Лев Рома́нович Ше́йнин (, БрусановкаДомиль В. Два лица Льва Шейнина — 11 мая 1967, Москва) — советский юрист, прокурор, писатель и киносценарист.
Биография Родился в деревне Брусановка (ныне Велижский район, Смоленская область) в еврейской семье, которая в 1908 году переехала в Торопец. В 1919 году вступил в комсомол, был членом Торопецкого укома РКСМ, начал работать в газете «Светоч».
В 1921 году приехал в Москву, учился в ВЛХИ имени В. Я. Брюсова, хотел стать писателем.
В 1923 году был направлен на работу в Прокуратуру СССР. По некоторым данным, стал там сотрудником лаборатории психолога А. Р. Лурии, который придумал прибор, напоминавший примитивный детектор лжиЯровинская Т. . Параллельно учился в Московском университете, который окончил в 1924 году (по мнению исследователя, информация требует уточнения из-за краткости периода обучения, возможно, речь идет о курсах; и действительно, в документах МВД 1951 года указано, что образование у Шейнина незаконченное высшее).
В 1927 году был переведен в Ленинград, где работал старшим следователем в областном суде. В 1929 годуНекролог // Известия № 111 (15505). 12.05.1967. С. 4. вступил в ВКП(б). Расследовал Столкновение поезда и трамвая в Ленинграде 1 декабря 1930 года.
С 1931 года — в Москве, следователь по особо важным делам Прокуратуры СССР. Опубликовал учебник по криминалистике.
В мае — сентябре 1933 года расследовал дело о массовой гибели заключённых на перегоне Котлас — Яренск. В том же году посетил Первый вседонецкий съезд советских писателей и литкружковцев.
В декабре 1934 года в Ленинграде участвовал в расследовании дела об убийстве Сергея Кирова. Вёл последний допрос обвиняемого Леонида Николаева. 21 декабря 1934 года совместно с Андреем Вышинским составил обвинительное заключение. Был помощником или заместителем Вышинского, по отзывам современников, сохранял ему лояльность и в хрущевское времяАнатолий Алексин. Перелистывая годы.— ISBN 978-5-4467-2630-1. Глава «Лёвчик Шейнин и другие».. Камил Икрамов сообщает в своих воспоминаниях: «Мне рассказывали, что Лев Шейнин, когда проезжал мимо дома, где жил Вышинский, плакал настоящими слезами. Лев Романович очень любил Андрея Януарьевича»Икрамов К. А. . М., 1991. С. 222. Вышинский написал предисловие к первой книге Шейнина — сборнику рассказов (1938).
С 1935 года — начальник следственного отдела Прокуратуры СССР, государственный советник юстиции 2-го класса, член Особого совещания. В 1934—1935 годах участвовал в следствии по делу «Московского центра» Льва Каменева и Григория ЗиновьеваОб участии Шейнина в показательных процессах см.: Vaksberg A. The Prosecutor and the Prey. P. 66, 74 — 75. В 1936 году вёл дело полярников Семенчука и Старцева (в 1989 году реабилитированы).
В 1937 году возглавлял специальную группу работников прокуратуры, занимавшуюся следственными делами Бухарина, Рыкова и ЯгодыТомсинов В. А. Андрей Януарьевич Вышинский (1883—1954): государственный деятель и правовед. ..
Историк юстиции Александр Звягинцев, собравший наибольшее количество информации о его биографии, пишет: «Мне кажется, чувство тревоги за собственно политические дела, особенно в 1930-е годы, не покидало Шейнина. Люди, знавшие Шейнина, считали, что он не был напрямую причастен к фальсификации доказательств, истязаниям и пыткам».
Первый арест В 1936 году был арестован и находился в заключении в лагере на Колыме, после пересмотра дела освобождён, обвинения были сняты.
В одной из посвященных Льву Шейнину статей приводятся воспоминания солагерника Шейнина, некоего Реева: «Осенью 1936 года я оказался с некоторыми друзьями в районе Берелеха, куда мы пробивали трассу, на Еврашкале (точнее, Еврашкалех - золотодобывающий прииск). Появился среди нас писатель Шейнин или Ляля Шейнин, как мы его звали. Он быстро исчез, увезённый на переследствие в Москву, а потом освобожденный. Говорили, что у него огромный блат».
1930—1950-е Возвратился на работу. «Поразительную форму приняло исправление преступников в начале 1937 г. благодаря инициативе Льва Шейнина»Фицпатрик Ш. . М, 2008., пишет историк Ш. Фицпатрик. Речь идёт об опубликованной Шейниным в «Известиях» заметке «Явка с повинной», приглашающих преступников сдаться властям и вступить на дальнейший путь исправления с помощью того образования и работы, которые им предоставят. В рассказах «Разговор начистоту» и «Крепкое рукопожатие» (позже вошедших в сборник «Записки следователя») прокурор сообщает о том, что статья имела большие последствия, и многие уголовники сдались, не были наказаны и вступили на путь исправления. По словам историка, дальнейшая судьба перевоспитавшихся воров неизвестна, хотя сообщение, что по крайней мере Костя Граф несколько лет преуспевалО судьбе Кости Графа см.: Tuominen A. The Bells of the Kremlin. P. 134—135. «Несомненно, реальность, скрывавшаяся за подобными историями об исправлении, как и за их завершением, была сложнее того, что попадало в печать (…) Правду или нет говорил Шейнин о множестве добровольных явок с повинной [неизвестно], но, по крайней мере, об одном таком случае сообщалось в разделе хроники „Известий“ годом раньше», считает Фитцпатрик, называя Шейнина «загадочной фигурой». Варлам Шаламов указывал, что полностью ложная государственная политика «перековки» и перевоспитания блатных (блатарей) была популяризована в том числе и литературой, и потому «один перевоспитался, а десять тысяч блатных вышли из тюрем раньше времени и совершили двадцать тысяч убийств и сорок тысяч ограблений». Вот цена, которую заплатили за «Аристократов» и «Дневник следователя» ШейнинаВ. Шаламов. // Очерки преступного мира. 1959 [опубл. в 1989]..
С 1939 года снова возглавлял следственный отдел Прокуратуры СССР. Занимался организацией защиты разведчиков Мордвинова и Корнилова после их провала в Анкаре, способствовал их обмену в СССР. В 1943 году занимался делом кремлёвских детей (см. Шахурин, Владимир Алексеевич).
В 1945 году в семье Шейнина родился сын Роман, окончивший впоследствии МЭИ и ставший доктором экономических наук. По некоторым указаниям, жена следователя Тамара была родственницей фарцовщика Рокотова, арестованного в 1947 году.
В 1945—1946 годах участвовал в работе Нюрнбергского трибунала, был помощником главного обвинителя от СССР Романа Руденко, вместе с Иосифом Гофманом. Художник Борис Ефимов, присутствовавший тогда в Германии, в своих воспоминаниях «Десять десятилетий» описывает Шейнина и его работу в Нюрнберге.
Был членом Союза писателей СССР, в эти годы имел заметные дополнительные заработки от литературной деятельности, вращался в богемных кругах. Получал большие гонорары, их хватило на машину «Победа», на двухэтажную дачу в Серебряном Бору, на богатый гардероб. «Образ жизни вёл довольно свободный, хотя был женат»Звягинцев А. Г. Главный процесс человечества. М., 2011. С. 75, пишет Звягинцев.
После убийства Соломона Михоэлса 12 января 1948 года, как пишет Звягинцев, был командирован в Минск в качестве следователя по особо важным деламЗвягинцев А. Г. Грозный баловень судьбы, или По законам своего времени // В сб. Последний идол. Однако утверждение, что Шейнин расследовал эту смерть, является неподтверждённым официальными документами, окружённым домыслами и слухами. Так, другой исследователь пишет, что после второго ареста Шейнина следователями «проверялись и слухи о том, что Шейнин на свой страх и риск предпринял тогда расследование минской трагедии: вылетел вместе с бригадой следователей в Белоруссию, собирал там свидетельские показания, побывал на месте обнаружения тела Михоэлса». Сам Шейнин в дальнейшем решительно отрицал всякую причастность к разбирательству «дела» Михоэлса, называл утверждения об этом слухами, в качестве «алиби» используя факт, что в январе 1948 года был командирован в КазахстанПоказание Шейнина на допросе 28 октября 1951 года: «Вовси, видимо поддавшись широко распространенным евреями в Москве лживым слухам о том, что я ездил в Минск для расследования причин гибели Михоэлса, спрашивал меня об обстоятельствах смерти Соломона. Я объяснил Вовси, что расследованием причин гибели Михоэлса я не занимался и находился в это время в командировке в Казахстане, что соответствует действительности» (Цит. по: Борщаговский А.М: Обвиняется кровь. М., 1994) и потому никак не мог быть в это время в МинскеКостырченко Г. В. Тайная политика Сталина. Власть и антисемитизм. М, 2003, тем более «по собственной инициативе». Слухи, однако, курсировали широко: дочь режиссёра Наталья считала, что Шейнин ездил расследовать смерть. Зускин показывал, что Шейнин отрицал поездку «с подмигиванием»Вениамин Зускин на допросе в феврале 1949 года показал следователю Рассыпнинскому: «Я встретился с Шейниным в театре Ленинского комсомола на спектакле и подошел к нему, чтобы узнать результаты его расследования по делу убийства Михоэлса. Но он, хитро подмигнув мне, заявил: „Вы, конечно, хотите знать о моей поездке в Минск? Заявляю вам, что я никуда не ездил“».(Цит. по: Борщаговский А.М: Обвиняется кровь. М., 1994), его сосед Александр Галич также упоминает подобный двусмысленный разговорПосле возвращения Шейнина из Минска Галич (они жили тогда в одном доме) стал спрашивать его об обстоятельствах смерти Михоэлса: «Вы были в Минске. Что знаете, Лев Романович?» Шейнин помолчал, а потом сам спросил Галича: «А вы, Саша, как думаете, что там могло произойти?» (Жовтис А. Вопреки эпохе и судьбе // Нева. 1990. № 1. С. 179.). А. Борщаговский на основе недомолвок в беседе с Шейниным в 1960-е считал, что поездка была, но тот повёл расследование не так, как было угодно властям, и был отстраненБорщаговский А.М: Обвиняется кровь. М., 1994.
Когда в январе 1949 года сгорела дача К. Е. Ворошилова, Шейнин со своей командой занимался расследованием, была установлена халатность органов госбезопасности, охранявших объект, виновные были отданы под суд. По воспоминаниям Е. Мелетинского, ходатайствовал за него, что позже тоже подшили к еврейскому делу самого Шейнина.
В 1949 году освобождён от должности с формулировкой «в связи с переходом на другую работу», ему была обещана должность директора Института криминалистики, однако он её не получил.
В 1950 году удостоен Сталинской премии первой степени за сценарий фильма «Встреча на Эльбе», однако в том же году руководство ССП обвинило Шейнина в протаскивании в своих произведениях космополитических и националистических «идеек».
Второй арест 19 октября 1951 года снова арестован — по делу Виктора Абакумова (дело врачей), обвинялся также в организации антисоветской группы еврейских националистов (Дело Еврейского антифашистского комитета), содержался в тюрьме на Лубянке. Арестовывал его Михаил Рюмин. По словам Звягинцева, он читал протокол допроса Шейнина, где тот утверждал, что одной из причин его ареста стал конфликт в Нюрнберге с руководителем бригады Главного управления СМЕРШ — полковником Михаилом Лихачёвым. В воспоминаниях И. А. Чернова рассказывается, как он сидел с Шейниным в одной камере во Внутренней тюрьмеСтоляров К. А. Палачи и жертвы. М., 1998. Глава «Вспоминает А. И. Чернов»..