Майкл Джордж Меддокс (Мэддокс, Маддокс; в России назывался Михаил Егорович/Георгиевич Медокс; , либо Medoks, Maddocks, Mattocks; 1747—1822) — английский инженер, театральный антрепренёр, основатель Петровского театра — первого общественного музыкального театра Москвы, предтечи Большого театра; отец авантюриста Романа Медокса.
Биография Майкл Меддокс в 1766 году прибыл в Россию по высочайшему приглашению, переданному воспитателем наследника престола Н. И. Паниным через английского посла лорда Макартнея для преподавания физики и математических наук великому князю Павлу Петровичу.
Ведал в Петербурге музеем «механических и физических представлений». Основным занятием Майкла Меддокса было изготовление механических часов и других инженерных диковинок. Преподавательская стезя окончилась, и, покинув Россию, он направился с музеем в Мадрид, а затем в Лондон, где и провел последующее десятилетие, после чего решил опять поехать в Россию.
К тому времени в России Меддокс имел авторитет, завоеванный благодаря успеху в театре «Хэймаркет» в Лондоне. По некоторым данным, его прибыль за один театральный сезон составляла 11 000 фунтов стерлингов, что на 2500 фунтов больше, чем было у Дэвида Гаррика несколькими годами ранее.
Первый публичный московский театр Переселившись в Москву, первое время он выступал фокусником и эквилибристом, развлекая публику обеих столиц «механическими и физическими представлениями», о которых печатал объявления в «Санкт-Петербургских» и «Московских ведомостях». Имея светлую голову и золотые руки, Медокс изготовил выдающееся произведение часового искусства, подобное соборным башенным часам. Известный московский театрал Жихарев характеризовал Меддокса как «человека необыкновенно умного, знатока своего дела и отличного директора театра, который умел находить и ценить таланты».
Когда по Высочайшему повелению в Москве срочно создавался публичный театр, для спектаклей был нанят дом графа Р. И. Воронцова на улице Знаменке (так называемый Знаменский театр). Во время чумы 1771, свирепствовавшей в Москве, количество совладельцев из товарищества московской антрепризы резко поубавилось (Н. С. Титов, назначенный главой театрального предприятия, сам отказался ещё раньше — в 1769 году, Дж. Бельмонти умер, Дж. Чинти исчез), и основным владельцем сделался губернский прокурор князь Пётр Васильевич Урусов, принявший к себе в товарищество в августе 1776 англичанина Майкла Меддокса. В марте 1776 г. князь Пётр Васильевич Урусов получил высочайшее соизволение императрицы Екатерины II «содержать… театральные всякого рода представления, а также концерты, воксалы и маскарады». В день 17 марта (по ст.ст.) 1776 г. Московская полицмейстерская канцелярия выдала десятилетнюю привилегию на публичную театральную деятельность губернскому прокурору, князю П. В. Урусову. Ему дозволялось устраивать в Москве публичные театральные представления, а также концерты, «воксалы» и маскарады.
В феврале 1780 Знаменский театр сгорел (26 февраля 1780 г. «Московские ведомости» сообщили: вечером на представлении пьесы А. Сумарокова «Дмитрий Самозванец» «от неосторожности нижних служителей» случился пожар, и Знаменский деревянный театр за несколько часов выгорел дотла), и отчаявшийся князь тут же вышел из антрепризы, содержателем которой остался один Меддокс.
Петровский театр
Именно Меддокс построил в том же 1780 году каменное здание театра (архитектор Х. Х. Розберг) — по месту расположения на улице Петровка (на правом берегу Неглинки) — получивший название Большой Петровский театр. Новое трёхэтажное кирпичное здание с белокаменными деталями и под тесовой крышей поднялось за пять месяцев и обошлось Меддоксу в 130 тысяч рублей серебром, на 50 тысяч больше сметы. Театр имел партер, три яруса лож и галерею, вмещавшие около 1 тыс. зрителей, «маскерадную залу в два света», «карточную» и другие специальные помещения; в 1788 к театру пристроили новый круглый маскарадный зал — «Ротунду». По другим источникам, зал вмещал 800 посетителей: «В театре было четыре яруса с ложами и две просторные галереи. В партере насчитывалось два ряда с закрытыми по бокам сиденьями. Роскошно украшенные ложи стоили от трёхсот до тысячи рублей и дороже. Билет в партер стоил один рубль. Театральный зал вмещал 800 зрителей и ещё столько же публики вмещалось на галереях».Вячеслав Зверев, Московская антреприза Михаила Медокса // Промышленные ведомости, 2006, № 1-2 http://www.promved.ru/articles/article.phtml?id=674&nomer=26
Театр открылся в декабре 1780, первое представление состоялось — давалось торжественное представление пролога «Странники» А. О. Аблесимова на музыку русского композитора Е. Фомина и балета австрийского балетмейстера, приехавшего в Россию с труппой Хильфердинга Леопольда Парадиза «Волшебная школа».
Для открытия вокзала В. И. Майков сочинил небольшую оперу: «Аркас и Ириса», музыка Керцелли. Московскому главнокомандующему князю Долгорукову так понравился театр, что он предложил чинам полиции иметь к Меддоксу почтение и уважение и охранять его от неприятностей. Долгоруков также выхлопотал Меддоксу продолжение привилегии ещё на десять лет, то есть до 1796 года (Ежегодник Императорских театров. СПб., 1904—1905. Вып. XV. С.68). Первоначально труппа Меддокса в Петровском театре была невелика и состояла из 13 актёров, 9 актрис, 4 танцовщиц, 3 танцоров с балетмейстером и 13 музыкантов (Пыляев М. И. Старая Москва. СПб., 1891. С.126).
В труппе служили И. И. и Н. В. Калиграф, В. П. и А. А. Померанцевы, Я. Е. Шушерин, П. Злов, А. С. Синявский, А. С. Синявская, её племянницы сёстры М. С. и У. С. Синявские, Е. И. Залышкин, А. Г. Ожогин и др.; позже перешли из Петербурга И. Ф. Лапин, П. А. Плавильщиков, С. Н. и Е. С. Сандуновы. В качестве танцоров первое положение занимали выпускники Московского Воспитательного дома, обучавшиеся у Леопольда Парадиза: Арина Собакина и Гаврила Райков. Кроме того, в театре давали представления французские, итальянские, немецкие труппы.
Русская труппа Медокса в восьмидесятых годах состояла из тринадцати актеров и девяти актрис; настоящих танцовщиц было четыре и три танцовщика вместе с балетмейстером; музыкантов было двенадцать человек, из них один капельмейстер Керцелли. Вся труппа получала жалованья 12 139 руб. 50 коп.; старший оклад был 2000 руб.; получал его один актер Померанцев. Актеры у него были Лапин, Залышкин, Сахаров, Волков, Ожогин, Украсов, Колесников, Федотов, Попов, Максимов, Померанцев и Шушерин
Труппа Петровского театра постепенно росла и состояла как из вольных актёров, так и из крепостных; иногда помещики отдавали в наём или продавали целые труппы. О. В. Бубнова приводит интересные сведения: Ещё в 1803 году сдал в аренду Медоксу, а в 1806 продал московской Дирекции своего крепостного актёра С. Ф. Мочалова Н. Н. Демидов.
С. Ф. Мочалов — отец великого русского артиста Павла Степановича Мочалова.
Это был публичный театр, открытый для всех. В Петровском театре шли драматические спектакли, оперы и балеты, в частности первые русские комические оперы «Мельник — колдун, обманщик и сват» А. О. Аблесимова — М. М. Соколовского, «Санктпетербургский гостиный двор» М. А. Матинского, «Несчастье от кареты» Я. Б. Княжнина на музыку В. Пашкевича, «Скупой» В. А. Пашкевича — либретто Я. Княжнина по Ж. Б. Мольеру. Исполнялись произведения Катерино Кавоса, игрались комедии Фонвизина («Бригадир», «Недоросль») — 14 мая 1783 года «Недоросль» был поставлен на сцене Петровского театра, цензура долго не пропускала пьесу, и театру пришлось приложить много сил, чтобы добиться её постановки. Для театра Медокса переводил немецкие пьесы Н. Сандунов, брат артиста Силы Сандунова, юрист, профессор Московского университета; шли пьесы Вольтера, Шеридана, Гольдони, Лессинга, Шекспира, Бомарше, И. А. Крылова, А. П. Сумарокова, П. А. Плавильщикова — который сам же и играл на сцене. Балетная труппа пополнялась учениками из специально созданной балетной школы Воспитательного дома, которая в 1784 году отошла во владение Медокса. Всего в театре Медокса было осуществлено 425 драматический, оперных и балетных спектаклейМосковская антреприза Михаила Медокса. При этом нельзя забывать, что Петровский театр был частным предприятием Майкла Меддокса, с которым стали конкурировать начавшие появляться Императорские театры, существовавшие за счет императорской государственной казны. А кроме того, существовали крепостные театры русских богачей при их домах — театр Шереметевых, Крепостной театр Дурасова и т. д.
Меддокс первым в мировой театральной практике создал художественный совет для решения творческих вопросов: принятия пьес к репертуару, распределение ролей между актёрами. Драматург С. Н. Глинка: «Когда сочинители и переводчики приносили к Медоксу произведения свои, он приглашал актеров на совещание: принять пьесу или нет. Если принятие по прочтении предлагаемой пьесы утверждалось большинством голосов, тогда содержатель удалялся, предоставляя каждому выбор своей роли. Потом возвращался на совещание с новым вопросом: во сколько времени принятая пьеса может быть выучена? Срока на это нигде не убавлял, но смотря по пьесе, и не прибавлял. Были тогда в Московском театре подле оркестра табуреты, занимаемые, так сказать, присяжными любителями театра. У некоторых из них имелись свои домашние театры. Содержатель приглашал и их, и сочинителей, и переводчиков на репетицию. Если приглашенные лица единодушно утверждали, что пьеса идет успешно, и что каждый из актеров вник в душу своей роли, тогда назначалось главное представление. В противном случае отлагалось ещё на время. Повторение так изоряло память, что суфлер почти всегда был не нужен».
Федор Кони писал о театре Меддокса: «Медокс существовал одними только сборами… весь репертуар Медокса ограничивался тридцатью пьесами и семьюдесятью спектаклями в год. Пьесы были прекрасно выбраны, отлично поставлены и превосходно исполнены. Когда сочинители или переводчики доставляли в дирекцию пьесу, то Медокс составлял совещательный комитет из главных актеров. Если на этом комитете большинство голосов решало принять пьесу, содержатель театра удалялся, предоставляя каждому актеру, с общего согласия, выбрать себе роль по силам и таланту. Потом он опять возвращался с вопросом: во сколько времени пьеса может быть поставлена на сцену? Срока, определённого артистами, он никогда не убавлял, а иногда даже, смотря по пьесе, увеличивал его. Оттого никто не запомнит, чтобы на театре Медокса какая-нибудь пьеса была дурно слажена, плохо распределена или нерачительно поставлена. Каждый артист являлся в своем характере, в роли, которая соответствовала его средствам и нравилась ему. Каждый отдельно был превосходен, совокупность целой пьесы изумительна» (Пантеон русского и всех европейских театров. 1840. № 2. С. 90-99).
Поколения москвичей все больше находили «свою забаву в чтении книг, музыке, в зрении театрального представления, нежели в гонянии голубей или травле зайцев».
В журнале «Ежегодник Императорских театров» (1915. — Вып. 1. — С. 12—20) помещен отрывок из книги германского историографа Иоганна Рихтера «Москва»: статья «Московские театры XVIII ст.» (Перевод и предисл. В. Пасхалова), где автор упоминает о Меддоксе и его театре: