В декабре 1911 — январе 1912 года Южного полюса достигли конкурирующие между собой команды Руаля Амундсена и Роберта Скотта с разницей в 33 дня. Полюсная команда Скотта погибла в полном составе на обратном пути, её судьба на протяжении XX века стала предметом весьма обширных дискуссий профессиональных полярников и историков полярных экспедиций. В данной статье рассматриваются основные мнения и версии, существующие в литературе.
Основные причины неудачи Скотта Долгое время причины неудачи экспедиции Скотта рассматривались сквозь призму его мученической смерти. Главная причина была сформулирована самим Р. Скоттом в его предсмертном послании: неожиданные холода на шельфовом леднике Росса в феврале — марте 1912 года. Холодные ночи и противные ветра завершились снежной бурей, которая помешала экспедиционерам достигнуть продовольственного склада. Исключительность погодных условий в сезон 1911—1912 годов была подтверждена как наблюдениями сэра Дж. Симпсона — метеоролога Британской Антарктической экспедиции, так и наблюдениями команды Амундсена. Однако из-за ограниченного срока экспедиции (99 дней) самая низкая температура, испытанная командой Амундсена между 20 октября 1911 года и 25 января 1912 года, составила −24 °С.
Ассистент Э. Уилсона — Э. Черри-Гаррард ещё в 1922 году (в книге «Самое ужасное путешествие») обвинил своего бывшего командира в неправильном снаряжении экспедиции, в частности, отказе от методов Нансена, ошибочном выборе пони как транспорта и сознательном занижении пищевого пайка. Ссылаясь на исследования доктора Аткинсона, он писал, что для нормальной работоспособности человека при −10 °F (−23 °C) — температуре чуть выше средней на полярном плато в летние месяцы — требуется 8500 килокалорий, в то время как рацион команды Скотта для этого участка пути фактически составлял 4889 килокалории. Вскоре его поддержал Альберт Армитедж — спутник Скотта в экспедиции на «Дискавери»: он заявил, что проблемы со здоровьем у спутников Скотта, начавшиеся ещё до достижения полюса, объяснялись цингой. Рацион команды Скотта совершенно не содержал витамина С: 450 г сухарей (16 унций), 340 г пеммикана (12 унций), 85 г сахара (3 унции), 57 г сливочного масла (2 унции), 20 г чайной заварки и 16 граммов какао в день.
Негативную роль в судьбе полюсной команды могло сыграть и употребление наркотиков для снятия стресса и усталости. Черри-Гаррард вспоминал, что вернувшись из апрельского похода 1912 года — последнего перед зимовкой, принимал морфий. По неопубликованным воспоминаниям Черри-Гаррарда 1930 года, в походной аптечке Скотта ампулы из-под морфия и таблеток опиума были пусты, а шприц для подкожных инъекций был найден заполненным.
Наряду с Черри-Гаррардом, одним из ранних критиков Скотта был викарий Вустершира Гордон Хэйс, который основывался на документах и свидетельствах Понтинга и Пристли, согласившихся с ним сотрудничать. В своих книгах об Антарктике (1928) и завоевании Южного полюса (1932), он обвинил Скотта в неиспользовании собак, плохом планировании и организации, а также в том, что экспедиция «Терра Нова» по своим результатам была простым повторением опыта на «Дискавери». Причиной гибели группы Скотта он называл цингу, а также его импульсивный характер. Критические высказывания Черри-Гаррарда и Хэйса Ранульф Файнс определил как «сравнительно мягкие».
В 1962 году Уолтер Сэлливан опубликовал статью, в которой попытался свести воедино известные данные и предлагал следующие причины гибели группы Скотта: Сложность транспортной системы. Скотт предполагал использовать пони, мотосани и собак. В результате три четверти пути люди тащили всё снаряжение на себе. Ставка на пони как на главную тягловую силу. Из доставленных в Антарктику 19 животных 9 погибли ещё до начала полюсного похода. Их чувствительность к холодам определила более поздние сроки начала похода к Южному полюсу, а необходимость тащить объёмный корм (сено и жмых) — и массу снаряжения, которая могла быть заложена в склады. Склад Одной Тонны предполагалось заложить на 80° ю. ш. Из-за того, что лейтенанту Эвансу пришлось тащить всё снаряжение на себе, он был заложен в 31 миле от предполагаемого заранее места. Команда Скотта в марте 1912 года не смогла преодолеть 18 км (11 миль) до склада. В последний момент полюсная команда из 4 человек была дополнена пятым (Генри Бауэрсом), причём количество провианта и прочего снаряжения было рассчитано только на четверых. Рацион питания был сильно занижен в плане калорийности, и не содержал витамина С. Члены полюсной группы заболели цингой ещё до достижения полюса. Бидоны для керосина были негерметичными, в результате топливо вытекало или испарялось, команда Скотта в последние месяцы похода была ограничена в возможности растапливать лёд для питья и готовить горячую пищу. Погода в сезон 1911—1912 годов была аномально холодной, ранняя зима ускорила гибель членов экспедиции.
В 1979 году историк полярных экспедиций Роланд Хантфорд опубликовал книгу Scott and Amundsen («Скотт и Амундсен»), переизданную в 1985 году под названием The Last Place On Earth («Последнее место на Земле»), по материалам которой был сделан телесериал с тем же названием. Хантфорд подверг резкой критике все действия Скотта, включая его авторитарный стиль управления, неправильный подбор снаряжения и т. д. Ревизионистский подход к наследию Скотта стал обычным в последующих исследованиях, приведя, между прочим, к переоценке роли Эрнеста Шеклтона в истории полярных исследований.
Аргументы Хантфорда были подвергнуты критике в исследовании известного полярника сэра Ранульфа Файнса (в 1979—1982 годах проведшего Трансглобальную экспедицию через Северный и Южный полюсы, с пересечением на мотосанях всей Арктики и Антарктического континента, причём путь от Южного полюса к Мак-Мердо проходил по трассе Шеклтона и Скотта), а также метеоролога Сьюзан Соломон. Тем не менее никто из перечисленных не отрицал, что метод, использованный Амундсеном (ездовые собаки принимают на себя всю тяжесть перевозок и скармливаются своим собратьям и людям — членам экспедиции), оказался намного эффективнее пеших переходов Скотта. Хантфорд, по сути, довёл до конца аргументацию Черри-Гаррарда, заявившего в своё время, что Скотт не предусмотрел всего, что следовало, до начала экспедиции.
Рельеф местности. Оценки проходимости Данные факторы впервые рассматривались полярником и исследователем-гляциологом, доктором географических наук В. С. Корякиным в предисловии к мемуарам Э. Черри-Гаррарда.
Рельеф местности, по которому проходили маршруты Амундсена и Скотта, сходен. От зимовочных баз оба отряда шли по Шельфовому леднику Росса, затем по ледниковым долинам Трансантарктических гор и далее по равнинам Полярного плато. Обе команды основывались на опыте экспедиции Э. Шеклтона 1908—1909 годов (экспедиция не дошла до полюса 97 географических миль или 180 км) и полагали, что наибольшие трудности вызовет пересечение гор и подъём на плато. Шельфовый ледник Росса был наиболее лёгкой частью маршрута. Дистанция от базы до полюса у Амундсена равнялась 1385 км, на её прохождение потребовалось 56 дней. Путь по шельфовому леднику составил 751 км (27 дней), подъём по леднику Акселя Хейберга — 221 км (18 дней), путь по полярному плато — 413 км (11 дней). Дистанция команды Скотта составила 1548 км (79 дней от базы до полюса). Путь по шельфовому леднику — 707 км (40 дней), подъём по леднику Бирдмора — 304 км (13 дней), путь по полярному плато — 537 км (26 дней).
Хотя ледник Акселя Хейберга короче, чем ледник Бирдмора, команда Амундсена столкнулась на нём с такими трудностями, которых не было у британцев. Ледники были круче, изобиловали глубокими трещинами, из-за чего были названы Чёртовым ледником и Танцплощадкой дьявола.
Уолли Герберт, в 1960-е годы прошедший маршрутами и Амундсена, и Скотта с Шеклтоном, писал, что «Ледник Акселя Хейберга, откуда бы на него ни смотрели, производил устрашающее впечатление… Ледник же Бирдмора, увиденный Шеклтоном и его спутниками с горы Хоуп, произвёл на них противоположное впечатление. Он простирался перед ними как огромная столбовая дорога к полюсу».
Погодные условия. График передвижения Погодные условия, сопутствующие экспедициям, рассматривать сложнее из-за несовпадения в сроках походов. Скотт писал в дневнике, что в конце полюсного маршрута он столкнулся с неожиданно низкими температурами. Однако во время зимовки на «Дискавери» уже в марте 1903 года были зафиксированы температуры ниже −40 °C. Амундсен стремился по возможности сократить время нахождения в поле, избежав неблагоприятных условий, с которыми столкнулся Скотт. Полярным летом 1911 года даже на Южном полюсе было по антарктическим меркам тепло, когда температура колебалась в пределах от −18 до −30 °C.
В. С. Корякин отмечал, что различия природной обстановки на обоих полюсных маршрутах были не настолько велики, чтобы объяснить успех одного исследователя и неудачу другого. Необходимо сопоставление маршрутов обеих команд для выяснения многих деталей. Средняя скорость Амундсена по пути на полюс составляла 24,6 км/день, у Скотта — 19,5 км/день. Эта разница, накапливаясь, имела большее значение, чем более южное положение исходной базы Амундсена. В монографии 2012 года В. Корякин подчёркивал, что даже по сравнению с темпами передвижения Шеклтона в 1907 году, Скотт опаздывал на неделю. Это объяснялось не столько погодными условиями, сколько разнообразием тягловой силы и общей неразберихой в организации. Оставленный при закладке «Склада одной тонны» минимальный термометр показывал крайне низкие ночные температуры () даже в ноябре — антарктической весной, что насторожило одного только Черри-Гаррарда. К середине декабря на высотах ниже 1200 м температуры — в разгар полярного лета — по-прежнему держались в пределах —11 °C. 17 декабря Амундсен начал обратный путь на базу, а команда Скотта прошла лишь половину пути до ледника Бирдмора. При движении полюсного отряда Скотта в январе 1912 года их дневные переходы сократились на 2 км в день, что отражало накопившуюся с начала похода усталость.
На возвращение на базу Амундсен потратил в полтора раза меньше времени, чем на путь к полюсу, поэтому средняя его скорость на всей дистанции составила 36 км/день. Причины этого очевидны: отпала необходимость в рекогносцировках, сохранились следы (частично), имелись промежуточные склады на каждом географическом градусе широты. Скорость команды Скотта была примерно постоянной на обоих отрезках пути. Когда команда Скотта поднималась по леднику Бирдмора, несмотря на метель 5 — 9 декабря 1911 года и зоны трещин, скорость её возрастала. Это было связано с тем, что после отстрела лошадей упростились сборы и сворачивание походного лагеря. Поверхность ледника не создавала серьёзных препятствий.
Темпы продвижения Амундсена на леднике Акселя Хейберга, напротив, резко упали, что было связано с необходимостью рекогносцировок, но увеличились на полярном плато. Скорость движения Скотта на полярном плато непрерывно уменьшалась, что, очевидно, было связано с потерей сил участников похода. В декабре 1911 года команда Скотта в среднем проходила 27 км/день, в конце месяца скорость упала до 21 км/день, а в первую неделю 1912 года — до 19 км/день. Эти особенности не нашли отражения в дневнике Скотта.
На обратном пути от полюса темпы движения команды Скотта возросли с 20 до 22 км/день. В январе 1912 г. Амундсен ввёл новый распорядок: жёсткий график переходов по 28 км с шестичасовым отдыхом. Этот темп сохранялся до возвращения на базу. Признаки опасного измождения команды Скотта проявились после трёх месяцев перехода. По-видимому, это — предельный срок для безопасной работы в экстремальных условиях. Со времени гибели Эдгара Эванса, средний переход команды Скотта не превышал 5 км/день, а часто был и ниже.