Арсенио Мартинес-Кампос Антон (; Сеговия, 14 декабря 1831 — Сараус, 23 сентября 1900) — испанский военный и политический деятель. Именно его привёл к реставрации монархии Бурбонов.
Биография Арсенио Мартинес де Кампос родился 14 декабря 1831 года в Сеговии.
В 1852 году поступил в Генеральный штаб армии. Участвовал в Африканской войне (1859–1860) и в англо-испано-французской экспедиции в Мексику в 1862 году. В обоих походах он служил под началом Хуана Прима.
В 1868 году королева Изабелла II была свергнута. Год спустя Мартинеса-Кампоса направили на Кубу, где только что началась Десятилетняя война. Через три года он вернулся в Испанию в звании бригадира — за боевые заслуги. На полуострове он получил под командование бригаду для борьбы с карлистами в Каталонии. В 1873 году президент Николас Сальмерон поручил ему подавить кантоны Альманса и Валенсии. С этой задачей Мартинес-Кампос справился без особого труда.
3 января 1874 года генерал Мануэль Павия разогнал кортесы. Конец Первой республики был близок. Мартинес-Кампос способствовал воцарению Альфонса XII. В 1877 году принял начальство над испанскими войсками на острове Куба и покончил с тамошним восстанием. Обещания, данные им инсургентам, вызвали недовольство премьер-министра Кановаса дель Кастильо, поэтому в марте 1879 года Мартинес сам возглавил правительство, чтобы защитить перед кортесами заключённое им соглашение. Он назначил популярного испанского поэта и писателя Хосе Сельгаса своим секретарём.
Военный переворот и реставрация Бурбонов
Мартинес-Кампос был сторонником возвращения Бурбонов на престол, но, в отличие от Кановаса дель Кастильо, он не был готов ждать, пока мирная политическая кампания превратит Испанию обратно в монархию.
29 декабря 1874 года правительство, которое подозревало Мартинеса-Кампоса в заговоре, решило выслать его из страны. Узнав об этом, он сделал вид, что направляется в Авилу, но вместо этого поехал прямо в Сагунт. Там его уже ждали валенсийские сторонники Альфонсо, требовавшие, чтобы он выступил открыто. Тем временем бригадир , начальник бригады в Сегорбе, перебросил часть своих войск в то же место. 29 декабря Мартинес-Кампос выстроил солдат в каре и провозгласил королём Испании принца Альфонсо, сына Изабеллы II, — Альфонсо XII. Правительство, находившееся в тот момент в руках Серрано, не стало противодействовать перевороту и приняло нового короля.
После прибытия Альфонсо XII в Испанию Мартинесу-Кампосу поручили командование войсками, сражавшимися против карлистов в Каталонии и Наварре. В марте 1875 года он занял Олот — «столицу» каталонских карлистов — а вскоре после этого осадил Сео-де-Уржель, который пал в августе. После ликвидации нескольких очагов сопротивления карлистское восстание в Каталонии было окончательно подавлено 19 ноября. После этого армия сосредоточила все усилия на Наварре — последнем оплоте карлистов. 28 февраля 1876 года Альфонсо XII вступил в Памплону. По окончании войны за боевые заслуги Мартинес-Кампос был произведён в генерал-капитаны.
На выборах 1876 года он был избран депутатом кортесов от избирательного округа Сагунт, но уже в ноябре отказался от мандата; его место занял Эдуардо Кастаньон.Конгресс депутатов Испании: Исторический список депутатов.
Миссия на Кубе: «Занхонский мир»
В том же 1876 году его снова направили на Кубу. Как генерал-капитан острова он командовал войсками, которые вели борьбу с повстанцами на протяжении уже восьми лет. Во главе примерно 20 тысяч человек он разбил инсургентов в Сантьяго-де-Куба и Лас-Вильясе. Вскоре после этого, понимая, что затянувшаяся война истощила обе стороны и наносит ущерб всему населению острова, а также будучи сторонником политики терпимости, Мартинес-Кампос начал серию контактов с повстанцами. Затем он объявил полную амнистию всем, кто сложит оружие. Уставшие от войны повстанцы начали прекращать борьбу.
7 февраля 1878 года он тайно встретился с Висенте Гарсия Гонсалесом, предводителем повстанцев, и изложил ему условия отказа от вооружённой борьбы. Наконец, 10 февраля был подписан Занхонский мир, положивший конец десятилетней войне.
Арсенио Мартинес-Кампос, зная о храбрости кубинских мамбисес, в своей стратегии приказывает объявить бессрочное перемирие в Камагуэе и пытается найти общий язык с голодными и раздетыми мамбисесами, заручившись поддержкой некоторых их вождей. Висенте Гарсия и Серафин Санчес, которые уже сделали шаги в этом направлении, даже называют его «Миротворцем», поскольку он обещает свободу всем рабам, сражавшимся в рядах Освободительной армии, — рабами они были только на полях «Свободной Кубы». Эта «мирная» политика Испании подкреплялась усилением её войск на Кубе (более 57 тысяч человек). В общей сложности на острове содержалось 250 тысяч испанских солдат на средства, достигавшие 36,5 миллиона песет в год. Мартинес-Кампос действовал настойчиво: 8 февраля 1878 года он провёл встречу с Палатой представителей в Сан-Агустин-дель-Брасо (Камагуэй), чтобы договориться о её роспуске при поддержке Центрального комитета, который вёл переговоры о мире от имени жителей Камагуэя. Единственным протестующим оказался Сальвадор Сиснерос Бетанкур — он был не согласен.
В состав кубинского комитета, который вёл переговоры с Мартинесом-Кампосом, входили бригадиры Мануэль Суарес и Рафаэль Родригес; полковники Хуан Баутиста Споторно и ; подполковник Рамон Роа; команданте Энрике Кольясо и гражданин Рамон Перес Трухильо. Именно они 10 февраля подписали с Мартинесом-Кампосом Занхонский пакт, означавший капитуляцию повстанцев без достижения реальной независимости и отмены рабства. Вскоре после этого войска Камагуэя, Санкти-Спиритуса и Ремедиоса сложили оружие. Эти семь человек представляли только Центр, а не всю Кубу. Их пораженческая и реформистская идея одним махом положила конец десятилетнему восстанию на всём острове, которое власти до этого не могли подавить.
Хосе Марти оценил это событие как подлое деяние Испании и заявил: «Так Испания убила революцию на Кубе, когда при Занхоне, солгав Лас-Вильясу, что Восток уже сдался, и обманув Восток мнимой сдачей Лас-Вильяса…». Эта стратегия испанцев, игравшая на регионализме, отсутствии дисциплины, вождизме и разобщённости, привела к тому, что некоторые кубинцы поступились своими принципами. В своей речи, приуроченной к годовщине событий 1890 года, Марти подвёл итог: «…никто не вырвал у нас меч из рук, мы сами его выронили…».
В противовес этому доминиканец Максимо Гомес, не согласный с капитуляцией, 27 февраля провёл долгую беседу с Мартинесом-Кампосом. Он заявил ему, что, хотя он сражался вместе с кубинским народом за независимость, он не станет теперь препятствием для позорной капитуляции, которую все, похоже, желают. Гомес сказал, что если он помогал кубинцам в войне, то не станет помогать им заключать бесчестный мир, хотя и не будет против него возражать. В ответ на такую позицию Мартинес-Кампос сделал ему заманчивые предложения — деньги и важные посты на Кубе — но Гомес отверг их и попросил лишь предоставить корабль, чтобы отплыть на Ямайку. Для этой цели ему предоставили канонерку в устье Хунко. Тем не менее Мартинес-Кампос продолжал настаивать, чтобы Гомес помог оформить капитуляцию, с которой, по-видимому, соглашались не все кубинцы
Генерал-майор Антонио Масео, по прозвищу «Титан из бронзы», узнав об этом соглашении и переговорах, встретился с Гомесом в Пинар-Редондо и не скрывал своей революционной реакции и возмущения. 18 февраля вместе с другими военачальниками он заявил о своём несогласии и с присущей ему твёрдостью и здравомыслием использовал время для перегруппировки и реорганизации разрозненных войск. В ходе того разговора Гомес узнал о позиции Масео — он не принимал условий Занхонского пакта и был настроен продолжать борьбу. Масео намеревался также добиться встречи с Мартинесом-Кампосом, чтобы попросить о приостановке военных действий, которая позволила бы ему перестроить силы.
21 февраля 1878 года Масео написал Мартинесу-Кампосу письмо, в котором сообщил, что ему известны идеи комиссаров Центрального департамента и достигнутые в Камагуэе соглашения. Однако, подчеркнул он, Восточный департамент и Тунас находятся в состоянии продолжать борьбу и не согласны с решением Хунты Центра. Поэтому Масео просил о встрече и запрашивал четырёхмесячное прекращение огня, чтобы выяснить мнение всех округов, входящих в этот департамент. Революция к тому времени уже растеряла много сил, однако Масео сумел преодолеть все невзгоды и провозгласил свою непоколебимую позицию — сражаться дальше. Своим примером он увлёк за собой вождей, офицеров и солдат, вновь зажёг в них патриотизм и преданность делу родины, привнёс в их ряды порядок и дисциплину. Он отмежевался от фракций, враждебных революционному делу, и целиком посвятил себя борьбе с вооружёнными силами метрополии, которые сеяли смерть, голод и ужас по всему острову.
В период с 8 по 14 марта Масео прибывает в Барагуа с офицерами из всех восточных округов. Среди них были Мануэль Кальвар, Франсиско Лейте Видаль, Сильверио дель Прадо, Флор и Эмилиано Кромбет, Франсиско Борреро, Гильермо Монкада, его брат Хосе Масео, Кинтин Бандерас, Леонардо Мармоль, Хосе Лакре, Хуан Риус Ривера, Лимбано Санчес, а также бывшие восточные депутаты Фернандо Фигередо и Пабло Беола. Масео разъясняет им ситуацию и свою непримиримую позицию, а завершает всё маршем на встречу с Висенте Гарсией.
15 марта 1878 года состоялась встреча в Мангус-де-Барагуа (близ Сантьяго-де-Куба). После представлений друг другу и своим спутникам оба вождя обменялись краткими вступительными речами. На этом клочке кубинской сельвы генерал Масео заявил Мартинесу-Кампосу, что они не согласны с подписанным пактом, поскольку он не даёт Кубе ни независимости, ни отмены рабства. Затем выступили генерал Мануэль Кальвар и доктор Феликс Фигередо, которые подкрепили аргументы Масео. В ответ Мартинес-Кампос возразил, что они не знают основ соглашения. Но ему ответили: «Как раз потому, что узнали, — и не согласны». Тогда Кампос попытался зачитать документ, но Масео остановил его: «Уберите этот документ, мы не хотим о нём слышать…». В тени манговых деревьев сторонам не удалось прийти к соглашению. Масео сообщил испанскому генералу о своём несогласии с подписанным Занхонским пактом и объявил о намерении возобновить войну. Завершая встречу, он мужественно заявил: «Ребята, 23-го мы ломаем коройо!».
В результате разногласий было решено вновь приступить к военным действиям. Для этого установили восьмидневный срок, чтобы войска успели занять назначенные территории. Это действие, известное как «Протест в Барагуа», не означало соглашения между кубинцами с оружием в руках и теми, кто принял Занхонский пакт. Напротив, оно позволило продолжить борьбу кубинцев за свою независимость. Антонио Масео назвал Занхонский пакт «позорной капитуляцией, неприемлемой для лучших сынов, защищающих существование кубинской нации». Вскоре после этого Масео покинул страну по поручению Временного революционного правительства в изгнании. Он вернулся лишь в 1895 году, чтобы вновь включиться в вооружённую борьбу, и погиб в бою 7 декабря 1896 года.
Однако не только Масео на Востоке выступил против капитуляции. В центре острова Рамон Леокадио Боначеа Эрнандес также продолжил борьбу за независимость Кубы вместе со своими людьми — кавалерийскими силами, действовавшими в районе военной тропы близ Морона. Этот уроженец Лас-Вильяса стал инициатором «Протеста в Известковых печах» (Харао, Санкти-Спиритус). Он встретился с генералом Мартинесом-Кампосом и заявил ему о своём неприятии Занхонского пакта, фактически превратившись в последнего значительного бойца и офицера войны 1868 года, который продолжал сражаться и после этих соглашений — даже после отъезда Масео за границу по миссии революции. За это Каликсто Гарсиа Иньигес присвоил ему звание генерала.
Председатель правительства и переход в Либеральную партию Сагасты