«Россиа́да» () — первая эпическая поэма русской литературы, созданная Михаилом Херасковым по всем канонам классицистского жанра, написанная шестистопным ямбом. Имеет огромный объём: 12 песен, более 10 000 стихов. Сюжет посвящён взятию Казани русскими войсками Ивана Грозного в 1552 году. Поэма написана в Петербурге и Москве в 1771—1778 годах, опубликована отдельным изданием в 1779 году в типографии Н. И. Новикова. Была включена в состав собрания сочинений М. Хераскова (1796—1803 и 1807—1812 годов), вошла в программу гимназического образования, после 1895 года в целостном виде не переиздавалась. Эпопеи, продолжавшие традиции «Россиады» и написанные в подражание ей, выходили вплоть до конца 1830-х годов.
Концепция создания Современники и первое поколение потомков Хераскова воспринимали его в первую очередь как создателя национальных эпических поэм. По словам Д. Благого, создание героической эпопеи было важной задачей Кантемира и Ломоносова, но им так и не удалось реализовать её, так же как и Сумарокову. Тем самым Херасков завершил формирование классицистической литературы в России. Классицизм и просвещённый абсолютизм, по В. М. Живову, исходили из общих идей национальной регламентации и прогресса, которые должны были преобразить мир, избавив его от братоубийства, страха и суеверий. Поэтому главным предметом философских рефлексий и поэтического восторга было государство, представлявшееся распорядителем космической гармонии на земле. Благоденствие и победы монарха, заключение союзов и договоров были также важнейшей философской и литературной темой. Прогресс государства воспринимался одновременно и как прогресс разума и просвещения, как высшее выражение универсального принципа, составляющего общее достояние. Именно поэтому «государственная поэзия» — столь утомительные для позднейшего читателя «Генриады» и «Петриды», равно как и бесчисленные оды на коронацию, тезоименитство или взятие очередной крепости, — отождествлялась с поэзией философской, оказывалась единственно достойным поприщем мыслящего поэта или во всяком случае вершиной его творчества.
Под влиянием успеха своей первой эпопеи — «Чесменского боя» (1771) — Херасков взялся за грандиозный по объёму труд, на завершение которого ему потребовалось около восьми лет. Первое издание «Россиады» вышло в свет в 1779 году, но в дальнейшем автор продолжал от издания к изданию работать над текстом. Впечатление, произведённое огромной (12 песен в 10 000 стихов) поэмой, Д. Благой образно сравнивал со значением для второй половины XIX века и далее толстовских «Войны и мира», одним из предшественников которых и являлся Херасков. В год выпуска эпопеи Державин опубликовал стихотворение «Ключ», в котором сразу назвал Хераскова «Творцом бессмертной „Россиады“», и даже полвека спустя гиперкритически настроенный Белинский описывал почти благоговейное почтение к главному произведению Михаила Матвеевича. Причины популярности «Россиады» вскрыл тот же Белинский: русская литература ещё не имела своей героической поэмы, которая по канону классицизма была обязательным признаком зрелой национальной словесности. В античной литературе существовали «Илиада», «Одиссея» и «Энеида» — универсальные и недосягаемые эталоны, Франция имела «» Вольтера, Италия — «Освобождённый Иерусалим» Тассо, Португалия — «Лузиаду» Камоэнса, британцы — «Потерянный рай» Мильтона, и т. д.
Сюжет
Согласно литературной теории классицизма, основу эпопеи должно составлять крупное событие национальной истории, после которого страна начинает высший этап своей государственности. Такое событие Сумароков видел в Куликовской битве, Кантемир и Ломоносов — в преобразовании России Петром I. Херасков выбрал сюжетом своей поэмы завоевание Иваном IV Казани, что он считал датой окончательного освобождения России от татаро-монгольского ига. В поэме играл большую роль элемент чудесного, однако взамен предписанных Буало античных богов Херасков воспользовался опытом Вольтера и школьными рекомендациями Феофана Прокоповича. В его эпопее действуют Бог, православные святые, Магомет, персидский «чародей» Нигрин, «несомый драконами», и множество аллегорий (Безбожие, Корыстолюбие, Злоба, Стыд), и т. д. Примечательно чередование в структуре поэмы героических и романтических эпизодов, а именно — линия безнадёжной любви казанской царицы Сумбеки к таврийскому князю Осману, история персиянки Рамиды и «горевших к ней равным пламенем любви» трёх богатырей. Тем самым эпос Хераскова сочетал признаки европейской рыцарской поэмы и любовно-авантюрного романа.
В освещении фактов Херасков опирался на исторические источники, главным образом на «Казанский летописец», однако идейная концепция поэмы принадлежала автору. Эпопея преследовала воспитательную цель, на что Херасков прямо обращал внимание читателей в предисловии: она должна была научить любить родину и удивляться подвигам предков. «Россиада» вышла в свет после первой русско-турецкой войны и незадолго до присоединения Крыма, поэтому читатели также восприняли поэму как политически своевременную. Описывая разложение в среде казанских руководителей, Херасков косвенным образом критиковал русские придворные круги во главе с императрицей; напротив, идеальный государь Иоанн IV не подвластен любовному дурману, губительному для женщин-правительниц, приближающих к себе фаворитов. Противопоставление утопии и действительности обосновывало необходимость «татарских» песен «Россиады», которые критиковал Алексей Мерзляков.
Вторым планом в «Россиаде» шла политическая линия о долге правителя перед отечеством. Поэтому поэма начинается с показа морального падения молодого Иоанна и несчастий страны, за что его укоряет «Небесный посол»; Херасков подробно расписывал нужду и страдания рядовых воинов и требует от царя и полководцев разделить их, настаивая на близком общении правителя и подданных. Однако в основном Иоанн показан как идеальный монарх, черты которого проецируются на современность. Одним из главных героев поэмы является Курбский. Выбор героев раскрывал идеологический посыл Хераскова: отношения Курбского и Ивана прямо соотносятся с позициями Я. М. Долгорукого, защищавшего перед Петром I право дворянства на оппозицию. Одобряя Курбского, Херасков исподволь осуждает политику упрочения неограниченной самодержавной власти. Точно также Херасков симпатизирует «угнетённым» боярским родам и возвеличивает пустынника Вассиана, жертву «первой знаменитей боярской опалы». Василия Шуйского Херасков также изображает вполне сочувственно, что Л. Кулакова охарактеризовала как «феодальную и фрондёрскую» симпатию.
Поэтика «Россиады»
«Россиада» была написана александрийским стихом — шестистопным ямбом, и слог автора отличался торжественной важностью «высокого штиля», вбиравшего в свой состав много славянских слов и выражений. Стиль её «правилен» и громоздок, и весь её текст несёт характерные особенности эстетики классицизма, включая выбор темы, рационалистически-схематическую обрисовку образов. Традиционное для эпопеи вступление долгие годы заучивалось гимназистами наизусть (I, 1—6):
Художественные приёмы Хераскова стали хрестоматийными для русского классицизма. Так, в соответствии со своими эстетическими представлениями вместо портрета героя, поэт приводит обширное перечисление его моральных качеств (Адашев), а иногда характер героя подчёркивается указанием на его поступки и внешний облик, как описан князь Курбский, требующий освобождения Казани от татарского владычества. Столь же условными были картины природы, вводимые в поэму, они, скорее, носят аллегорический характер, имея вид обобщения. Таким было описание зимы из XII песни, также включённое в школьную программу Российской империи (XII, 8—16 и 27—32):
В некоторых случаях Херасков прямо заимствовал элементы западных эпопей. Описание казанского леса сделано по образцу очарованного леса в «Освобождённом Иерусалиме»; пророчество Вассиана, показывающего Иоанну в видении судьбу России, напоминает схождение Энея в ад («Энеида») и сновидение Генриха IV в «Генриаде»; традиционен и ад, в котором мучаются нечестивые казанские ханы. В образе казанской царицы Сумбеки переплетены черты вергилиевской Дидоны и отчасти соблазнительницы Армиды из «Освобождённого Иерусалима».
«Россиада» и христианство
На рубеже XX—XXI веков исследователи поставили проблему религиозно-философской основы эпоса Хераскова. В диссертации П. А. Давыдова 1999 года «Религиозно-философские поэмы М. М. Хераскова» (ИМЛИ РАН) доказывалось, что масонские взгляды Хераскова были вполне совместимы с православием и тесно связаны с ним. Однако «Россиада» специально не рассматривалась в этой работе. В своей статье 2005 года эту линию — уже специально на материале «Россиады» — продолжил А. И. Любжин. Он отметил сложность выявления смысловых слоёв херасковской эпопеи, которая, во-первых, встроена в античную и новоевропейскую традицию героического эпоса, а, во-вторых, источником христианских мотивов в его труде вполне могли являться его западные прототипы. Важнейшим источником Хераскова был «Освобождённый Иерусалим» Тассо, который имеет отчётливо контрреформационный посыл и написан с прокатолических позиций; равно и Вольтер, бичующий со страниц «Генриады» фанатизм и политику римской курии, не критиковал там Римскую церковь и католицизм как таковые. Абсолютное большинство библейских образов в «Россиаде» заимствованы из эпопей Тассо и Вольтера, аллюзии на Священное Писание относительно немногочисленны.
А. Ф. Мерзляков в цикле статей о «Россиаде» 1815 года критиковал Хераскова за то, что тот безразлично пользовался христианской и языческой атрибутикой. Причины этого вскрыл А. Н. Соколов в своей диссертации 1948 года. Он показал, что в «Россиаде» действуют разнообразные силы христианской религии. Исходным моментом действия является Божественная воля, передаваемая через небесного посланника, небесные повеления и внушения жителям Земли в дальнейшем являются постоянным лейтмотивом: в нужный момент небо отверзается или герой восхищается духом в Царство Небесное. Постоянно разным персонажам посылаются видения, а в бою принимают участие небесные помощники. Десница Господня незримо, а иногда и явно присутствует на исторической авансцене. Напротив, задействованные нехристианские силы, действующие в поэме, объединены языческой их природой; это относится и к магометанствуСоколов А. Н. История русской поэмы (XVIII — первая половина XIX века): Дис. … д-ра филол. наук. — М., 1948. — С. 308.. Безбожие и магометанство прямо отождествлялись Херасковым в VIII песне «Россиады». Это не помешало наделить царицу Сумбеки собственным ангелом-хранителем, который спасает её от предательства, позволяет выжить в войне и приводит к крещению.
А. И. Любжин отмечал, что христианизация эпической формы в «Россиаде» очень глубока, а цитирование и реминисценции на Писание представляют собой не самый значимый её аспект. Ещё с античности важной частью эпоса — в том числе у Гомера и Вергилия — является описание рая (Элизия) и ада (Тартара), которые в «Энеиде» являются воздаянием за подвиги и преступления земной жизни. Херасков в этом плане пошёл на смелый эксперимент, разделив видения ада (конец IV песни) и пророческое восхождение на небеса (вторая половина VIII песни). Это позволило сильнее подчеркнуть основной контраст эпопеи: ад связан с прошлым — гордыней и насилием, погубившими Казанское царство, рай — это устремлённость в будущее христианских добродетелей, которые обеспечили победу России и её величие. Библейские реминисценции сопровождают и апофеоз Екатерины II в VIII песни (VIII, 781—788):
А. Любжин отметил, что здесь М. Херасков задействовал два сюжета одновременно: во-первых, это намёк на царицу Савскую, пришедшую издалека припасть к мудрости Соломоновой (), и, во-вторых, евангельская ссылка на это событие (), прямо указывающая на поклонение волхвов. Сопоставление царствующего монарха с божеством — характерная черта эпопеи XVIII века, не вызывавшая возмущения современников.