Де́ло Дре́йфуса — судебный процесс в декабре 1894 года во Франции и последовавший за ним социальный конфликт (1896—1906) по делу о шпионаже в пользу Германской империи офицера французского генерального штаба, еврея родом из Эльзаса (на тот момент территории Германии) капитана Альфреда Дрейфуса (1859—1935), впоследствии разжалованного военным судом и приговорённого к пожизненной ссылке, при помощи фальшивых документов и на волне сильных антисемитских настроений в обществе. Дело получило большой общественный резонанс и сыграло значительную роль в истории Франции и Европы конца XIX — начала XX веков.
История
Тайное сотрудничество 1894 года 20 июля 1894 года майор французской армии Мари Шарль Фердинанд Вальсен Эстерхази прибыл в кабинет германского военного атташе в Париже подполковника Максимилиана фон Шварцкоппена, под предлогом получения визы.
Ссылаясь на острую нужду в деньгах, Эстерхази предложил фон Шварцкоппену подробные сведения о французском мобилизационном плане (план XIII). Если проверка предоставленной им информации закончится успешно, он будет готов, начиная с 15 августа, негласно передавать немцам сведения, например, план передислокации французской артиллерии, описание , проект справочника по полевой артиллерии и сведения о намерении начать военную кампанию на Мадагаскаре.
Тайное сотрудничество: продолжение Зная об Эстерхази, подполковник Шварцкоппен вынужден быть осторожным и осмотрительным. Все дело в том, что его предшественник фон Гуене был в 1890 году объявлен персоной нон грата и выслан из Франции, за связь с завербованным им архивариусом Бутонне, служившим в Отделе артиллерийской техники. Однако он принял предложение Эстерхази.
Подполковник Шварцкоппен был любимцем женщин, при всём том не брезговал и связью с мужчинами; он был любовником своего итальянского коллеги, Алессандра Паницарди. Находясь в плотской связи, эти два офицера разведки приняли решение обмениваться добытой информацией.
Французская спецслужба — Отдел статистики и военной разведки — с помощью своего агента Марии Бастиан («Августа»), работавшей приходящей домработницей посольства Германии, получает сведения о предателе. Убирая у Шварцкоппена, «Августа» находит в мусорной корзине письмо без подписи, где уточняются сведения об «изделии», которое собираются изготавливать в Германии. Этот документ делается объектом скрупулёзного исследования, в результате которого был составлен список из двенадцати подозрительных офицеров. После сравнительного анализа почерков подозрения в авторстве анонимного письма пали на капитана французской артиллерии Альфреда Дрейфуса.
В ситуации нараставшей шпиономании и злобного антисемитизма, которая царила в военной среде Франции, еврей Дрейфус оказался «козлом отпущения». Тем более что военный министр, генерал Огюст Мерсье, которого многократно критиковали за правые взгляды и который был прозван «министром-которого-никогда-не-застать-на-месте», получил повод показать, что он способен карать и наказывать.
15 октября 1894 года Дрейфус был арестован, ему предъявили обвинение в сговоре с врагом. Через пятнадцать дней газета антисемитского толка «Либр Пароль» триумфально объявляет его «изменником».
Министр иностранных дел Ганото не верил этому «бордеро» и был против возбуждения дела, но не решился настаивать на своём и впоследствии играл двусмысленную роль человека, убеждённого в невиновности, но не заявлявшего о том публично и поддержавшего министерства, настроенные враждебно Дрейфусу.
Военный министр Мерсье, побуждаемый начальником Второго бюро полковником Сандером, майором Анри и военным следователем майором , решительно высказался за предание Дрейфуса военному суду.
Суд происходил в Париже в декабре 1894 года, при закрытых дверях. На виновности Дрейфуса решительно настаивали начальник генерального штаба генерал де Буадефр, его помощник генерал , дю Пати де Клам, Анри и другие. Единственный военный заседатель, который счел доказательства измены Дрейфуса недостаточными и малодостоверными — Мартен Фрейштаттер — оказался в меньшинстве, остальные шестеро и профессиональные судьи признали Дрейфуса виновным.
Смертная казнь миновала Дрейфуса только потому, что её исключили из наказаний за политические преступления. Дрейфус был приговорён за шпионаж и государственную измену к разжалованию и пожизненной ссылке в г. Кайенна. В январе 1895 года он прошёл через процедуру разжалования в чине во дворе Военной школы на глазах многочисленной публики и был препровождён на Чёртов остров.
Приговор оспорен. Выступление полковника Пикара Пока Дрейфус содержится на крошечном каменном тропическом острове Дьявола, прикованный к своей кровати цепью, Эстерхази продолжает работать на Шварцкоппена. Однако, у немцев к нему всё-таки возникает недоверие: «изделия», о которых говорится в письмах Эстерхази, на первых порах заинтересовали, а далее показались немыслимыми и даже подозрительными. Поэтому в душе военного атташе Германии начинает закрадываться сомнение: «Не исполняет ли агент разведки Эстерхази задание по дезинформации?».
Для того, чтобы разрешить это сомнение, Шварцкоппен делает вид, словно не отдает себе отчета в том, что черновики его корреспонденции перехватывают, и оставляет в корзине для мусора клочок, который позднее назовут письмом, посланным пневматической почтой: документ, на котором указаны имя и адрес майора Эстерхази. Немецкий военный атташе рассуждал следующим образом: если Эстерхази на самом деле предатель, то французская разведка сразу же арестует его, и в том не будет большой беды, потому что качество его сведений стало почти равным нулю. Если же Эстерхази двойной агент французской разведки, можно ручаться, что он будет продолжать упрямо искать контакты с германским посольством.
Документ из корзины действительно попал в руки разведчиков из Отдела статистики и военной разведки.
В это время там сменился руководитель — в июле 1895 года полковник Сандер из-за болезни уступает свое место подполковнику Мари-Жоржу Пикару, который, как и он (и кроме того, как Дрейфус), родом из Эльзаса.
Пикар начинает расследование с нуля. В итоге, этот опытный разведчик, для которого вина Дрейфуса казалась несомненной, до глубины души был потрясен тем, какую роль в этой истории сыграл Эстерхази. Однако в Генерально штабе признавать эту роль отказываются, поскольку это равносильно выражению недоверия генералу Мерсье — несмотря на то, что Пикар указал на практически абсолютное совпадение почерка «бордеро» с почерком Эстерхази, ведшего к тому же очень широкий образ жизни.
Не предупредив свое начальство заблаговременно, Пикар предпочел отстаивать невиновность Дрейфуса в суде. Тогда и он становится подозреваемым, а его заместитель майор Анри приставлен следить за ним.
Франция разделилась на два лагеря, а Пикара принуждают уйти из армии, однако он и далее продолжает выступать в защиту Дрейфуса и обвиняет настоящего предателя Эстерхази. Вскоре Пикара арестовали по обвинению в нелегальной передаче документов и отправили в знаменитую парижскую тюрьму Санте.
Выступление Эмиля Золя
В ноябре 1897 года брат Альфреда Дрейфуса, Матье Дрейфус, заявил формальное обвинение против майора Эстерхази как автора «бордеро». 11 января 1898 года Эстерхази был оправдан военным судом. Причём было сделано всё возможное, чтобы добиться этого оправдания; у подсудимого не было даже произведено обыска, и военные власти прямо давили на суд в желательном для них направлении.
После того, как французский писатель и журналист Эмиль Золя напечатал в одном из номеров «Авроры» свою знаменитую статью «Я обвиняю», начинается бурная полемика между «антидрейфусарами», поддерживающими интересы армии, и «дрейфусарами», для которых превыше всего интересы правосудия.
Раскол общества
На стороне обвинения оказывается всё военное сословие Франции, в том числе военные министры, весь генеральный штаб, далее, клерикалы, националисты и особенно антисемиты. Радикалы и социалисты в подавляющем большинстве становятся на сторону Дрейфуса, но не все. Рошфор, у которого всегда чувствовался оттенок антисемитизма, высказывается решительно против Дрейфуса, вступает в близкие отношения с его врагами, подчиняется их влиянию и наконец решительно переходит в лагерь националистов-антисемитов, в котором встречается со своим недавним (в процессе 1889 года) прокурором, умеренным республиканцем Кене де Борепэром. Вся Франция делится на дрейфусаров и антидрейфусаров, между которыми ведётся ожесточённая борьба. Среди первых были такие разные по своим взглядам известные люди, как писатели Эдмон Гонкур, Эдмон Ростан, Анатоль Франс, Марсель Пруст, художники Клод Моне, Камиль Писсарро, Поль Синьяк, актриса Сара Бернар, а среди вторых — писатели Жюль Верн, Морис Баррес, Леон Доде, художники Эдгар Дега, Поль Сезанн, Анри Матисс // Современная французская литература / Под ред. Вл. А. Лукова.
Немаловажным фактором в выборе позиции являлась национальность Дрейфуса, — несмотря на то, что Франция была европейской страной, официально признавшей равноправие евреев более 100 лет назад, в ней были сильны антисемитские настроения, усилившиеся среди провинциалов и обывателей на фоне Долгой депрессии. По воспоминаниям идеолога сионизма Теодора Герцля, присутствуя на гражданской казни Дрейфуса в качестве корреспондента австрийской газеты и услышав, как толпа скандирует: «Смерть евреям!», именно тогда он всерьёз задумался об идее переселения евреев в Палестину.
Политические партии под влиянием этого дела в 1898—1899 годах перетасовываются заново. Различие во взглядах на дело Дрейфуса разводит вчерашних друзей и единомышленников, вносит раздор в семьи. Для одних Дрейфус — изменник, враг Франции, а его сторонники — евреи, иностранцы и люди, продавшиеся евреям, чтобы очернить честь французской армии; утверждать, что французский офицер (Фердинанд Эстерхази) занимался таким грязным делом, как шпионаж, значит клеветать на французское офицерство. Для других Дрейфус — отчасти случайная жертва, на которую пало подозрение только потому, что он еврей и человек нелюбимый, отчасти — жертва злобы людей, действовавших сознательно, чтобы выгородить Эстерхази и других. В общем, разделение было похоже на то, которое за 10 лет перед тем было между буланжистами и антибуланжистами (причём в большинстве буланжисты оказались антидрейфусарами, и наоборот). Своеобразную позицию занял социал-демократ Жюль Гед. По его мнению, дело Дрейфуса — внутреннее дело буржуазии; пусть она в нём и разбирается, а рабочих оно не касается. Поддержанный из-за границы В. Либкнехтом, Гед по этому вопросу нашёл мало сочувствия в рядах собственной партии; напротив, Жан Жорес, выступивший решительным борцом за Дрейфуса, создал себе этим славу и значительно усилил позиции социалистов.
Известный писатель Ромен Роллан предпочёл быть над схваткой, отметив, что «ещё не успев получить никаких доказательств, с уверенностью и раздражением подняли крик о невиновности своего соплеменника, о низости главного штаба и властей, осудивших Дрейфуса. Будь они даже сто раз правы (а довольно было одного раза, лишь бы это имело разумное обоснование!), они могли вызвать отвращение к правому делу самим неистовством, которое в него привносилось». Жюль Верн первоначально оказался в числе антидрейфусаров (его сын, напротив, был ярым защитником Дрейфуса).