Бусидо́ ( буси-до:, «путь воина») — кодекс самурая, свод правил, рекомендаций и норм поведения истинного воина в обществе, в бою и наедине с собой, воинская философия и мораль в феодальной Японии. Бусидо, возникшее изначально в виде принципов воина вообще, благодаря включённым в него этическим ценностям и уважению к искусствам в XII—XIII веках, с развитием класса самураев как благородных воинов, срослось с ним и окончательно сформировалось в XVI—XVII веках уже как кодекс самурайской этики.
Значение слова «бусидо» Т. Улищенко в предисловии к книге «Кодекс бусидо» приводит следующее толкование этого слова:
Слово «бусидо» состоит из трёх иероглифов. Первые два составляют слово «буси» — единственное слово из нескольких имеющихся в японском языке для обозначения понятия, наиболее точно передающего сущность воина.
В первом иероглифе «бу», со значением «военный»/«воинский», его ключом является иероглиф со значением «останавливать». А второй частью знака — сокращённый вариант идеограммы, обозначающий «копьё». Древний китайский словарь Шу Вэнь даёт следующее пояснение: «Бу заключается в способности подчинить себе оружие и, следовательно, остановить копьё». В другом древнекитайском источнике (Книге Цзы Чуань) мы находим более подробное толкование, в котором говорится, что бу включает в себя бун, то есть литературу, каллиграфию, и в более широком смысле все невоенные искусства. Бу запрещает насилие и подчиняет оружие — «останавливает копьё».
Иероглиф «си» в современном японском языке имеет значение «военный», «воин», «мужчина» и даже «благородный человек». А первоначально, в Китае, этим словом определялись люди, которые обладали мастерством в определённой сфере и занимали своё положение в обществе благодаря учёности, однако готовы были взять в руки оружие, когда это необходимо. Таким образом, буси — это человек, способный сохранять мир как с помощью искусства, так и военными средствами.
Третий иероглиф — «до» — обозначает Путь — важнейшее для большинства восточных философских учений понятие, в данном случае объединяющее эти на первый взгляд несовместимые качества — бун и бу, в образе жизни «идеального человека».
История Самурайская мораль сформировалась в общих чертах одновременно с системой сёгуната, однако основы её существовали задолго до этого времени. Нитобэ Инадзо выделял в качестве основных источников бусидо буддизм и синтоизм, а также учения Конфуция и Мэн-цзы. И действительно, буддизм и конфуцианство, пришедшие в Японию из Китая вместе с его культурой, имели большой успех у аристократии и быстро распространились среди самурайства. То, чего не доставало самураям в канонах буддизма и конфуцианства, в изобилии было в синтоизме.
Наиболее важные принципы бусидо почерпнуло из синтоизма — древней религии японцев, представлявшей собой сочетание культа природы, предков, веры в магию, существование души и духов в окружающих человека вещах и предметах, любви к стране и государю. Заимствования из синтоизма, которые восприняло бусидо, были объединены в два понятия: патриотизма и верноподданничества.
Особенно сильное влияние на бусидо оказал буддизм махаянистского направления, проникший в Японию в 522 г. Многие философские истины буддизма наиболее полно отвечали потребностям и интересам самураев. Это прежде всего трепетное отношение к смерти и равнодушие к жизни, основанные на вере в перерождение душ. При этом популярнейшей сектой буддизма была «дзэн», монахи которой внесли значительный вклад в дело развития бусидо.
При правлении Токугавы Иэясу было составлено «Уложение о самурайских родах» («Букэ сё хатто»), определявшее нормы поведения самурая на службе и в личной жизни. Вторым сочинением, посвящённым воспеванию догматов бусидо, было житийное описание подвигов даймё Такэда Сингэна в двадцати томах, авторство которого разделили Косака Дандзё Нобумаса и Обата Кагэнори. Несколько позднее появился труд Дайдодзи Юдзана (1639—1730) «Начальные основы воинских искусств» («Будо сёсин сю»). И наконец, в 1716 г. вышли 11 томов книги «Сокрытое в листве» («Хагакурэ»), ставшей «священным писанием» буси. Это любопытное произведение принадлежало Ямамото Цунэтомо, в прошлом самураю клана Сага на южном острове Кюсю. После смерти своего господина, даймё Набэсима Наосигэ, которому он верно служил десять лет, Ямамото стал монахом и всю оставшуюся жизнь посвятил обобщению догматов самурайской чести.
Постулаты бусидо Окончательно оформившись в конце эпохи воюющих провинций Сэнгоку Дзидай (1467—1568 гг.), бусидо требовал: беспрекословной верности феодалу; признания военного дела единственным занятием, достойным самурая; самоубийства в случаях, когда опозорена честь самурая; включал запрет лжи и привязанности к деньгам.
Чётко и довольно вразумительно требования Бусидо сформулированы в «Начальных основах воинских искусств» Дайдодзи Юдзана: Истинная храбрость заключается в том, чтобы жить, когда правомерно жить, и умереть, когда правомерно умереть. К смерти следует идти с ясным осознанием того, что надлежит делать самураю и что унижает его достоинство. Следует взвешивать каждое слово и неизменно задавать себе вопрос, правда ли то, что собираешься сказать. Необходимо быть умеренным в еде и избегать распущенности. В делах повседневных помнить о смерти и хранить это слово в сердце. Уважать правило «ствола и ветвей». Забыть его — значит никогда не постигнуть добродетели, а человек, пренебрегающий добродетелью сыновней почтительности, не есть самурай. Родители — ствол дерева, дети — его ветви. Самурай должен быть не только примерным сыном, но и верноподданным. Он не оставит господина даже в том случае, если число вассалов его сократится со ста до десяти и с десяти до одного. На войне верность самурая проявляется в том, чтобы без страха идти на вражеские стрелы и копья, жертвуя жизнью, если того требует долг. Верность, справедливость и мужество — три природные добродетели самурая. Во время сна самураю не следует ложиться ногами в сторону резиденции сюзерена. В сторону господина не подобает целиться ни при стрельбе из лука, ни при упражнениях с копьём. Если самурай, лёжа в постели, слышит разговор о своём господине или собирается сказать что-либо сам, он должен встать и одеться. Сокол не подбирает брошенные зёрна, даже если умирает с голоду. Так и самурай, орудуя зубочисткой, должен показывать, что сыт, даже если он ничего не ел. Если на войне самураю случится проиграть бой и он должен будет сложить голову, ему следует гордо назвать своё имя и умереть с улыбкой без унизительной поспешности. Будучи смертельно ранен, так что никакие средства уже не могут его спасти, самурай должен почтительно обратиться со словами прощания к старшим по положению и спокойно испустить дух, подчиняясь неизбежному. Обладающий лишь грубой силой не достоин звания самурая. Не говоря уж о необходимости изучения наук, воин должен использовать досуг для упражнений в поэзии и постижения чайной церемонии. Возле своего дома самурай может соорудить скромный чайный павильон, в котором надлежит использовать новые картины-какэмоно, современные скромные чашки и нелакированный керамический чайник. Самурай должен, прежде всего, постоянно помнить, что он может умереть в любой момент, и если такой момент настанет, то умереть самурай должен с честью. Вот его главное дело.
Философия Бусидо Если отвлечься от практических уложений, подлинный духовный смысл учения Бусидо — в том, что воин должен жить, осознавая, что он может умереть в любой момент, что нужно ценить каждую минуту, проведённую при жизни, потому что она может оказаться последней. Только человек, готовый к смерти, может жить, видя этот мир в полном цвете, посвящая весь свой досуг саморазвитию и помощи ближним. Только тот, кто понимает, что, быть может, видит это в последний раз, может смотреть на мир с такой любовью и замечать то, на что обычные люди в суете жизни не обращают внимания. Он чувствует, как солнце греет его своими лучами, как красиво поют птицы и шелестят листья деревьев, как листок, сорвавшись с ветки, кружась, попадая в ручей, стремительно плывёт по течению. Поэтому среди самураев было немало поэтов. По неписаной традиции многие из них оставили нам свои предсмертные стихи, сочинённые перед совершением сэппуку. Многие увлекались театром Но, каллиграфией и изобразительным искусством.
О важности готовности к смерти для бусидо говорит такой пример из Хагакурэ. Один из подданных сёгуна пришёл к господину Ягю, мастеру меча, и попросил принять его в ученики. Понимая, что перед ним не простой человек, а некто, добившийся успехов в воинском искусстве, Господин Ягю пожелал узнать, какую школу прошёл этот человек, прежде, чем принять решение об ученичестве. Но тот ответил: «Я никогда не занимался ни одним из воинских искусств. Но когда я был ребёнком, я вдруг неожиданно осознал, что воин — это человек, которому не жалко расстаться с жизнью. Поскольку это ощущение хранилось в моём сердце много лет, оно превратилось в глубокую убеждённость, и сейчас я никогда не думаю о смерти». Поражённый господин Ягю ответил на это: «Самый главный принцип моей военной тактики заключается именно в этом. До настоящего времени среди многих сотен учеников, которые у меня были, нет ни одного, кто бы постиг этот глубочайший принцип всем своим сердцем. Тебе нет необходимости брать в руки деревянный меч. Я посвящу тебя в мастера прямо сейчас». И он тут же вручил ему свиток, удостоверяющий его мастерство.
Отцы бусидо различали два вида храбрости: природную мужественность, признаками которой были бесшабашность, грубость, вспыльчивость и задиристость; и сознательную отвагу, которую может воспитать в себе каждый, независимо от того, что дано ему с рождения. Оба вида ценились в равной степени, притом со временем, в результате все большего оженствления мужчин-самураев по мнению мыслителей тех лет, второй вид приобретал все большее значение. С самого детства мальчика большое внимание уделялось воспитанию в нём храбрости. На этот счёт сохранилось множество рекомендаций от разных авторитетов бусидо. Храбрость, доходящая до безумия в полном самоотречении и презрении к смерти — вот то, к чему должен был стремиться истинный воин. Ямамото Цунэтомо приводит слова господина Наосигэ на этот счёт: «Путь самурая заключается в безрассудности. Такого человека не смогут убить и десяток людей. С помощью здравого смысла не добьёшься многих вещей. Просто перестань думать и стань безумным». Руководствуясь этим принципом, многие великие воины тех времён, одержимые боевым безумием, глубоко врубались в ряды врага в одиночку и оставались живы.
Презрение к богатству, стяжательству и вообще к деньгам на заре самурайства доходило до принципиального полного отказа от них и жизни исключительно на довольствии у господина. С этой точки зрения богатство и красота доспехов и оружия вызывали презрение у подлинного самурая и считались компенсацией своей слабости и трусости. Известна история, когда один из чиновников сёгуна спросил совета у опытного воина, какое украшение ему сделать на свой шлем. Тот, подумав, порекомендовал маленькие рожки из простого дерева. В ответ на изумлённый вопрос чиновника о непривлекательности, хрупкости и бесполезности такого украшения, которое легко снести ударом меча, он пояснил, что лучшим украшением доспехов являются повреждения, полученные в бою. Сломанные деревянные рожки и будут таковыми. Чиновник ушёл, глубоко задумавшись.