол не Василия III, а Дмитрия-внука, чем заслужили ещё большую нелюбовь московских правителей.
Биография В 1549 году 21-летний князь Андрей в звании стольника участвовал во втором Казанском походе царя Ивана Васильевича Грозного на Казанское ханство. Во время похода служил пятым есаулом вместе со своим родственником Никитой Романовичем Юрьевым, который со стороны матери, урождённой Тучковой, приходился ему правнучатым братом. Вскоре после возвращения из казанского похода князь был отправлен на воеводство в Пронск, где охранял юго-восточные границы от татарских набегов.
В 1551 году написан седьмым в первую статью списка московских дворян. В этом же году первый воевода двенадцатого Большого полка в походе к Полоцку, а после он вместе с князем Петром Щенятевым второй воевода, командовал полком правой руки, стоявшим на берегу р. Оки, ожидая нападения крымских и казанских татар. В октябре упомянут вторым воеводою в Рязани. Несмотря на свою молодость, пользовался особым доверием царя, что видно, например, из следующего: воеводы, стоявшие в Рязани, стали местничать с князем Михаилом Ивановичем Воротынским и отказались к нему ездить, вследствие чего в войске произошёл сильный беспорядок. Узнав об этом, царь послал князю Курбскому грамоту с поручением объявить воеводам, чтобы они были «без мест».
В мае 1552 года послан собирать для Казанского похода ратных людей в Кашире. В июне, получив по пути к Коломне известие, что крымский хан Давлет Гирей с войском вторгся в южнорусские земли и осадил Тулу, царь приказал своим воеводам выступить на помощь тульскому гарнизону. Под Тулу двинулись полк правой руки под командованием князей Андрея Михайловича Курбского и Петра Михайловича Щенятева, а также части передового и большого полков. Между тем крымский хан два дня осаждал и штурмовал Тулу, но при приближении русских воевод снял осаду и бежал в степи. Князья Курбский и Щенятев догнали крымцев на берегу реки Шивороны вблизи Дедославля, разбили их, отняли многих пленных и взяли ханский обоз. В этой битве Андрей Курбский получил тяжкие раны в голову, плечи и руки, что не помешало ему, однако, через восемь дней снова выступить в поход. Полк правой руки направился через Рязанскую область и Мещеру, по лесам и «дикому полю», прикрывая собой движение царя к Казани от нападения ногайцев.
13 августа 1552 года русская армия прибыла в Свияжск, где отдохнула несколько дней; 20 августа полки переправились через Казанку, а 23 августа стали на назначенных им местах. Полк правой руки под начальством князей А. М. Курбского и П. М. Щенятева расположился на лугу за рекой Казанкой, между большими болотами, и сильно терпел, как от стрельбы с крепостных стен Казани, построенных на крутой горе, так и от беспрестанных нападений с тыла черемис, выезжавших из дремучих лесов, наконец от дурной погоды и вызванных ею болезней. В решительном приступе к Казани 2 октября 1552 года Андрей Курбский с частью полка правой руки должен был идти на Елбугины ворота, снизу от Казанки, а другому воеводе правой руки, князю П. М. Щенятеву, велено было подкреплять его. Татары подпустили русских к самой крепостной стене и тогда стали лить на их головы кипящую смолу, бросать брёвна, камни и стрелы. После упорного и кровопролитного боя татары были опрокинуты со стен; войска большого полка ворвались через проломы в город и вступили в ожесточённую битву на улицах, а князь Курбский стоял у входа в Елбугины ворота и заграждал татарам путь из крепости. Когда татары, увидев, что дальнейшая борьба невозможна, выдали русским своего царя Ядигера, а сами стали бросаться со стен на берег реки Казанки, намереваясь пробиться сквозь расположенные там туры полка правой руки, а затем, отбитые тут, стали переправляться вброд на противоположный берег. Князь Курбский сел на коня и с двумястами всадниками бросился в погоню за татарами, которых было по крайней мере пять тысяч: дав им немного отойти от берега, он ударил на них в то время, когда последняя часть отряда находилась ещё в реке.
В своей «Истории о великом князе Московском» князь Андрей Курбский, рассказывая об этом подвиге своём, прибавляет: «Молюся, да не возомнит мя кто безумна, сам себя хвалюща! Правду воистину глаголю и дарованна духа храбрости, от Бога данна ми, не таю; к тому и коня зело быстра и добра имех». Андрей Курбский прежде всех ворвался в толпу татар, и во время битвы конь его трижды врезывался в ряды отступавших, а в четвёртый раз и конь, и всадник, сильно раненные, повалились на землю. Очнувшись, Андрей Курбский увидел, что его, точно мертвеца, оплакивают двое его слуг и два царских воина; жизнь его была спасена, благодаря бывшей на нём крепкой броне (кольчуге). Во время казанской осады Андрей Курбский вместе с младшим братом Романом проявил выдающуюся храбрость.
В «Царственной книге» имеется подтверждение этого рассказа: «А воевода князь Андрей Михайлович Курбский выеде из города, и вседе на конь, и гна по них, и приехав во всех в них; они же его с коня збив, и его секоша множество, и прейдоша по нем за мертваго многие; но Божиим милосердием последи оздравел; татарове же побежаша на рознь к лесу».
В это время Курбский был одним из самых близких к царю Ивану Грозному людей, ещё более сблизился он со сторонниками Сильвестра и Адашева.
В марте 1553 года молодой царь Иван Грозный сильно заболел и велел боярам принести присягу на верность своему малолетнему сыну царевичу Дмитрию. Однако многие крупные бояре и сановники поддерживали кандидатуру удельного князя Владимира Андреевича Старицкого (двоюродного брата царя). Бояре спорили и медлили с присягой, говоря о своём нежелании служить Захарьиным во время малолетства царевича Дмитрия. Священник Сильвестр и Алексей Адашев, самые близкие к царю люди, также отказывались присягать на верность малолетнему царевичу. Андрей Курбский принадлежал к партии Сильвестра и Адашева, что ясно видно из его многочисленных лестных отзывов о них, во время царской болезни к ним не примкнул. В своём ответе на второе послание Иоанна он говорит, между прочим: «А о Володимере брате воспоминаешь, аки бы есть мы его хотели на царство: воистину, о сем не мыслих: понеже и не достоин был того». Царь оценил позицию князя Курбского и по своему выздоровлению, в числе немногих сопровождающих (царский духовник Андрей Протопопов, князь Иван Фёдорович Мстиславский, Алексей Адашев) царя с женою и сыном, взял его с собой на богомолье в Кирилло-Белозерский монастырь, посетив при этом и Троице-Сергиев монастырь, где встретился с Максимом Греком, Песношный монастырь на реке Яхрома, где были приготовлены суда для дальнейшего путешествия и царь встретился с находившимся в этом монастыре на покое бывшем коломенским епископом Вассианом Топорковым, о чём Курбский оставил отзыв в своих письмах. Царь и его спутники возвратились с богомолья в июле 1553 года.
В начале 1554 года князь А. М. Курбский вместе с воеводами Иваном Васильевичем Шереметевым (Большим) и князем Семёном Ивановичем Микулинским отправлен первым воеводою Сторожевого полка на подавление мятежа в бывшем Казанском ханстве, присоединённом в 1552 году к Русскому государству. Черемисы и татары подняли восстание, отказались платить дань и подчиняться русским наместникам, совершали набеги на нижегородские волости. Русские полки углубились в леса, где скрывались мятежники, знавшие местность. В течение месяца царские воеводы преследовали бунтовщиков и успешно бились с ними более двадцати раз. Русские разбили 10 тысяч восставших под командованием Янчуры Измаильтянина и Алеки Черемисина. Воеводы вернулись в Москву ко дню Благовещения с «пресветлою победою и со множайшими корыстьми». После этого арская и побережная сторона покорились и обещали давать дань, а царь наградил воевод золотыми шейными гривнами со своим изображением.
В 1556 году пожалован в бояре и послан вместе с князем Фёдором Ивановичем Троекуровым усмирять снова восставших луговых черемис. В этом же году участвовал в государевом походе против крымцев.
По возвращении из этого похода, он в 1557 году, в должности первого воеводы полка левой руки находился в Калуге, для охраны южной границы от угрожавшего нападения крымцев, а затем второй воевода войск правой руки, стоял в Кашире, начальствуя вместе с князем Петром Щенятевым.
Участие в Ливонской войне
В январе 1558 года первый воевода в Туле, а когда началась Ливонская война из-за отказа немецких рыцарей-крестоносцев платить «старинную» дань Московскому царству, направлен первым воеводою Сторожевого полка в Лифляндию. Причиной Ливонской войны также было желание России добиться выхода к Балтийскому морю (это мнение оспаривается некоторыми учёными). Огромное русское войско (по словам князя Курбского было 40 тысяч, или даже более) выступило из Пскова и вошло в Ливонию тремя отрядами, причём сторожевым полком командовали князь Андрей Михайлович Курбский и Пётр Петрович Головин. Войску был дан приказ «воевать землю», то есть жечь и опустошать посады, но никак не осаждать города. Во многих боях лифляндцев побили, взяли город Костер, а у городов Алыста, Корелова, Вобана, Брьева, Ракобора, Муки, Конгуда, Лауса, Ругодева и Аскила выжгли предместья и нанесли великое разорение до Риги и Колывани. Целый месяц русские опустошали Ливонию и возвратились с большим числом пленных и богатой добычей. После этого Ливонский орден поспешил начать переговоры о мире, но царь Иван Грозный не согласился даже на перемирие.