Князь Серге́й Петро́вич Трубецко́й () участник Отечественной войны 1812 года, полковник гвардии, дежурный штаб-офицер 4-го пехотного корпуса (1825), несостоявшийся «диктатор» декабристов. Автор воспоминаний.
Биография Происходил из рода князей Трубецких — правнук генерал-фельдмаршала Никиты Юрьевича Трубецкого. Сын князя Петра Сергеевича Трубецкого (1760—1817) от первого брака со светлейшей княжной Дарьей Александровной Грузинской (?—1796), дочерью грузинского царевича Александра. Отец был впоследствии нижегородским губернским предводителем дворянства (1804—1806) и действительным статским советником. Младшие братья — Александр (1792—1853), Пётр (1793—1840) и Никита (1804—1886). Сестра Елизавета (1796—после 1870) была женой московского богача, графа С. П. Потёмкина; ещё при жизни мужа открыто жила с сенатором Подчасским, за которого, овдовев, вышла замуж.
Родился в Нижнем Новгороде года. Первоначальное образование получил домашнее — его учителями были приглашённые преподаватели нижегородской гимназии, а также немецкий (пастор Лундберг), английский (Изенвуд) и французский (Стадлер) учителя. С 1806 года слушал лекции в Московском университете, одновременно с этим проходил на дому курсы математики и фортификации. Продолжил образование в Париже.
Службу начал в чине подпрапорщика Семёновского полка года, через два года произведён в прапорщики, — в подпоручики. Участвовал в сражениях при Бородине, Малоярославце, Люцене, Бауцене, Кульме. В сражении под Лейпцигом ранен в ногу. Во время войн с Наполеоном обратил на себя внимание своей храбростью; награждён орденом Св. Анны 3-й степени (Люцен, Бауцен), орденом Св. Владимира 4-й степени с бантом (Кульм), прусским орденом «За заслуги» и Кульмским крестом (Лейпциг). В 1821 году был переведён в Преображенский лейб-гвардии полк; с года — полковник.
По возвращении из-за границы, года Трубецкой вступил в масонскую ложу «Трёх добродетелей», в 1818—1819 годах был в ней наместным мастером, затем почётным членом.
Общество декабристов После запрещения в 1815 году организации «Семёновская артель», Трубецкой вместе с Александром и Никитой Муравьёвыми, Иваном Якушкиным, Сергеем и Матвеем Муравьёвыми-Апостолами пришли к мысли о необходимости образования тайного общества, которое и составилось в феврале 1816 годаМемуары декабристов. Северное общество // Сост. В. А. Фёдорова. — : Издательство Московского университета, 1981. — C. 44, 315, 316. под названием «Союз спасения» (устав его написал Павел Пестель).
По показанию Трубецкого, члены «Союза спасения» преимущественно говорили «об обязанности подвизаться для пользы отечества, способствовать всему полезному если не содействием, то хотя изъявлением одобрения, стараться пресекать злоупотребления, оглашая предосудительные поступки недостойных общей доверенности чиновников, особенно же стараться усиливать общество приобретением новых надёжных членов, разведав прежде о их способностях и нравственных свойствах или даже подвергнув их некоторому испытанию».
Вскоре (в конце 1817 года) «Союз спасения» был преобразован и получил название «Союза благоденствия», первая часть устава которого была составлена Александром и Михаилом Муравьёвыми, Петром Колошиным и князем Трубецким, причём они пользовались уставом немецкого тайного общества «Тугендбунд». Немецкий устав настаивал на освободительных мерах относительно крестьян и требовал, чтобы каждый вступающий в союз обязался в течение того же хозяйственного года освободить своих крестьян и превратить находящуюся в пользовании крестьян землю, обремененную барщиной, в свободную собственность, которая могла бы дать им достаточное пропитание. В русском уставе помещикам рекомендовалось только человечное отношение к крестьянам, забота об их просвещении и, в случае возможности, борьба со злоупотреблениями крепостного права.
Проект второй части устава «Союза благоденствия», написанный Трубецким, не был одобрен коренною управою общества и впоследствии уничтожен. Трубецкой вербовал в члены общества даже людей, мало ему знакомых. Так, в 1819 году он обратился к Жуковскому, но тот, возвращая ему устав, сказал, что он «заключает в себе мысль такую благодетельную и такую высокую, что он счастливым бы себя почёл, если бы мог убедить себя, что в состоянии выполнить его требования, но что, к несчастию, он не чувствует в себе достаточной к тому силы». Напротив, Н. И. Тургенев принял предложение Трубецкого.
В конце 1823 года Трубецкой стал одним из председателей «Северного общества». Когда в 1823 году в Петербург приезжал Павел Пестель и убедил князя Оболенского признать необходимость республиканского правления в России, то Трубецкой разубедил его в этом, доказав, что республику можно учредить не иначе, как истребив императорскую фамилию, что привело бы в ужас общество и народ. В 1824 году, по обязанностям службы, Трубецкой переехал в Киев. В октябре 1825 года, взяв отпуск, он вернулся в Петербург и вновь был избран директором общества. Когда при обсуждении вопроса о том, что делать, если государь не согласится на их условия, Рылеев предложил вывезти его за границу — Трубецкой присоединился к этому мнению.
27 ноября 1825 года члены «Северного общества» узнали о смерти императора Александра I и о присяге Константину Павловичу. Некоторые находили, что упущен удобный случай к восстанию, но Трубецкой утверждал, что это не беда, что нужно только приготовиться содействовать членам южного общества, если они начнут дело; тем не менее он присоединился к постановлению главных членов «Северного общества» о прекращении его до более благоприятных обстоятельств. Известие, что Константин Павлович не принимает короны, возбудило новые надежды. Трубецкой был выбран диктатором. В своих показаниях на следствии он утверждал, что истинным распорядителем был Рылеев, последний же заявил, что Трубецкой «многое предлагал первый и, превосходя его в осторожности, равнялся с ним в деятельности по делам заговора». 8 декабря Трубецкой советовался с Батеньковым относительно предполагаемой революции и будущего государственного устройства.
Они одобрили следующий план, составленный Батеньковым: Приостановить действие самодержавия и назначить временное правительство, которое должно будет учредить в губерниях камеры (палаты) для избрания депутатов. Стараться установить две палаты, причем члены верхней должны быть назначаемы на всю жизнь. Батеньков (находившийся, вероятно, под влиянием Сперанского, у которого он жил, и который после своей ссылки возлагал надежду на создание наследственной аристократии) желал, чтобы члены верхней палаты были наследственные, но, очевидно, Трубецкой на это не согласился. Употребить для достижения цели войска, которые захотят остаться верными присяге императору Константину. Впоследствии, для утверждения конституционной монархии, предполагалось: учредить провинциальные палаты для местного законодательства и обратить военные поселения в народную стражу.
Трубецкой высказывал предположение, что первоначально войск за них будет мало, но он рассчитывал, что первый полк, который откажется от присяги императору Николаю, будет выведен из казарм, пойдет с барабанным боем к казармам ближайшего полка и, подняв его, будет продолжать шествие к другим соседним полкам; таким образом составится значительная масса, к которой примкнут и батальоны, находящиеся вне города. 12 декабря князь Оболенский передал собравшимся у него членам общества, гвардейским офицерам, приказание диктатора — стараться в день, назначенный для присяги, возмутить солдат своих полков и вести их на Сенатскую площадь. На собрании 13 декабря вечером, когда князь Оболенский и Александр Бестужев высказались за необходимость покушения на жизнь Николая Павловича, Трубецкой, по показанию Штейнгейля, соглашался на это и выражал желание провозгласить императором малолетнего Александра Николаевича (последнее предлагал и Батеньков в разговоре с Трубецким 8 декабря), но, по свидетельству других, Трубецкой держался в стороне и вполголоса разговаривал с князем Оболенским.
Сам Трубецкой показал, что не может отдать себе ясного отчёта в своих поступках и словах в этот вечер. По свидетельству Рылеева, Трубецкой думал о занятии дворца. Трубецкой на следствии заявил о своей надежде, что Николай Павлович не употребит силы для усмирения восставших и вступит с ними в переговоры. Трубецкой в своих «Записках» так излагает планы заговорщиков. Предполагалось полкам собраться на Петровской площади и заставить Сенат: 1) издать манифест, в котором прописаны будут чрезвычайные обстоятельства, в которых находилась Россия, и для решения которых приглашаются в назначенный срок выбранные люди от всех сословий для утверждения, за кем остаться престолу и на каких основаниях; 2) учредить временное правление, пока не будет утверждён новый император, общим собором выбранных людей.
Общество намеревалось предложить во временное правление Мордвинова, Сперанского и Ермолова. Предполагалось срок военной службы для рядовых уменьшить до 15 лет. Временное правление должно было составить проект государственного уложения, в котором главные пункты должны быть: учреждение представительного правления по образцу просвещенных европейский государств и освобождение крестьян от крепостной зависимости. По показаниям Трубецкого и Рылеева, в случае неудачи, предполагалось выступить из города и распространить восстание. У Трубецкого был найден набросок манифеста от имени Сената об уничтожении прежнего правления и учреждения временного, для созыва депутатов. Временами Трубецким овладевали сомнения в успехе дела, которые он и высказывал Рылееву. Однажды Трубецкой даже просил, чтобы его отпустили в Киев, в 4-й корпус, в штабе которого он служил, чтобы «там что-нибудь сделать». Тем не менее Трубецкой не решился сложить с себя звание диктатора и должен был присутствовать в день 14 декабря на Сенатской площади; но начальство над войсками, участвующими в заговоре, поручено было полковнику Булатову.
Восстание и суд
Советская историография представляла его как труса и предателя, поскольку в решительный день Трубецкой окончательно растерялся и не явился на Сенатскую площадь: Неявка Трубецкого сыграла значительную роль в поражении восстания. Сами декабристы справедливо расценивали его поведение как измену.
Однако, уже Е. И. Якушкин, сын декабриста И. Д. Якушкина, указывал: Про Трубецкого сочинили несколько возмутительных рассказов, но когда-нибудь откроется, что в них нет ни слова правды… Поведение его 14 декабря, для нас не совсем ясное, не вызвало никаких обвинений против Трубецкого среди его товарищей. Среди декабристов и после 14 декабря Трубецкой сохранил общую любовь и уважение; не от ошибочности действий Трубецкого в этот день зависела неудача восстания.
В 1848 году С. П. Трубецкой писал сестре своей жены, З. И. Лебцельтерн: Знаю, что много клеветы было вылито на меня, но не хочу оправдываться. Я слишком много пережил, чтобы желать чьего-либо оправдания, кроме оправдания Господа нашего Иисуса Христа.
Арестован С. П. Трубецкой был в ночь с 14 на 15 декабря в квартире свояка, австрийского посла Лебцельтерна, и сразу отвезён в Зимний дворец. Император вышел к нему и сказал, указывая на лоб Трубецкого: «Что было в этой голове, когда Вы, с Вашим именем, с Вашей фамилией, вошли в такое дело? Гвардии полковник! Князь Трубецкой! Как Вам не стыдно быть вместе с такою дрянью! Ваша участь будет ужасная!».