Тео́рия экономи́ческого ро́ста — экономическая теория, исследующая причины различий в уровне доходов населения и долгосрочных темпах экономического роста между странами, а также условия выхода стран на траекторию устойчивого развития и поддержания высоких темпов роста на длительном временном отрезке.
Первые исследования, изучающие эти проблемы, появились в конце XVIII века, когда наиболее распространённой концепцией стало мальтузианство, центральной идеей которого было уменьшение рождаемости. С середины 1930-х годов в экономической науке начало доминировать кейнсианство, основной концепцией которого в вопросах экономического роста с середины 1940-х годов стала теория «большого толчка». Она предполагала аккумулирование государством средств при помощи фискальной и кредитно-денежной политики для проведения индустриализации экономики за счёт государственных инвестиций. В конце 1950-х годов в вопросах экономического роста стали доминировать неоклассические модели, которые не предполагали никаких рецептов выхода на траекторию устойчивого роста, концентрируясь на вопросах достижения равновесия и его устойчивости. В конце 1980-х годов были разработаны модели, объясняющие экономический рост за счёт внешних эффектов от капитала, как физического, так и человеческого, которые не подтвердились эмпирически. В начале 1990-х годов были разработаны модели, объясняющие экономический рост как следствие монопольной прибыли от производства разрабатываемых в секторе НИОКР новых товаров. В настоящее время своё видение причин и механизмов экономического роста предлагают новая классическая теория, новая институциональная теория и единая теория роста. Исследованиями в этой области занимались многие лауреаты Нобелевской премии по экономике: Роберт Солоу, Тьяллинг Купманс, Пол Самуэльсон, Кеннет Эрроу, Питер Даймонд, Роберт Лукас и Пол Ромер.
Межстрановые различия в уровне доходов
Отличительной особенностью современной экономики является значительный разброс в уровне дохода на душу населения в различных странах. Это различие стало наиболее ощутимым в XX веке. Оно усилилось после Второй мировой войны и продолжало увеличиваться на протяжении всего XX века. В настоящее время разница в доходах работников в богатых и бедных странах достигает десятки и даже сотни раз. Эта ситуация давно привлекла внимание исследователей к причинам этого явления, они отметили существенные различия в темпах экономического роста между странами. Если в стране A темп экономического роста больше на 1 %, чем в стране B, а темпы роста населения одинаковы, то через 200 лет доходы жителей страны A будут в 7 раза больше, чем жителей страны B, а если разница составляет 2 % — то уже в 52 раза. Исследователи пытались выяснить, почему некоторым странам, таким как послевоенная Япония и Южная Корея, удавалось показывать высокие устойчивые темпы роста ВВП, и в то же время большинству стран это не удавалось. Они создавали модели, при помощи которых пытались раскрыть причины успеха богатых стран, чтобы более бедные страны тоже смогли встать на траекторию устойчивого роста. Это оказалось очень непростой задачей: простые рецепты не сработали, а количество факторов, используемых в анализе, с течением времени только росло. Тем не менее, большинство исследователей отмечает прогресс, сделанный теорией экономического роста с 1950-х годов. За прошедшее время она существенно приблизилась к ответу на три своих основных вопроса: Почему существуют такие различия в уровне доходов на душу населения и производительности труда между странами? Почему экономические показатели некоторых стран растут быстро, в то время как в других странах экономика находится в застое? Что позволяет странам иметь устойчивый рост в течение длительного периода времени?
Мальтузианская теория
Наиболее ранние исследования о причинах различия в уровне благосостояния стран относятся к концу XVIII века. Самая известная работа того времени — очерк Томаса Мальтуса, написанный в ответ Уильяму Годвину и маркизу де Кондорсе в 1798 году, в котором были изложены его основные взгляды, позже получившие название мальтузианство. В нём Мальтус полагает, что население растёт в геометрической прогрессии (удваивается каждые четверть века в отсутствие войн и болезней), а ресурсы Земли ограничены (в частности, производство продуктов питания растёт в арифметической прогрессии), потому если не сдерживать рост населения, то рано или поздно их перестанет хватать на всех. Свои взгляды он иллюстрировал примерами из истории Англии, когда реальные доходы работников выросли после чумы, сократившей население в XIV веке в Европе почти наполовину, а затем, по мере того, как население постепенно восстанавливалось, доходы падали и рождаемость снижалась. Ситуация, когда рост населения опережает рост производства (чаще всего сельскохозяйственного в доиндустриальной экономике из-за ограниченности площадей и плодородности пахотных земель), называется мальтузианской ловушкой. В качестве мер по обеспечению благосостояния общества Мальтус предлагал различные варианты контроля рождаемости.
Однако, приблизительно с 1800 года концепция Мальтуса перестала соответствовать эмпирическим данным для Великобритании: там одновременно росли и производительность труда вместе с заработной платой, и население. При этом также постоянно снижалась стоимость сельскохозяйственных угодий, хотя по концепции Мальтуса она должна была расти вместе с ростом населения. Аналогичные процессы происходили и в США во 2-й половине XIX века. Такая динамика получила название устойчивое развитие, и экономисты связывали его наступление с индустриализацией, которая в Великобритании началась раньше, чем в других странах. Соответственно, задача вывода страны на траекторию устойчивого развития свелась к задаче индустриализации экономики.
Не объясняет теория Мальтуса и демографический переход, начавшийся в начале XIX века в Западной Европе и США. По этой теории снижение рождаемости следует за снижением доходов, однако ни в одном случае в этот период снижения доходов не наблюдалось, наоборот, они росли.
Новые институционалисты о мальтузианской теории Объяснение того, почему в начале XIX века сначала в Великобритании, а затем и в других странах начался устойчивый экономический рост, опровергающий концепцию Мальтуса, предложили представители новой институциональной школы в конце XX века. По их мнению, чума в XIV веке не только сократила население Англии вдвое, но и значительно ослабила институты крепостного права. Это привело к тому, что крестьяне стали оставлять у себя существенно бо́льшую долю урожая, чем ранее, что и положило начало постепенному ослаблению феодальных институтов. В XVII веке продолжительная борьба между монархами из династии Стюартов и Парламентом, который поддерживали купцы и предприниматели, завершилась победой парламента и Славной революцией. Великобритания встала на путь развития плюралистических институтов, позволяющих широким слоям общества участвовать в управлении страной и получать доходы от своих предприятий (в том числе и от патентов на изобретения). Именно это и стало причиной начала индустриализации. Аджемоглу и Робинсон приводят пример Дени Папена, создавшего работающий паровой двигатель в 1690 году, то есть почти на 80 лет раньше Джеймса Уатта, и даже построившего пароход. Однако этот пароход был уничтожен, поскольку ландграф княжества Гессен-Кассель не был заинтересован в изобретениях, могущих подорвать монополии, доход от продаж прав на которые обеспечивал его благосостояние (в данном случае — монополия гильдии лодочников на речные перевозки). Джеймс Уатт же убедил Парламент выдать ему патент на 25 лет, сделавший его богатым человеком. Потому, заключают новые институционалисты, мальтузианская теория может быть верна только для обществ, в которых бо́льшая часть доходов сконцентрирована у небольшой группы (элиты), и большинство людей не имеют стимулов к увеличению собственной производительности труда, поскольку бо́льшую часть дополнительного дохода заберёт себе элита. В плюралистическом обществе люди имеют возможность извлекать выгоду из увеличения производительности труда, и потому происходит её устойчивый рост, и увеличение населения не приводит к снижению уровня жизни.
Кейнсианская теория
В конце 1930-х многие экономисты пытались выяснить, почему освободившиеся после Первой мировой войны страны Восточной Европы не могут выйти на траекторию самоподдерживающегося роста и что нужно сделать для того, чтобы это произошло. Наиболее популярным объяснением сложившейся ситуации была концепция «большого толчка», предложенная Паулем Розенштейн-Роданом в 1943 году, основной идеей которой было осуществление индустриализации при помощи государственных инвестиций, средства для которых должны были аккумулироваться при помощи фискальной и кредитно-денежной политики. Эта концепция критиковалась многими экономистами-современниками, например, Саймон Кузнец отмечал, что в развитых странах стадия индустриализации и быстрого экономического роста не сопровождалась резким увеличением нормы сбережений и подобное описание подходит только для социалистической индустриализации. Тем не менее, популярность кейнсианских идей после Великой депрессии была велика, и подобная точка зрения стала мейнстримом, эту концепцию развивали Рагнар Нурксе, Харви Лейбенстайн, Альберт Хиршман, Ханс Зингер и другие. Кейнсианская модель рассматривала только депрессивную экономику в краткосрочном периоде. Чтобы отразить концепцию «большого толчка» в рамках кейнсианской теории, модель Кейнса необходимо было дополнить долгосрочным периодом.
В 1939 году Рой Харрод выделил основные факторы, влияющие на темпы экономического роста. Евсей Домар в 1944 году предложил концепцию, заключающуюся в том, что инвестиционный поток определяет не уровень национального дохода, а темпы его роста. В 1946 году, Домар изложил математическую модель, основанную на этой концепции. В 1956 году Роберт Солоу объединил подходы Харрода и Домара в рамках одной модели, которую он назвал моделью Харрода — Домара. Объединённая модель Харрода — Домара стала основной моделью и «теоретическим оружием» кейнсианства в вопросах экономического роста.
Производственная функция в модели описывается функцией Леонтьева:
, где — труд, — капитал, и — технологические параметры.
Поведение потребителей в явном виде в модели не рассматривается. Вместо этого в модели введена экзогенная норма сбережений .
В модели вводится понятие «гарантированного темпа роста» — темпа роста экономики при полной загрузке производственных мощностей. От «естественного темпа роста» оно отличается тем, что естественный темп роста предполагает полную занятость, а гарантированный — нет. Только в случае равенства всех трёх темпов роста (гарантированного, естественного и фактического) в экономике сохраняется равновесие спроса и предложения. Поскольку любое отклонение инвестиций от равновесного значения выводит систему из равновесия, динамическое равновесия в модели неустойчиво, а механизмов возврата в равновесное состояние не существует, модель Харрода — Домара называют моделью «на острие ножа».
Теория «большого толчка» импонировала элитам стран «третьего мира», поскольку при осуществлении такой индустриализации неизбежно возникала бюрократическая прослойка, имеющая контроль над очень значительными средствами. Попытки практической реализации этой концепции в развивающихся странах Азии и Африки натолкнулись на слабые возможности фискальной политики по пополнению бюджета ввиду крайне невысоких доходов населения. Потому эти страны начали прибегать к внешним заимствованиям. Это привело к резкому росту их внешнего долга: с 1976 по 1996 год он увеличился в 4 раза, но существенного увеличения ВВП на душу населения в этих странах так и не произошло.