«Исто́рия Пугачёва» («История Пугачёвского бунта») — историческая монография А. С. Пушкина о событиях крестьянской войны 1773—1775 годов под предводительством Емельяна Пугачёва. Первое крупное научно-историческое произведение А. С. Пушкина.
Возникновение замысла исторического труда о событиях Пугачёвщины является предметом споров литературоведов и исследователей биографии Пушкина. В начале своей работы над документами исторических архивов поэт заявлял о планах создания биографий Петра Великого и полководца Александра Суворова. Многие пушкиноведы расходятся в мнениях — были эти заявления попыткой скрыть истинные планы поэта или Пушкин переключился на пугачёвскую тему по мере знакомства с заинтересовавшими его документами. Предметом споров является также вопрос о том, был ли исторический труд самостоятельным замыслом, либо он был лишь ответвлением от работы над замыслом большого исторического романа, работа над которым началась в это же время, и для которого монография должна была стать историческим предисловием. Работа Пушкина была затруднена недоступностью для него многих исторических документов, в частности, следственного дела Пугачёва и его сообщников. Тем не менее, в первой половине 1833 года поэт собрал и изучил значительный свод работ историков — печатных и рукописей, а также провёл значительные изыскания в доступных для него архивных делах. Большим этапом в работе над монографией стала поездка в августе — сентябре 1833 года по местам пугачёвского восстания и сбор показаний живых свидетелей тех событий. Беседы с очевидцами дали Пушкину возможность оценить подлинные народные настроения, причины восстания и первых его успехов, оценить глубину личности самозванца и его соратников. Пушкин отложил работу над историческим романом, решив сосредоточиться над завершением «Истории Пугачёва». Работа была завершена осенью 1833 года и представлена в декабре императору Николаю I для получения разрешения к публикации. Николай одобрил труд, сделав лишь несколько стилистических замечаний и потребовав изменить название на «Историю Пугачёвского бунта».
Для публикации, кроме своей монографии, Пушкин подготовил том использованных им исторических записок и выписок из архивов, включая документы восставших и дневниковые записи участников подавления восстания. «История Пугачёвского бунта» поступила в продажу в декабре 1834 года. Историческая работа Пушкина не оправдала его надежд на коммерческий успех и ещё более усугубила его финансовое положение. Книга вызвала неоднозначные критические отклики в печати и у публики. Часть современников поэта считала, что Пушкин-художник в «Истории…» берёт верх над Пушкиным-историком, другие же сетовали на чрезмерную сухость и лаконичность пушкинского слога. «История Пугачёвского бунта» стала первой попыткой всестороннего исследования этого грандиозного события в истории России, и долгое время единственной. Исследования художественных особенностей и исторических деталей, стоящих за строками его монографии, составляют отдельную ветвь современной пушкинистики.
История создания
Возникновение замысла и работа в архивах Интерес Пушкина к историческим исследованиям проявился задолго до появления первых замыслов на тему пугачёвщины, с середины 1820-х годов, периода работы над «Борисом Годуновым», «Арапом Петра Великого» и «Полтавой». Позже в планах поэта были и исторические очерки «История Малороссии» (1829—1831) и «История французской революции» (1831). К лету 1831 года, когда при содействии друзей Пушкина В. А. Жуковского, А. О. Россет, Е. М. Хитрово его проблемы при петербургском дворе были улажены и положение в высшем свете упрочилось, сам поэт в письме к Бенкендорфу сообщил о своём желании заняться изучением истории Петра Великого и его наследников, для чего просил позволения работать в правительственных архивах. Император Николай благосклонно отнёсся к этой просьбе и вскоре Пушкин был принят на службу в Министерство иностранных дел с правом работать в архивах.
Пушкин приступил к поиску материалов по истории Петра в библиотеке Эрмитажа и в правительственных архивах с начала 1832 года, но вскоре его внимание заняла другая тема — тема народного восстания времён Екатерины II. Многие исследователи считают, что этому способствовали прокатившаяся по России волна народных выступлений 1830—1831 годов — холерные бунты и восстания военных поселенцев, а также революционные события в Европе, особенно Французская революция 1830 года.
В феврале 1832 года Николай I, помня об обещании заняться историей Петра, передал Пушкину через Бенкендорфа недавно изданное «Полное собрание законов Российской империи», в котором собраны указы Петра I и его преемников, при изучении которых Пушкин обратил внимание на множество материалов эпохи Екатерины II, связанных с восстанием Пугачёва. Особый интерес поэта вызвал приговор — «Сентенция 1775 года января 10. О наказании смертной казнию изменника, бунтовщика и самозванца Пугачёва и его сообщников». Среди многих имён Пушкина заинтересовало имя Михаила Шванвича — дворянина известной в Петербурге фамилии, приговорённого к гражданской казни и ссылке за то, что, согласно приговору, «предпочёл гнусную жизнь честной смерти». В планах Пушкина возник замысел произведения о дворянине — участнике пугачёвского восстания.
Замысел произведения на тему пугачёвского восстания возник у Пушкина не позднее сентября 1832 года; 30 сентября в письме к жене он написал: «Мне пришёл в голову роман, и я вероятно за него примусь». Для своей повести о дворянине-отступнике Шванвиче он первоначально нашёл сюжет в рассказе своего приятеля о том, как тот видел в остроге «одного белорусского небогатого дворянина, по фамилии Островский, который имел процесс с соседом за землю, был вытеснен из именья и, оставшись с одними крестьянами, стал грабить, сначала подьячих, потом и других»Нащокин П. В., Нащокина В. А. Рассказы о Пушкине, записанные П. И. Бартеневым // Пушкин в воспоминаниях современников. — 3-е изд., доп. — СПб.: Академический проект, 1998. Т. 2. С. 223—234.. И 2 декабря 1832 года Пушкин сообщил Нащокину: «… честь имею тебе объявить, что первый том Островского кончен <…> Я написал его в две недели, но остановился по причине жестокого романтизма…» В январе 1833 года он продолжил работу над ним, но завершив намеченную вторую часть произведения (которое осталось «в карандаше» и было опубликовано после смерти автора — в 1842 году под названием «Дубровский») и, видимо, не удовлетворённый им, снова возвратился к преданию о личности Шванвича — офицера, оказавшегося в опале и перешедшего к Пугачёву, но помилованного «императрицей по просьбе престарелого отца, кинувшегося ей в ноги». В «Альбоме без переплёта» 31 января Пушкин записал план романа. В это время Пушкиным, на основе немногочисленных доступных ему публикаций о пугачёвском восстании, был записан фрагмент «Между недовольными Яицкими казаками в конце 1771-го года явился Емельян Пугачёв…»Полностью этот отрывок см. в следующем издании: . Пушкиновед Петрунина в серии своих трудов, посвящённых «Истории…» и роману «Капитанская дочка», выдвинула гипотезу, что согласно типологии исторического романа первой трети XIX века и по ряду других косвенных данных, Пушкин планировал предпослать роману историческое введение о событиях крестьянской войны 1773—1774 годов, на фоне которой развёртывается повествование, для такого введения и мог предназначаться указанный набросок.
Из общения с М. Д. Деларю, отец которого был начальником архива Инспекторского департамента Военного министерства Пушкин узнал, что на секретном хранении в архиве имеются документы, связанные с Пугачёвским восстанием. На балу у Филькемонов, 6 февраля, Николай I пожелал узнать у Пушкина, как продвигаются его исторические труды. И эту ситуацию Пушкин использовал, чтобы получить доступ к секретным архивам: он попросил разрешения на просмотр документов, связанных с деятельностью генералиссимуса Суворова, и, в частности, с его участием в подавлении пугачёвского бунта. По мнению ряда пушкиноведов, Пушкин не хотел раньше времени раскрывать истинной цели своих архивных изысканий и имя Суворова было необходимо для получения допуска к архивам. Уже 25 февраля из Военного министерства на квартиру Пушкина был доставлен пакет документов, в котором оказалось три тома: в одном — донесения Суворова за 1789—1791 года. В двух других томах, содержавших около тысячи листов, находились документы Секретной экспедиции Военной коллегии о пугачёвском восстании — 783 документа, из которых 122 Пушкин впоследствии скопировал или законспектировал. Многие эпизоды восстания Пушкин почти дословно включит в «Историю Пугачёва». Доставленные Пушкину 8 марта документы из московского отделения архива не содержали необходимых писателю сведений и он сделал в Военное министерство новый запрос — о донесениях генерала А. И. Бибикова и рапортах «…Князя Голицына, Михельсона и самого Суворова». В ожидании ответа он обратился к историческим и этнографическим трудам: «Топографии Оренбургской» П. И. Рычкова, труды А. И. Левшина, В. Д. Сухорукова и Н. Я. Бичурина. Уже в конце этого же месяца Пушкину были предоставлены ещё восемь томов, содержавших около 2800 рукописных документов 1774 года.
Подготовительные материалы к первой главе «Истории Пугачёва» были помечены Пушкиным 17 апреля. Исследователи отмечают, что ещё 25 марта, Пушкин, законспектировав книгу И. П. Рычкова «Топография Оренбургская», пометил на обложке, куда вложил конспект: «Начало Яицких казаков», что можно рассматривать как начало написания «Истории Пугачёва». Остаток апреля и май Пушкин приводил в систему свои выписки из архивных документов, составляя последовательную хронику восстания. В этот период о работе Пушкина стало известно Н. В. Гоголю, который 8 мая написал Погодину «Пушкин почти кончил Историю Пугачёва. Это будет единственное у нас в этом роде сочинение <…> Интересу пропасть! Совершенный роман!» Черновой набросок эпилога был написан Пушкиным 22 мая 1833 года, но и после этого работа продолжалась очень интенсивно: дополнялась новыми материалами, исправлялась и перерабатывалась в течение всего 1833 и в начале 1834 года. В июле 1833 года он познакомился с рукописями Рычкова из коллекции Г. И. Спасского, которые позже опубликовал полностью в приложениях к «Истории Пугачёва».
Поездка в Казань, Оренбург и Уральск В процессе работы Пушкин посчитал совершенно необходимым посетить места событий и 22 июля 1833 года обратился с просьбой разрешить ему поездку в Казань и Оренбург. 29 июля, по поручению Бенкендорфа, начальник канцелярии III Отделения А. Н. Мордвинов в письме Пушкину попросил его о дополнительном разъяснении причин планируемого путешествия. В ответе Мордвинову Пушкин написал, что уже два года он был занят историческими изысканиями, отвлекавшими его от литературных трудов, что он хочет написать роман о событиях, имевших место в Оренбурге и Казани, «и вот почему хотелось бы мне посетить обе сии губернии». В первых числах августа Мордвинов направил докладную записку императору Николаю, в которой почти дословно повторил доводы Пушкина. На сохранившейся в архивах докладной записке сохранился автограф Бенкендорфа: «Государь позволяет». 7 августа Мордвинов известил Пушкина о полученном разрешении на поездку, 11 августа министр Несельроде на этом основании предоставил ему 4-месячный отпуск.