Бая́н-Ундэ́р ( — богатая высота) — хуннское городище (укреплённое поселение) возрастом около двух тысяч лет в Джидинском районе Республики Бурятии на левом берегу реки Джида. Открыто в 1949 году.
Городище состояло из двух земляных валов и рва между ними. Внешний вал был укреплён частоколом из толстых жердей. Внутреннее пространство, где находились два здания, окружали стены из утрамбованной земли, речного песка и дресвы. По предположению С. В. Данилова, поселение могло служить резиденцией местного правителя или предводителя. В то же время, по замечанию Н. Н. Крадина, при раскопках не была обнаружена черепица, которая, по его мнению, «является индикатором строительства зданий с административными или культовыми функциями».
Объект культурного наследия России федерального значения.
Местоположение памятника
Городище находится в 15 км к юго-востоку от села Белоозёрск, и в 15 км к юго-западу от села Дырестуй, на предгорном шлейфе горы Баян-Ундэр (хребет Сельгер), на левом берегу реки Джида. В 4 км от него на восток находится хуннский могильник Дырестуйский Култук.
Первоначально памятник был описан в монографии Е. А. Хамзиной «Археологические памятники Бурятии» как городище Голы-Очи (по названию бывшей деревни на противоположном берегу Джиды). После исследований С. В. Даниловым городище получило новое название по местоположению памятника — Баян Ундэр.
Археологические раскопки
Городище открыто в 1949 году А. П. Окладниковым. В 1985 году памятник осмотрел П. Б. Коновалов.
С 1988 года здесь работала археологическая экспедиция Бурятского института общественных наук СО АН СССР под руководством С. В. Данилова. Первоначально был снят план местности. После этого в 1989 году проводилось изучение валов путём прокладки траншей. Первая из них была заложена в восточной части внутреннего вала. В 1990 году поставлены два раскопа (6×4 м каждый), которые позже были расширены. Общая площадь раскопа составила 66 . В 1991 году поставлен раскоп 20×12 м, позже к нему были сделаны прирезы, в результате общая площадь раскопа составила 392 . В северной и восточной части исследуемой области на глубине в 15—20 см обнаружены остатки сооружений, сделанных из глины.
В 2008 году городище обследовал археологический отряд ИМБТ СО РАН под руководством С. В. Данилова. В начале 2020-х проводились исследования методом георадиолокации с помощью георадара ОКО-2, которые позволили без раскопок уточнить пространственную структуру памятника.
Городище Известно более 20 городищ хунну, расположенных в Южной Сибири и Монголии, но изучены на современном уровне только четыре укреплённых городища — Иволгинское и Баян-Ундэр (Бурятия), Тэрэлжин Дэрэвэлжин (Центральная Монголия) и городище близ Абакана в Хакасии, — а также два неукреплённых поселения: Дуренское (Бурятия) и Боро (Центральная Монголия).
О том, какое место занимали оседлые поселения у хуннов, нет единого мнения. Одни исследователи (Г. П. Сосновский, Ц. Доржсурэн, М. И. Рижский, П. Б. Коновалов, С. В. Данилов, Х. Пэрлээ) считают, что хунну не были кочевниками в чистом виде, а представляли собой полукочевой этнос и, соответственно, жили в этих поселениях. По мнению других (А. Н. Бернштам, Ма Чаншоу, А. В. Давыдова, Л. Н. Гумилёв, С. И. Руденко, А. М. Хазанов, Г. Е. Марков), в них жили по большей части иммигранты или пленники из осёдло-земледельческих обществ. Хуннские города, из-за своего небольшого размера, не могли выполнять оборонительные функции — они не способны были задержать большие армии. Кроме того, в военной тактике хунны полагались на подвижность подразделений и скептически относились к обороне в осаде, в этом они видели одну из главных причин своей военной неуязвимости.
Отсутствие следов производства и малый размер городища Баян-Ундэр могло означать иную функцию поселения, нежели у Иволгинского и Дуренского городищ. Это поселение могло служить для проживания небольшого по численности населения, не занятого в какой-либо масштабной производственной деятельности. По предположению С. В. Данилова, здесь могла быть резиденция местного правителя или предводителя, осуществлявшего на этой территории некоторые властные функции в рамках своего ранга. В то же время, при раскопках хуннских городищ, расположенных на территории Бурятии, в отличие от городищ найденных в Монголии, не была обнаружена черепица, которая, по мнению Н. Н. Крадина, «является индикатором строительства зданий с административными или культовыми функциями». Баян-Ундэр, наряду с Иволгинским и Дуренским городищами, является наиболее изученным оседлым памятником хунну, найденным в Бурятии.
Городище Баян-Ундэр (укреплённое поселение времён хунну), имело форму четырёхугольника и двухступенчатую систему фортификаций — было ограничено двумя независимыми земляными валами и рвом шириной ⅛ от длины внутреннего вала. В верхней части ширина рва доходила до 3,2—3,3 м, его глубина составляла 1,6 м, если измерять от современной поверхности. Поселение было небольших размеров, но имело очень хорошее местоположение. Внутри за валами было раскопано два здания, одно из которых имело столбовую конструкцию и было оборудовано отопительной системой с очагом и дымоходом. В 15 м от входа, напротив него, располагалось круглое возвышение 1 м высотой и 12 м в диаметре — по предположению С. В. Данилова, это одна из частей укрепления, «привратная башня». Поселение имело сложную оборонительную конструкцию, внутренние укрепления были окружены стенами, сделанными из утрамбованной земли, речного песка и дресвы.
Первый вал городища внутренний, он отсекал площадку почти квадратной формы, размером 70×70 м. Вал имел высоту около 1,1 м с внешней стороны от современной поверхности и около 0,8 м с внутренней. По мнению С. В. Данилова, внутренний вал был сложен из грунта, который извлекался при строительстве оборонительного рва, расположенного перед ним с наружной стороны. На момент проведения исследований вал представлял собой руины конструкции из глины с включением мелкой и средней дресвы. В период существования городища внутренний вал был укреплён частоколом из толстых жердей; на момент раскопок остатки частокола найдены на северном участке вала. От основания вала и до края рва было некоторое пространство или площадка неизвестного назначения.
Внешний второй вал представлял гряду высотой чуть выше уровня современной поверхности — 10−20 см, и окружал площадку размером 200×180 м; состоял из камней, на момент раскопок расположенных беспорядочно. В общей картине конструкция и назначение внешнего вала пока не ясны, не прояснила их и траншея, проложенная через вал.
Вход в городище располагался в южной части вала и был выделен двумя деревянными столбами. На гребнях обоих валов лежали задернованные камни непонятного назначения. Поверхность валов не имела углублений и выступов, их ширина на момент раскопок составляла от 10 до 15 м. По углам валов каких-либо оборонительных сооружений не было.
Внешний вал восточной стороной упирался в берег реки и, скорее всего, поэтому подвергся разрушению. На южной части вала со стороны реки, по предположению С. В. Данилова, проходила линия оборонительных сооружений; об этом свидетельствуют гряды камней; похожие камни были и на остальных частях вала. На гребне вала найдены две каменные плиты, одна из них шириной 0,5 м и длиной 1,6 м.
В северо-западном углу городища найдены остатки наземного здания площадью около 70 , с размерами 8,7×8×7,6×8,9 м и толщиной стен около 0,5 м, сделанных из сырцовой (необожжённой) глины. С. В. Данилов установил, что стены изготавливались путём укладки влажной глины в подготовленную опалубку: отпечатки досок опалубки остались на внешних сторонах стен. Стены здания построены строго вертикально и были тщательно обмазаны слоем глины толщиной 2-3 см. На момент раскопок от них сохранилась только нижняя часть. Вход в здание, ограниченный с двух сторон деревянными столбами, от которых также сохранились только нижние части, был в южной стене ближе к юго-восточном углу. С внешних сторон стен, на глиняных квадратных выступах, сохранились фрагменты деревянных столбов, установленных на каменное основание, служившее им твёрдой опорой, подложенное на дно вырытых под столбы ям. У стены, расположенной в северной части здания, было четыре таких выступа, на южной — два, на западной и восточной сторонах — по одному. По мнению С. В. Данилова, эти выступы вместе со зданием входили в единый строительно-архитектурный ансамбль. Одиночные выступы с деревянными столбами с западной и восточной стороны, по всей видимости, держали центральные несущие балки. Столбы возле северной и южной сторон являлись «опорами для боковых несущих балок, к которым крепились стропила», возможно, они могли служить также «для придания дополнительной устойчивости стенам здания». Внутри жилища найдены остатки столба, который служил подпоркой центральной балки, он стоял в неглубокой ямке на твёрдом основании — каменной плите. Высота здания не известна, но по массивному развалу можно судить о том, сколько строительного материала было затрачено на его строительство. По конструкции здания С. В. Данилов предположил, что оно имело двускатную крышу.
Вокруг здания была построена глинобитная ограда, повторяющая контуры сооружения и отстоящая от него с северной стороны на 1,55 м, с восточной — 1,55 м, с западной — 1,7 м и с южной стороны на 1,6 м. Высота этой стены не известна, но судя по величине развала, она не была символической или декоративной и, по версии С. В. Данилова, служила для отделения некоторой хозяйственной зоны неясного назначения. Проход, обрамлённый с двух сторон стенками, находился в юго-западной части ограды, он выходил за её пределы и тянулся на восемь метров по направлению к югу в виде коридора. Вход в здание и выход в стене соединялись глиняной дорожкой-переходом, имевший продольные стены шириной 0,55 — 0,4 м и длиной 1,4 м. В образовавшийся внутренний дворик, ограниченный зданием и окружающими его стенами, можно было попасть через проход-коридор, находящийся в юго-западной части сооружения. Здание совмещало в себе признаки жилой постройки и хозяйственного помещения.
Отопительная система жилища представляла собой расположенный в северо-восточном углу кан с очагом и дымоходом, выложенный гранитными плитами. На момент раскопок от печи сохранились массивные каменные плиты, частично сохранившие вертикальное положение, — остатки отопительного канала, проложенного вдоль северной и западной стены. Похожая система отопления известна с открытия Иволгинского городища.
Восточнее внутреннего вала были раскопаны остатки ещё одного сооружения, представленного установленными в три стены каменными плитами. Оно напоминает жилище, но его расположение на валу, а также отсутствие остатков перекрытия, подобно аналогичным находкам из Иволгинского городища, не даёт веских оснований отнести его к таковым.
Результаты исследований с помощью георадиолокации в начале 2020-х годах показали, что на территории городища имелись строения и ограды из глины, была ровная площадка. Видны остатки «укреплённого входа в ограду здания», которое примыкало к середине южной стены городища, определены предположительно остатки южной и восточной стен. В северо-восточном углу внутреннего вала обнаружен «объект в форме овального котлована». Между рвом и внешнем валом найдены четыре локальных объекта размерами 5×5 м, ещё три подобных объекта обнаружены вблизи северо-восточного сегмента внешнего вала.
Охранный статус Памятник археологии охраняется государством в соответствии с Постановлением Совета Министров Бурятской АССР № 134 от 26 мая 1983 года.
В едином государственном реестре объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации приказом Министерства культуры РФ № 29700-р от 29 декабря 2015 года городище зарегистрировано как объект культурного наследия федерального значения «Городище», с присвоением ему регистрационного номера 031540389040006.
Находки