Михаи́л Самуи́лович Агу́рский (настоящее имя Мэ́либМихаил Агурский — Пепел Клаас; 5 апреля 1933, Москва — 21 августа 1991, там же) — советский писатель, диссидент, , , учёный-кибернетик, , политолог, советолог, мемуарист, деятель сионизма. Доктор, профессор Еврейского университета в Иерусалиме.
Михаил — литературный псевдоним. Именовался также как Мелик или МэликИрина Роскина: Из семейного архива. письма М. А. Агурского И. В. Бориневич-Роскиной | Журнал «Чайка»Selling Anti-Semitism in Moscow | Mikhail Agursky | The New York Review of Books.
Биография
Ранние годы Родился в семье известного революционера, историка и партийного деятеля Самуила (Шмуэла) Хаимовича Агурского (1884—1947). Отец матери происходил из потомственной раввинской семьи. Сестры Нинель и Титания.
Окончил школу в 1950 году. Учился в школе 12, где учились дети из Дома правительства и Дома писателей. В 1948 вступил в комсомол. Совершенно неожиданно у меня вспыхнула любовь к искусству. Поводом для этого было мое близкое соседство с Третьяковской галереей, открывшейся после войны… Волшебный мир портретов Кипренского, Тропинина и того же Брюллова создавал во мне идеалы человеческих лиц, которые служили для меня эталоном красоты и ума. Сразу после школы, не сумев поступить в очный вуз будучи евреем, устроился рабочим на Трансформаторный завод, будет избран там комсоргом цеха, поступил в заочный институт. Затем учился в Станкине. В 1955 году женился на Вере Фёдоровне Кондратьевой, русскойМихаил Агурский - Пепел Клаас. Окончив Станкин, по распределению попал в ВНАИЗ. В самом конце 1950-х переписывался с Иваном Ефремовым, что сам сочтет позже своим «первым реальным, хотя и косвенным вкладом в русскую общественную мысль». В начале 1960-х работал в Экспериментальном научно-исследовательском институте металлорежущих станков, куда прежде пытался поступить в аспирантуру. Одновременно безуспешно пытался поступить на сценарный факультет ВГИКа. Ещё до того успел поработать на ВДНХ.
В 1965 году оставил работу, поступив в аспирантуру Института автоматики и телемеханики АН СССР, по окончании которой с 1969 года работал в Научно-исследовательском институте технологии машиностроения (НИИТМ) — головном технологическом институте Министерства общего машиностроения. В мае того же года защитил кандидатскую диссертацию в области кибернетики (вспоминал, что академик Соболев рекомендовал в своём отзыве написать на её основе книгуМихаил Агурский - Пепел Клаас). М. С. Агурский являлся автором нескольких научных работ, опубликованных в профильных изданиях, был членом Московского общества испытателей природы по секции генетики.
Инакомыслящий кибернетик Получив техническое образование, Агурский не стал узким техническим специалистом. По свидетельству поэта Александра Лайко, уже в конце 1950-х годов Агурский — в рядах московского андерграунда, в числе инициаторов создания молодёжного поэтического клуба «Факел» и его председатель.
В 1955 году Агурский познакомился с Надеждой Васильевной Верещагиной, дочерью писателя и религиозного мыслителя В. В. Розанова. Позднее познакомился с семьёй Д. Л. Андреева. По книгам из библиотеки Розанова начал пристально изучать работы самого Розанова, В. С. Соловьёва, К. Н. Леонтьева, Д. С. Мережковского, М. О. Гершензона, религиозную мысль Ф. М. Достоевского, Л. Н. Толстого, М. Бубера. Одновременно его увлекало изучение деятельности отца, история русской церкви и деятельность современной православной церкви, история сионизма, межконфессиональные отношения.
Особую роль в биографии Михаила Агурского сыграл проповедник Александр Мень. Агурский познакомился с его семьёй в середине 1960-х годов. Благодаря духовному наставничеству отца Александра, его открытости к другим конфессиям, Агурский приобрёл новые знакомства как в среде инакомыслящих диссидентов, сионистов, так и в среде священников православной церкви.
Глубокие познания Агурского в области религиозной философии, контакты с деятелями РПЦ, открытые высказывания в защиту политики Израиля плохо уживались со статусом сотрудника военно-космического учреждения. Осенью 1970 года Агурский оставил НИИМТ, предполагая сосредоточиться на работах в области биокибернетики, но желание устроиться на работу в Институт автоматики и телемеханики (ИАТ) осуществить не удалось. Оказавшись без работы, Агурский кормил семью, зарабатывая переводами для ВИНИТИ и «Журнала Московской Патриархии», одновременно каталогизируя иностранный отдел библиотеки Московской духовной академии при Свято-Троицкой Сергиевой Лавре в Загорске.
Правозащитная деятельность Получив относительную материальную и социальную независимость, Агурский сблизился с сионистами-отказниками (В. С. Слепак, А. Я. Лернер, И. З. Бегун, К. В. Хенкин и т. д.) и с кругом московских диссидентов: Ю. Я. Глазов, В. Ф. Турчин, Н. М. Коржавин, Ж. А. Медведев, Ю. Алешковский и др. 1970—1971 годы — годы колебаний Михаила Агурского. Он решал для себя, стоит ли ему продолжать свою деятельность в качестве учёного-кибернетика в Советском Союзе, или покинуть страну и связать свою судьбу с сионизмом.
В 1971 году подал документы на выезд в Израиль и обратился с несколькими письмами на имя генерального секретаря ЦК КПСС Л. И. Брежнева о притеснениях, которые ему как еврею чинятся при устройстве на работу. Из текста писем Брежневу ясно, что отсутствие работы — скорее повод, нежели настоящая причина его беспокойства. Об этом же говорил и сам Агурский. Действительное его желание — не только и не столько получение приемлемой работы в Советском Союзе, сколько репатриация в Израиль. В выезде туда Агурскому как бывшему сотруднику режимного учреждения было отказано, без указания возможного срока пересмотра такого решения.
В то же время, как явствует из воспоминаний самого Агурского, власти не применяли к нему никаких насильственных мер, если не считать прослушивания телефонных разговоров. Михаил Самуилович свободно перемещался по стране, публиковал свои работы за рубежом и в самиздате, имел возможность легального заработка, в том числе со своих патентованных изобретений, выступал с лекциями, сотрудничал с Московской Патриархией, встречался с участниками сионистского и диссидентского движений. Власть избегала открытых репрессивных мер, как в случае с Жоресом Медведевым, и надеялась на ненасильственное разрешение конфликта.
В числе прочих сионистов и правозащитников Агурский принимал участие в антипалестинской манифестации у ливанского посольства в Москве в 1972 году, в результате которой все манифестанты были задержаны. Вместе с Агурским был задержан также академик А. Д. Сахаров. В результате этого столкновения Агурский сделал вывод о трениях между МВД и КГБ, эти трения впоследствии он провоцировал сам, пытаясь сыграть на них в своих интересахАгурский М. Пепел Клааса, глава «Загадачные события» : Я решил применить хитрость. Уже во время демонстрации я стал догадываться, что существует конфликт между милицией и ГБ и что, вероятно, милиция спровоцировала демонстрацию, чтобы показать, что ГБ распустил евреев. Исходя из этого предположения, я написал жалобу в милицию с копией в ГБ, в расчёте вызвать их столкновение, если такой конфликт имеется. Если же его нет, я ничего не терял.. Для скорейшего получения разрешения на выезд Агурский налаживает также связи с корреспондентами иностранных газет и журналов. В 1973 вышла его первая статья в израильской печати.
В том же году Агурский в числе других правозащитников (В. Ф. Турчин, В. Е. Максимов, А. А. Галич, И. Р. Шафаревич) выступил в защиту академика А. Д. Сахарова против осуждения его советскими средствами массовой информации. Тем самым Агурский как бы вступил в противоречие с сионистским стремлением дистанцировать себя от любой деятельности, связанной с вмешательством в нееврейскую государственность. Причина, которой он мотивировал свои действия, была безусловная поддержка Сахаровым стремлений советских евреев-сионистов репатриироваться из Советского Союза в Израиль.
Вскоре Агурский знакомится с самим А. Д. Сахаровым, Р. А. Медведевым, Ю. Ф. Орловым, В. Н. Чалидзе, А. И. Солженицыным. По инициативе последнего он написал статью «Современные общественно-экономические системы и их перспективы» для сборника статей «Из-под глыб». Сборник был посвящён вопросам духовной и общественной жизни того времени — новые «Вехи», по выражению Солженицына. Сборник этот со статьями И. Шафаревича, Ф. Светова, Е. Барабанова, В. Борисова, М. Поливанова, самого Солженицына и под его редакцией вышел в самиздате в Москве в 1974 году. В этом же году издательство YMCA-Press выпустило книгу в Париже.
Книга составила собой эпоху в советском инакомыслии. Агурский был единственным автором-сионистом среди остальных участников издания. Как говорил об Агурском А. И. Солженицын на пресс-конференции в Цюрихе в ноябре 1974 года, посвящённой выходу сборника:
Его объединяет с группой русских авторов в первую очередь то большое значение, которое все они — вот, соавторы — придают национальному самосознанию.
По мнению исследователя Аркадия Блюмбаума, статья Агурского ныне не является актуальной, поскольку она:
… представляла собой достаточно утопический общественный проект — попытку снять противоречия между «капитализмом» и «социализмом». В результате Агурский выстроил почти тоталитарную конструкцию, предполагающую отказ от системы политических партий, введение цензуры, ограничение доступа к информации, устранение — в духе левых концепций — различий между физическим и умственным трудом и т. п.
Нашумевшая книга, по-видимому, ускорила давно желанный для Агурского выезд в Израиль в 1975 году. Перед отъездом в Израиль весной 1975 года Агурский в интервью «The Jerusalem Post» оптимистично заявил:
Я уезжаю из России не как её враг, а как истинный друг, которого волнует её настоящее и будущее. Я старался сделать всё возможное для сотрудничества между русским и еврейским национальными движениями. Эти усилия, по-видимому, были достаточно успешными, чтобы позволить мне надеяться на будущую дружбу Израиля и возрождённой России.
Как бы в подтверждение его слов накануне перед отъездом в апреле 1975 года проводить Агурского приехали самые разные люди: Э. И. Неизвестный, Р. А. Медведев, А. И. Гинзбург, И. Р. Шафаревич, Л. И. Бородин, Ю. Ф. Орлов, В. Н. Войнович, В. Ф. Турчин, П. И. Якир, Г. М. Шиманов, А. В. Мень, Ю. Иванов и другие.
Агурский в Израиле Последние 16 лет своей жизни Агурский провёл в Израиле. Но большинство из написанного им в это время так или иначе обращено к Советскому Союзу. В 1976 году Агурский становится сотрудником Иерусалимского университета. Он публикует многочисленные статьи на религиозные, национальные, социально-политические и историко-культурные темы в различных средствах массовой информации. В 1979 году (по другим данным, в 1983 годуРоссийская еврейская энциклопедия. Том. 1, Изд. 2-е, исправленное и дополненное. М.: Эпос, 1994.) Михаил Агурский во Франции защитил докторскую диссертацию в университете Сорбонны. Получив степень доктора славистики, стал профессором Еврейского университета. Тема диссертации: «Национальные корни Советской власти». Она была издана в Париже на русском языке в 1980 году в виде книги «Идеология национал-большевизма».
Впоследствии Агурский читал лекции, готовил рекомендации для правительства Израиля в качестве политолога, работал политкомментатором на телевидении. В частности, Агурский утверждал, что военных ресурсов Советского Союза недостаточно для ведения крупномасштабной наступательной войны, что спровоцировало в Израиле упрёки Агурского в том, будто он является агентом КГБ. Агурский также состоял членом Центрального комитета израильской Партии Труда.