Оноре Габриэль Рикети, граф де Мирабо (; ) — деятель Великой Французской революции, один из самых знаменитых ораторов и политических деятелей Франции, франкмасон. Сын известного французского экономиста и философа — Виктора Рикети де Мирабо. Брат Андре де Мирабо.

Биография Мирабо родился с искривлённой ногой и в 3-летнем возрасте чуть не умер от оспы, которая оставила глубокие следы на его лице; безобразие его искупалось, однако, красивыми, блестящими глазами и необыкновенной подвижностью и выразительностью лица. Порывистый, своевольный характер Мирабо соединялся в нём с жаждой знания, быстротой соображения и упорством в труде, приводившими в восторг его преподавателей. Непокорный нрав Мирабо приводил к столкновениям между ним и отцом, который с ранних лет возненавидел сына и всячески преследовал его. «Это — чудовище в физическом и нравственном отношении, — писал он о десятилетнем мальчике, — все пороки соединяются в нём».

Юность Для обуздания сына отец поместил его в военную школу, под именем Пьера Бюффье, которое сначала он носил и в полку. Множество сделанных им долгов и известия о его беспорядочной жизни и многочисленных связях с женщинами возбуждают негодование его отца, который добывает королевский указ об аресте без суда и следствия и запирает Мирабо в замке Рэ. Этот первый шаг положил начало продолжительной борьбе между отцом и сыном, беспрестанно заключаемым то в одну тюрьму, то в другую.

Посланный на Корсику со своим полком, Мирабо возвращается оттуда в чинe капитана драгун. В те немногие часы, которые оставались у него свободными от службы и развлечений, Мирабо написал «Историю Корсики» (), которую его отец уничтожил как несогласную с его собственными философскими и экономическими взглядами. Заметив в сыне большую умственную силу, отец старается привлечь его на сторону своих экономических теорий, призывает его к себе, поручает ему управление своими поместьями и разрешает ему вновь принять имя Мирабо.

Молодость В 1772 году Мирабо знакомится с богатой наследницей Эмилией Мариньян и женится на ней. Брак оказывается несчастным. Мирабо прожигает в короткое время значительную часть состояния жены, делает долгов на 120 000 франков и в 1774 году, по требованию отца, ссылается на жительство в маленький город Манок, где пишет первое своё обширное печатное сочинение: «Очерк о деспотизме» (), заключающее в себе смелые взгляды на управление, постоянную армию и т. д. и доказывающее обширные исторические познания автора. Узнав об оскорблении, нанесённом его сестре, госпоже де Кабри, Мирабо без разрешения уезжает из места ссылки и вызывает оскорбителя на дуэль, но вновь, по просьбе отца, посылается в заточение в замок Иф. Здесь он соблазняет жену начальника, и его переводят (1775) в , где он имеет полную возможность посещать общество соседнего городка Понтарлье.

Встреча с Софией, женой старого маркиза де Моннье, оказывает громадное влияние на всю его последующую жизнь. Со времени заключения Мирабо в замок Иф жена оставила его, отказалась следовать за ним и отвечала молчанием на все его просьбы о примирении. Отец упорно отказывался освободить его.

Покинутый всеми, Мирабо отдался всецело своей страсти к Софии и убедил её бежать вслед за ним в Швейцарию; затем они переехали в Голландию, где Мирабо зарабатывал средства к жизни статьями и переводами с английского и немецкого. Между прочим, он написал Avis aux Hessois («Советы гессенцам») — горячий протест против тирании, вызванный продажей гессенцев англичанам для войны с Америкой. Французская полиция, преследовавшая Софию де Моннье по обвинению, возбуждённому против неё мужем, захватила, по поручению отца, и засадила Мирабо в Венсеннскую тюрьму; парламент, по жалобе де Моннье, присудил Мирабо к смертной казни за похищение, хотя София добровольно последовала за ним.

В тюрьме Мирабо просидел три с половиной года. Первое время ему не давали бумаги и чернил, но мало-помалу он сумел, как всегда, расположить в свою пользу начальство, и его положение улучшилось: ему дано было право писать письма к Софии (заключённой в монастырь), под условием, что письма эти будут просматриваться полицией. Письма эти (изданы в 1793 году) не предназначались для публики, писались изо дня в день; они отличаются искренним красноречием, полны жизни, страсти и оригинальности. Мирабо написал за это время много других сочинений, из которых одни, например «L’Erotica Biblion» и роман «Моё обращение» (), носят следы его прежней бурной жизни, а другие, например «Des lettres de cachet et des prisons d'état» («Письма с печатью и государственные тюрьмы»), являются обдуманными произведениями, выказывающими большую зрелость политической мысли.

Зрелые годы Только на тридцатом году жизни Мирабо очутился на свободе. Ему пришлось прежде всего хлопотать о кассации смертного приговора, всё ещё тяготевшего над ним; он одержал блистательную победу и даже сумел сложить на Моннье все судебные издержки. Затем он вынужден был выступить в защиту своих прав против жены, требовавшей разлучения. Множество красноречивых мемуаров и речей Мирабо, опубликование им переписки жены, а ею — писем Мирабо-отца, придали громкую огласку этому делу, которое решено было против Мирабо (1783). Позже, со свойственным ему пылом, Мирабо принял участие в процессе между его матерью и отцом перед парижским парламентом и так резко напал на существующий строй, что вынужден был уехать из Франции в Брюссель.

Ещё в Париже он познакомился с госпожой де Нера, которая вскоре заставила его забыть Софию: она была способна оценить его деятельность, понимать его идеи и стремления и оказать ему поддержку в трудные минуты жизни. Мирабо всей душой привязался к ней. Вместе с ними жил внебрачный сын Мирабо от госпожи Монтиньи, Люка де Монтиньи. После краткого возвращения в Париж, в 1784 году они переехали в Лондон, где Мирабо был введён в лучшее литературное и политическое общество.

В 1785 году Мирабо вернулся в Париж и в начале 1786 года был послан в Пруссию с тайным поручением составить отчёт о впечатлении, произведённом в Германии смертью Фридриха Великого, прозондировать его молодого преемника и подготовить почву для займа. Мирабо блистательно исполнил поручение и отправил министру Калонну 66 писем, изданных в 1789 году под заглавием «Histoire secrète de Berlin ou correspondance d’un voyageur français depuis le mois de juillet 1786 jusqu’au 19 janvier 1787» («Секретная история Берлина, или переписка французского путешественника с июля 1786 по 19 января 1787 года») и заключающих в себе много интересных наблюдений, сатирических портретов и остроумных выводов. Королю Фридриху-Вильгельму II Мирабо написал письмо, где подавал ему советы относительно необходимых реформ и увещевал отменить все законы Фридриха II, стеснительные для свободы. Письмо это было оставлено без ответа. Вернувшись во Францию, Мирабо издал брошюру: «Dénonciation de l’agiotage au roi et aux notables», в которой горячо нападал на Калонна и Неккера, вследствие чего не только не был избран в собрание нотаблей, но и принуждён удалиться в Тонгр. Затем он выпускает «Письма об управлении г-на Неккера» (), «Suite de la dénonciation de l’agiotage» (продолжение его предыдущей работы «Dénonciation de l’agiotage au Roi et à l’assemblée des notables» — «Изобличение махинаций перед королём и собранием представителей», 1787), а также «Обращение к батавам» (, апрель 1788), где излагаются начала, послужившие основой для Декларации прав, а также «Наблюдения о тюрьме Бисетр и об эффектах строгости наказаний» ().

Везде, куда бы его ни закидывала судьба, Мирабо изучает государственное устройство и народную жизнь; по отношению к Пруссии результатом этого изучения явилось обширное исследование «La monarchie prussienne». Особенно по душе приходилась Мирабо Англия. Созыв Генеральных штатов открывает для Мирабо обширную арену, достойную его гения. Он отправляется в Прованс и принимает участие в первом собрании дворян своего округа; но собрание решает допустить к участию в нём только дворян, обладающих поместьями, и этим самым устраняет Мирабо, который обращается тогда к третьему сословию. Его резкие нападки на привилегированное сословие доставили ему в Провансе неимоверную популярность: дни, предшествовавшие его избранию (в Марселе), представляли для него одно непрерывное торжество: народ боготворил его и беспрекословно ему повиновался. Мирабо оставался до конца жизни убеждённым монархистом. Правительство, по его мнению, необходимо для того, чтобы население могло спокойно и в безопасности производить свою ежедневную работу — а это может быть достигнуто только в том случае, если правительство сильно; сильным оно может быть только тогда, когда соответствует желаниям большинства народа — а такого соответствия не существует между политической системой Людовика XIV и французским народом. Отсюда вывод — преобразование системы. Но где же можно искать лучшего примера для преобразования, как не в Англии? И вот Мирабо ратует за снятие ответственности с короля, за ответственность министерства и за назначение министров из среды депутатов. Тотчас по прибытии в Версаль Мирабо основывает «Газету Генеральных штатов» (), при содействии публицистов, и раньше помогавших ему в его работах — Дювероре, Клавьера и др. Совет министров, за крайне резкую выходку против Неккера, запрещает газету. Мирабо выпускает её под новым заглавием: сначала «Lettres à mes commettants», a потом «Courrier de Provence».

Политическая деятельность в эпоху Великой французской революции В первые дни сессии Генеральных штатов он несколько раз принимает участие в прениях о совместной или отдельной поверке выборов, о названии, которое должно быть дано собранию, и т. д. После королевского заседания 23 июня 1789 года Мирабо, в ответ на приглашение церемониймейстера маркиза Дрё-Брезе очистить зал, произнёс краткую, но громовую речь, убедившую собрание продолжать свои занятия и декретировать неприкосновенность своих членов. С этих пор влияние великого оратора на собрание растёт, вместе с его популярностью.

8 июля Мирабо предлагает составить адрес королю с требованием удалить иностранные войска, угрожавшие Парижу и Версалю, и создать Национальную гвардию. Палата поручает ему эту работу, но составленный им умеренный и в то же время твёрдый адрес не приводит к желанной цели. Когда после взятия Бастилии 14 июля Собрание узнаёт о намерении короля посетить его и встречает это известие взрывом восторга, Мирабо восклицает: «Подождём, пока его величество подтвердит сам те хорошие намерения, которые ему приписывают. В Париже течёт кровь наших братьев; пусть глубокое молчание встретит монарха в эту горестную минуту. Молчание народов — урок королям!». 23 июля, после смуты в Париже, жертвами которой пали Фулон и Бертье, Мирабо выступает с горячим протестом против насилия, пятнающего свободу: «Общество скоро распалось бы, если бы толпа приучилась к крови и беспорядкам, приучилась ставить свою волю выше всего и бравировать законы». 25 июля он горячо протестует против вскрытия и прочтения писем: «Может ли народ, получивший свободу, заимствовать у тирании её обычаи и правила? Прилично ли ему нарушать нравственность после того, как он сам был столько времени жертвой лиц, её нарушавших?». Мнение его восторжествовало, несмотря на возражения Робеспьера.

В ночь на 4 августа Мирабо не присутствовал в заседании, но в самых симпатичных выражениях описал его в своей газете. 10 августа Мирабо говорил в пользу выкупа церковной десятины на том основании, что эта десятина является субсидией, с помощью которой уплачивается жалованье должностным лицам, преподающим нравственность народу. Когда слово «жалованье» вызвало ропот в собрании, он воскликнул: «Я знаю только три способа существования в современном обществе: надо быть или нищим, или вором, или получать жалованье».