Григо́рий Палама́ (, Григо́рїй Пала́ма; 1296, Константинополь — 14 ноября 1359, Фессалоники) — архиепископ Фессалоникийский, христианский мистик, богослов и философ, систематизатор и создатель философского обоснования практики исихазма, отец и учитель Церкви.
Прославлен Православной церковью в лике святителей. Память совершается , а также переходящая память во вторую Неделю (воскресенье) Великого поста.
Биография
Получил образование в Константинополе.
Паламитские споры
Полемика с Варлаамом Афонские иноки были крайне взволнованы нападками Варлаама и обратились к одному из выдающихся византийских подвижников и учёных — Григорию Паламе с просьбой поговорить с Варлаамом и убедить его прекратить словесные и письменные на них нападки и не оскорблять святых мужей, почитающих божественный огонь.
Можно выделить несколько тезисов, которые вызывали постепенное расхождение святителя Григория и Варлаама:
(1) Тезис Варлаама: Знание едино. Нельзя делить знание на Божественное и человеческое, как здоровье, подаваемое Богом и врачом, делить нельзя. Философия так же необходима для христиан, как Писание.
Возражение Паламы: врачи не могут воскрешать мёртвых, а Бог может. Внешнее знание совершенно отлично от истинного и духовного знания, невозможно «от [внешнего знания] научиться чему-либо верному о Боге». При этом между внешним и духовным знанием существует не только отличие, но и противоречие: «оно настроено враждебно по отношению к истинному и духовному знанию». Когда мудрость мира служит Божественной мудрости, они составляют единое древо, первая мудрость приносит листья, вторая плоды. Мудрость Божия начинается с блага за счёт чистоты жизни, а также с истинного ведения сущих, которое происходит не от научения, а от чистоты. «Если ты без чистоты, хоть бы и изучил от Адама до кончины мира всю природную философию, ты будешь глупцом, а то и хуже, а не мудрецом».
(2) Тезис Варлаама: познать Бога невозможно. Возможно лишь символическое видение Бога. В этой жизни видеть Бога невозможно, но только после смерти.
Возражение Паламы: возможно некоторое знание, когда человек обладает предпосылками знания Бога, Который становится доступным через Свои энергии. Бог является одновременно постижимым и непостижимым, знаемым и незнаемым. Далее Палама приводит рассуждения Дионисия Ареопагита о катафатическом и апофатическом богословии: «…всякого доказательства лучшее и словно некое не требующее доказательств начало священного доказательства есть вера». писал, что, по учению Паламы, «апофатическое богословие — это сверхъестественные действия веры». Апостол Павел, восхи́щенный до третьего неба, просветился не мыслями и умом, но получил озарение «силы благого Духа по ипостаси в душе». Озарение, происходящее в чистой душе, не является познанием, поскольку превосходит смысл и познание. «Главное добро» посылается свыше. Это — «залог будущего века, неведение превышающее знание, тайное тайному причастие и невыразимое видение, таинственное и неизреченное созерцание и познание вечного света». Мудрость пророков и апостолов не приобретается научением, но преподаётся Духом Святым, является даром благодати, а не природным дарованием.
Однако Палама соглашается, что Бог непостижим по сущности.
(3) В отличие от Варлаама для Григория Паламы созерцание выше всего, включая апофатическое богословие. Одно дело говорить или молчать о Боге, другое жить, видеть и обладать Богом. Апофатическое богословие не перестаёт быть «логосом», а «созерцание выше логоса». Варлаам говорил о видении катафатическом и апофатическом, а Палама — о ви́дении выше ви́дения, связанном с вышеестественным, с силой ума как действием Святого Духа.
В ви́дении выше ви́дения участвуют умные очи, а не помысл, между которыми проходит непреодолимая пропасть. Обладание подлинным созерцанием Палама сравнивает с обладанием золотом: одно дело думать о нём, другое иметь в своих рукахИ как не приобретя золота чувственно, не держа его осязаемо в руках и не ощущая глазами, хоть тысячу раз представь его мысленно, все равно ты его не имеешь, не видишь и не приобрел, так если даже тысячекратно подумаешь о Божьих сокровищах, а Божьего присутствия не испытаешь и не увидишь его умным и превосходящим рассудок зрением, ты не видишь, не имеешь и не приобрел по-настоящему никаких Божьих даров. Триады в защиту священно безмолвствующих, 1, 3, 34. . «Богословствование столь же уступает этому ви́дению Бога в свете и столь же далеко от общения с Богом, как знание от обладания. Говорить о Боге и встретиться с Богом не одно и то же».
Палама написал в период с 1338 по 1341 года девять слов против Варлаама, разделив их на три триады. Варлаам ответил своему литературному противнику сочинением «Κατα ̀ μασαλιανω̃ν» («Против мессалиан»). В спор вмешались и другие лица: Палама нашёл себе сочувствие у Вселенского Патриарха Филофея Коккина, царицы Анны и её сына Иоанна Палеолога, у царедворца, а позднее императора, Иоанна Кантакузина и, конечно, в среде византийских, особенно «афонских безмолвников», а после победы над Варлаамом против Паламы выступили богослов и философ Григорий Акиндин и историк Никифор Григора. Таким образом, составились две партии — паламитов и их противников, которых стали называть варлаамитами — и спор разгорелся с большой силой. Партия варлаамитов не была монолитной; ни Акиндин, ни Григора не были против исихазма (причём Григора считал, что его точки зрения полностью придерживаются русские исихасты и Русская церковь в целом, хотя никаких других, кроме сочинений самого Григоры, подтверждений этому нет), а Акиндин первоначально поддерживал Паламу.
В итоге вопрос был сформулирован так: является ли свет Господня Преображения на Фаворе Полнотой Божества или же есть свет особый просвещающий, но сотворённый. Учения варлаамитов, как еретические, вызвали осуждение Церкви. По поводу их созывались соборы в 1341, 1347, 1351 и 1368 годах. На этих соборах учение Паламы и его сторонников было признано согласным с учением Церкви, а варлаамиты анафемствованы.
Полемика с Акиндином и Григорой Палама и афонские монахи отстаивали то мнение, что воссиявший на Фаворе свет, по учению отцов Церкви и по исихастской практике, не есть самое существо Божие, но и не является сотворённым: это есть проявление Божественной сущности, то есть естественное свойство и энергия (φυσικὴ χάρις καί ἐνέργεια) Божества. Варлаам выдвинул такое возражение: если осияние учеников на Фаворе было действием сообщения им Бога, то надо заключить, что этот свет тождествен с существом Божиим и что существо Божие может сообщаться человеку и доступно человеческим чувствам.
Не существо, — отвечал Палама, — а энергия Божественная, благодать и слава, уделяемая от существа Божия святым. Притом энергия Божественная нераздельна от существа Божия, как неразделен Сын от Отца или Дух Святый, или как неотделим луч от солнца и теплота от огня; значит, в таком учении нет мысли о двоебожии. И подобно тому, как существо солнца, то есть диск его как неделимый выше лучей и сияния, посылаемого человеческим глазом, точно так же, согласно учению церкви, и божественное существо как неделимое и невидимое выше посылаемых им сияний, энергий и благости, которую сообщает святым Пресвятая Троица.
Аскетическая традиция исихазма до того момента сохранялась в качестве практики и передавалась личностно от старцев послушникам. Учение о Фаворском свете, будучи опытно засвидетельствованным подвижниками, не имело до тех пор богословского оформления. Варлаам, рассуждая с помощью выверенной системы апофатического богословия, поставил вопросы, получение ответов на которые требует такой же рациональной дискурсивной практики. Так была сформулирована важная сотериологическая проблема: что является условием спасения человека, для чего пришёл Христос. Изречение Иринея Лионского «Бог… стал сыном человеческим для того, чтобы человек сделался Сыном Божиим»Irenaeus, Adversus haereses III, 10, 2 Палама выразил посредством учения о Нетварных энергиях, говоря об обожении человека в терминах православного богословия.
На этом этапе противниками Паламы выступили Григорий Акиндин и Никифор Григора, которые в отличие от Варлаама не критиковали метод молитвы исихастов. Спор принял богословский характер и касался вопроса Божественных энергий, благодати, нетварного света. Будучи явно высказано в полемике с Варлаамом, мнение свт. Григория Паламы вызвало ожесточённую полемику, так что в мае-июне и в июле 1351 г. были созваны два собора, которые осудили его противника Никифора Григору и провозгласили Паламу «защитником благочестия». На первом из этих соборов было утверждено учение о единстве Божества и различии между сущностью и нетварными энергиями. На втором соборе было принято шесть догматических определений с соответствующими шестью анафемами, которые сразу же после собора были включены в Синодик Православия. Помимо утверждения вышеуказанного различия между сущностью и энергией здесь была провозглашена непричаствуемость Божественной сущности и возможность приобщения Божественным энергиям, которые нетварны.
Выработанные в ходе этого этапа полемики тезисы можно кратко изложить так:
Сущность непознаваема вообще (святитель Василий Великий «сущность муравья и сущность Бога одинаково непознаваемы») — этот тезис разделяли и Варлаам и Палама. Божественная сущность есть Бог, но Бог пресуществен, Его сущность непознаваема даже как категория сущности (в отличие от схоластики, где сущность Бога является таким же категориальным понятием как и остальные сущности, только с трансцендентными характеристиками). Всякая сущность познаётся в своём проявлении, в своих энергиях. Энергии есть свойства, движения естества, проявленные вовне. Бог причастен твари в Своих энергиях, но не в сущности. Сам мир создан именно творческой волей, то есть он сотворён этими энергиями.
Разработанное учение святителя не было чем-то новым в Церкви, следы исихастской практики можно обнаружить ещё у первых отцов-аскетов, в частности Макария Великого. Догматически же учение является разработкой учения святителя Григория Нисского (о причастии божественного естества в частичных дарах), святителя Василия Великого (в различии сущности и свойств), псевдо-Дионисия Ареопагита (о непричаствуемой сущности и божественных исхождениях), преподобного Максима Исповедника (о непричастности твари божественной сущности, но причастии энергии Бога, о различии сущности и энергии) и преподобного Иоанна Дамаскина (о различии сущности и свойств/энергий). Человеческое естество и Божие не взаимопересекаемы. Если во Христе они были соединены через Божественную ипостась Слова — личность Христа, то человеческая личность является тварной. Однако, причащаясь Телу Христову и направляя всё своё естество к Богу, энергии человека становятся «сонаправлены» энергиям Бога также, как во Христе. Совместное действие (энергия) Божественной воли и человеческой воли в деле спасения получило в богословии Паламы греческий термин синергия. Таким образом, человек становится соучастником всей Полноты Божественной жизни в её нетварных проявлениях через действие в нём Благодати как Самого Бога. Важный факт, что человек участвует не только ментально или душевно, но всей полнотой своего естества, особенно физической, что и вызывало особое недоумение Варлаама. Причастие Божественной жизни проявляется озарением как умственных, так и физических очей Нетварным светом, необходимым условием чего является пребывание в молчании — исихии. (Ср. случай, когда св. Серафим Саровский показывал Мотовилову этот Свет, взяв его за руку.) Так как тело также участвует в Божественной жизни, то для него также необходимы определённые практики, разработанные в течение веков исихастами. В итоге человек по милости Божьей всей полнотой своего существа посредством нетварных энергий усвояет Бога и усвояется Богом. Так выполняется вторая часть сентенции «чтобы человек стал богом», богом не по существу, но по благодати.
Семья святителя Григория Паламы